Триумф Мардохея (Есфирь 6:11)
История начинается в Сузах, столице Персидской империи, где великий царь Артаксеркс, властвующий над ста двадцатью семью областями от Индии до Эфиопии, устроил невиданное торжество. В третий год своего царствования он организовал грандиозный пир для вельмож и князей, который длился сто восемьдесят дней, демонстрируя богатство и блеск своего государства. Когда эти дни истекли, царь устроил семидневный пир для всего народа, где вино лилось рекой из золотых сосудов. В разгар веселья, когда «развеселилось сердце царя» (Есфирь 1:10), он повелел привести царицу Астинь, чтобы продемонстрировать гостям ее красоту. Однако царица проявила непокорность и «не захотела прийти» (Есфирь 1:12) по царскому повелению. Этот отказ привел Артаксеркса в ярость, и по совету мудрецов, опасавшихся, что такой пример подорвет авторитет мужей во всем царстве, он лишил Астинь царского достоинства и удалил ее от себя.
Лишившись супруги, царь решил найти новую жену, для чего со всех концов империи в Сузы были собраны «красивейшие и благообразнейшие» (Есфирь 2:2) девицы. Среди них оказалась сирота по имени Гадасса, или Есфирь, что означает «звезда». Она была воспитана своим родственником Мардохеем, иудеем из колена Вениаминова, чьи предки были пленены и уведены из Иерусалима при царе Навуходоносоре. Есфирь отличалась не только красотой, но и скромностью и, следуя строгому наказу своего воспитателя, «не говорила о родственниках своих и о народе своем» (Есфирь 2:10), скрывая свое иудейское происхождение. Когда настал ее черед предстать перед правителем, она обрела благоволение в его глазах больше всех других дев, и в седьмой год своего правления царь возложил на ее голову венец, сделав ее царицей вместо Астинь.
В то время как Есфирь жила во дворце, Мардохей, занимавший должность при царском дворе, случайно узнал о страшной опасности, нависшей над государем. Двое царских евнухов, охранявших порог, замыслили зло и хотели «наложить руку на царя Артаксеркса» (Есфирь 2:21). Мардохей не остался в стороне и немедленно сообщил об этом заговоре царице Есфири, а та передала предостережение царю от имени Мардохея. Дело было расследовано, злоумышленников казнили, а этот поступок верного подданного был увековечен: «…вписано было это в книгу дневных записей у царя» (Есфирь 2:23). Однако, несмотря на спасение жизни монарха, Мардохей в тот момент не получил никакой награды, и о его заслуге временно забыли.
Вскоре после этих событий царь возвеличил некоего Амана, поставив его выше всех князей и слуг при дворе. Был издан указ, согласно которому все находящиеся при царе должны были падать ниц перед новым фаворитом. Однако Мардохей проявил твердость в своей вере: он «не кланялся и не падал ниц» (Есфирь 3:2), так как, служа Богу, не хотел поклоняться человеку. Такое поведение было расценено Аманом как дерзость и личное оскорбление. Когда Аман узнал, что непокорный придворный — иудей, он «исполнился гнева» (Есфирь 3:5). Его гордыня была настолько уязвлена, что он счел ничтожным наказать одного лишь Мардохея; вместо этого в его сердце созрел чудовищный план истребить весь народ Мардохея во всем царстве Артаксеркса.
Чтобы выбрать благоприятное время для этого злодеяния, он прибег к гаданию и бросал жребий, называемый «пур», который указал на тринадцатый день двенадцатого месяца, то есть месяца Адар. Вооружившись этим знанием, Аман явился к царю с коварным доносом, заявив, что существует один народ, чьи законы «отличны от законов всех народов» (Есфирь 3:8) и который не исполняет царских повелений, а потому оставлять его в живых не полезно для царя. Чтобы подкрепить свои слова и склонить правителя к жестокому решению, вельможа пообещал внести в царскую казну десять тысяч талантов серебра. Артаксеркс, доверившись своему любимцу, снял с руки перстень и передал его Аману, тем самым скрепив печатью указ о том, чтобы все иудеи «были истреблены в один день» (Есфирь 3:13), а имущество их разграблено.
Узнав о страшном указе, Мардохей «оделся во вретище, посыпал пеплом голову» (Есфирь 4:1) и громко взывал к Богу посреди города. Через слуг он передал Есфири копию указа и потребовал, чтобы она пошла к царю и молила его о помиловании своего народа. Однако Есфирь колебалась, напомнив Мардохею о строгом законе: всякий, кто войдет к царю во внутренний двор без зова, предается смерти, если только царь не прострет к нему свой скипетр, а ее не звали к царю уже тридцать дней. В ответ Мардохей послал ей суровое предупреждение: «Не думай, что ты одна спасешься в доме царском из всех иудеев» (Есфирь 4:13). Поняв, что наступил решающий час, Есфирь попросила Мардохея собрать всех иудеев Суз для трехдневного поста и сама решила поститься вместе со служанками. Преисполнившись решимости и надеясь не на удобное время, а на молитву, она произнесла знаменитые слова: «Пойду к царю, хотя это против закона, и если погибнуть — погибну» (Есфирь 4:16).
