Жаба и Крот залегли в высокой траве невдалеке от дома, где жила одинокая и бездетная женщина.

- Темень какая, - пожаловался Крот. - Ни хрена не видать.

- Очки надень, - посоветовал Жаба. - Вон они, видишь? Целая грядка.

Крот отмахнулся от какого-то предмета.

- И летает какая-то нечисть. Не то жуки, не то светлячки. На человечков похоже.

- Не надо ширяться перед важным делом. Еще не то померещится. Давай, поползли! Ты что сюда, жениться пришел? - Жаба кивнул на окно бездетной женщины.

Перемещаясь по-пластунски, они внедрились в траву и скоро уже были на огороде.

- Вот они, - прошептал Жаба. - Просто праздник какой-то!

Крот всматривался в темноту, пытаясь сосчитать маковые головки.

Жаба достал бритву и бинт, Крот сделал то же.

- Ща мы их покоцаем, - прошептал он. - Ща мы им целки попортим.

- Может, сгребем все, высушим, да кукер сварим? - озаботился Жаба. - Чтоб не возиться.

Крот подслеповато и презрительно уставился на него.

- Кукер - это же грубо, чувак! Это мутный приход! Сварил, заглотил. Нет, нам нужна чистая, прозрачная тяга...

Он привстал и сделал несколько надрезов на маковой головке. Выступил белый сок; Крот аккуратно собрал его на край бинта, подвернул и перешел к следующему цветку.

Жаба, не боясь старой бездетной женщины, встал во весь рост и трудился, слегка пригнувшись.

- Тю! - присвистнул Крот, отнимая бритву от головки. - Смотри, чего у меня.

Вышла луна. Жаба и Крот смотрели на кровавую росу, проступившую из надрезов.

- Знаешь, я однажды варил герыч, - возбужденно заговорил Жаба, - так у меня получилось красное. Я им ширнулся, так перся потом часов двенадцать. Может, тут чистый герыч скопился.

- Герыч не красный, - пробормотал Крот. - Но раз ты перся...

Он нанес еще несколько ударов бритвой, и темная красная жидкость хлынула ручьями.

- Собирай, чего ты ждешь, стечет все, - зашипел Жаба.

Крот собрал жидкость на бинт, подвернул край и притянул к себе следующую головку.