- Ну, старик, где твое золото? - спросило ГПУ.

- Какое, какое золото, - закудахтала старуха. И старик закудахтал нечто свое, но похожего содержания.

- Да поговаривают, что ты золотишко моешь, - с угрозой напомнил кожаный человек с наганом. Сзади маячил придурковатый красноармеец. Он ковырял штыком иконостас.

- Откуда, мил человек, у нас золотишко? - развел руками старик.

Чекист пощупал оклады - не из золота ли. Выяснилось, что нет.

- Мы ведь тут все вверх дном перевернем, - предупредило ГПУ. - И если найдем хоть крошку...

- Так на то ваша воля, - согласился старик. - Только переворачивать нечего.

Уполномоченный сумрачно осмотрел убогую утварь.

- Иди в подпол, потом на чердак, - велел он красноармейцу. Сам же начал обыск, простукивая древнюю мебель и заглядывая в кастрюли и горшки. Потом приказал деду вывернуть карманы, задрал старухе подол. Пнул подвернувшуюся под сапог рябую курицу.

Нищета престарелых была вопиющей.

- Ладно, дед, - молвил кожаный. - Пока не тронем. Но ты меня знаешь, если хоть краем уха услышу... спалю, короче, родную хату.

Комиссия ушла.

Дед схватил рябу, старуха полезла в шкапчик, налила ложку касторки и насильно влила курице в жестоко раздвинутый клюв.

Через полчаса курица закряхтела, и из нее вывалился бугристый, угловатый самородок в полфунта весом.

- Тяжело тебе было бедной, - приговаривал старик, который самолично запихивал самородок в курицу. - Прямо-таки каменный цветок.

Тут прибежала мышка и хвостиком расколола самородок на куски.

Старик ахнул и стал собирать осколки в нательный мешочек, предусмотрительно снятый перед обыском..

- По цыпляткам рассуем, - зашептала старуха. - Цыплятки это, скажем.

- Да, согласился дед. - Пусть простое яйцо несет. А с детей какой спрос.