После трех дней поста и молитв Есфирь, «украсившись женскими нарядами» (Есфирь 5:1 — по Септуагинте), с трепетом вошла во внутренний двор царского дома. Царь, увидев ее, сперва удивился дерзкому поступку, но Всевышний «переменил гнев царя на милость и кротость» (Есфирь 5:1 — по Септуагинте). Артаксеркс простер к ней свой золотой скипетр в знак прощения и ласково спросил, чего она желает, пообещав даровать ей даже полцарства. Есфирь, проявив мудрость и осторожность, не стала сразу излагать свою главную просьбу. Вместо этого она пригласила царя прийти сегодня же на пир, который она приготовила, и взять с собой Амана. Во время угощения царь вновь спросил о ее желании, но царица лишь попросила их обоих прийти на пир и на следующий день, пообещав тогда открыть свою просьбу.
Аман вышел с первого пира в радости и восторге, гордясь тем, что «удостоился приглашения от царицы» (Есфирь 5:12) наравне с царем. Однако у ворот дворца его настроение мгновенно переменилось: он увидел Мардохея, который даже не встал перед ним. Это пренебрежение настолько уязвило тщеславие вельможи, что, придя домой, он пожаловался жене и друзьям, что все его богатство и слава не радуют его, пока он видит этого иудея у царских ворот. Тогда по совету жены и приближенных Аман приказал приготовить для своего врага страшную участь: он велел поставить во дворе «высокое дерево» (Есфирь 5:14) высотой в пятьдесят локтей, намереваясь наутро выпросить у царя разрешение повесить на нем Мардохея, чтобы затем с легким сердцем идти на пир к царице.
В ту же ночь, «по благому провидению Божию» (Есфирь 6:1), сон бежал от царя, и чтобы скоротать время, он приказал принести и читать ему памятную книгу дневных записей. Во время чтения обнаружилась запись о том, как Мардохей некогда раскрыл заговор двух евнухов и спас жизнь государю. Царь, удивленный тем, что этот поступок остался без вознаграждения, спросил слуг: «Какая дана почесть и отличие Мардохею за это?» (Есфирь 6:3). Ему ответили, что ничего не было сделано для этого человека. Именно в этот момент во внешний двор пришел Аман, чтобы просить разрешения повесить Мардохея, но провидение уже готовило ему сокрушительный удар.
Когда Аман вошел, царь, не давая ему заговорить, спросил: «Что бы сделать тому человеку, которого царь хочет отличить почестью?» (Есфирь 6:6). Аман, ослепленный гордыней, подумал в сердце своем, что царь не может желать оказать почесть никому, кроме него самого. Поэтому он предложил облачить такого человека в царские одежды, возложить на него венец, посадить на царского коня и велеть высшему вельможе водить его по улицам с провозглашением славы. Выслушав это, царь отдал ошеломляющий приказ: «Возьми одежду и коня и сделай то, что ты сказал, иудею Мардохею» (Есфирь 6:10). Униженному Аману пришлось самому воздавать почести своему заклятому врагу, после чего он вернулся домой в глубокой скорби, предчувствуя свое падение.
Вскоре евнухи поспешно привели Амана на второй пир к царице. Там, когда царь вновь спросил Есфирь о ее желании, наступил момент истины. Царица, отбросив страх, открыла свое происхождение и взмолилась: «Да будет дарована мне жизнь моя, по желанию моему, и народ мой, по просьбе моей, потому что проданы мы… на истребление, убиение и погибель» (Есфирь 7:3–4). Пораженный Артаксеркс спросил, кто посмел замыслить такое, и Есфирь, указав на своего гостя, ответила: «Враг и неприятель — этот злобный Аман» (Есфирь 7:6).
Царь в гневе вышел в сад, чтобы обдумать услышанное, а Аман, понимая, что обречен, остался умолять царицу о пощаде. В отчаянии он припал к ложу, на котором находилась Есфирь, чтобы обнять ее колени. Вернувшись и увидев эту сцену, царь воспринял ее как попытку насилия над царицей в собственном доме. В этот момент один из евнухов сообщил, что у дома Амана уже стоит приготовленное им дерево вышиной в пятьдесят локтей. Немедленно последовал приговор царя: «Повесьте его на нем» (Есфирь 7:9). Так злодей попал в собственную ловушку и был казнен на той же виселице, которую готовил для праведника.
Несмотря на смерть Амана, его жестокий указ оставался в силе, так как законы персидские, скрепленные царским перстнем, были неотменяемы. Тогда царь передал перстень и власть Мардохею, позволив ему и Есфири написать новый указ. Гонцы разнесли по всей империи повеление, согласно которому иудеям разрешалось в назначенный день истребления «стать на защиту жизни своей» (Есфирь 8:11) и уничтожать всех, кто нападет на них с оружием. Таким образом, день, который должен был стать днем их гибели, превратился в день возмездия их врагам.
Наступило тринадцатое число месяца Адар, и иудеи, собравшись вместе, одержали полную победу над недоброжелателями. В Сузах и других областях было истреблено множество врагов, включая десятерых сыновей Амана, однако «на грабеж они не простерли руки своей» (Есфирь 9:10). Следующий день стал временем торжества и радости. В память об этом чудесном избавлении Мардохей и Есфирь установили ежегодный праздник, который назвали Пурим (от слова «пур» — «жребий»), напоминая, как Бог обратил злой жребий Амана во спасение Своего народа. Этим торжеством веры и справедливости завершается история, описанная в книге.