Неемия тайно осматривает руины стен Иерусалима (Неемия 2:13)

История берет свое начало в 445 году до н. э., в городе Сузы, где располагалась зимняя резиденция персидского царя. При дворе Артаксеркса I служил доверенный человек — иудей Неемия, занимавший высокий пост царского виночерпия. Однажды к нему прибыл его брат Ханани вместе с другими иудеями и принес трагические вести с родины. Они рассказали, что, несмотря на деятельность Ездры, Иерусалим все еще пребывает в великом бедствии: городские стены разрушены до основания, а ворота сожжены огнем, что оставляет город беззащитным и в унижении. Эти слова глубоко потрясли Неемию. Услышав их, он сел, и заплакал, и много дней печалился, постился и молился Богу Небесному, прося возможности исправить положение своего народа.

Глубокая скорбь Неемии не могла остаться незамеченной при дворе. Когда он подавал вино, Артаксеркс, который любил и доверял своему слуге, увидел перемену в его состоянии и спросил: «Отчего лице у тебя печально, ведь ты не болен?» (Неемии 2:2). Неемия, испугавшись, но решившись открыться, поведал царю о разрушенном городе, где находятся гробы его отцов. Обретя благоволение в глазах правителя, он высказал смелую просьбу: «Если царю благоугодно и если в благоволении раб твой пред лицом твоим, то пошли меня в Иудею, в город, где гробы отцов моих, чтоб я обстроил его» (Неемии 2:5). Царь не только дал разрешение на этот поход, назначив Неемию областеначальником Иудеи, но и вручил письма к хранителям царских лесов для выдачи дерева, а также выделил военную охрану для безопасного пути.

Прибыв в Иерусалим, Неемия действовал с величайшей осторожностью. В течение трех дней он не раскрывал никому своих намерений. Лишь под покровом ночи, взяв с собой несколько доверенных людей, он совершил тайный осмотр руин, объезжая разрушенные стены и сожженные ворота, чтобы лично оценить масштаб бедствия, не привлекая преждевременного внимания врагов. Лишь убедившись в возможности восстановления, он собрал священников, знатнейших иудеев и народ. Неемия рассказал им о благодеющей руке Бога и словах царя, чем сумел воодушевить жителей. Люди, вдохновленные его энергией и верой, воскликнули: «Будем строить» (Неемии 2:18) — и дружно принялись за дело, распределив участки стены между семьями, включая даже семьи священников.

Однако начало строительства немедленно вызвало яростное сопротивление соседей, враждебных иудеям. Санаваллат (правитель Самарии), Товия (аммонитянин) и Гешем (аравитянин) восприняли возрождение Иерусалима как угрозу. Сначала они пытались остановить дело насмешками, но, увидев, что стена растет и разрывы соединяются, перешли к открытым угрозам нападения. Неемия не поддался страху: он организовал круглосуточную охрану и вооружил народ. Строители работали в постоянном напряжении: одной рукой они производили работу, а другой держали копье или меч, будучи готовыми отразить атаку в любой момент.

Враги, видя решимость иудеев, прибегли к хитрости и интригам. Они пытались выманить Неемию на переговоры, чтобы убить его, но он, разгадав их коварство, отвечал им знаменитой фразой: «Я занят большим делом, не могу сойти» (Неемии 6:3). Они подкупали лжепророков, чтобы запугать наместника и заставить его скрыться в храме, что опорочило бы его имя, но Неемия оставался тверд. Благодаря такой самоотверженности и вере стена была восстановлена невероятно быстро — всего за пятьдесят два дня. Когда враги и окрестные народы узнали об этом, они пришли в уныние и страх, осознав, что это дело было совершено при помощи Бога.

Однако восстановлению города угрожали не только внешние враги, но и внутренний социальный кризис. В то время как одни строили стены, другие страдали от крайней нищеты и голода, усугубленных царскими налогами и алчностью богатых собратьев. Многие вынуждены были закладывать свои поля и виноградники, а своих детей отдавать в рабство, чтобы купить хлеб или заплатить подати. Узнав об этом, Неемия пришел в сильный гнев и, собрав большое собрание, горячо упрекнул знатных людей и начальствующих за то, что они угнетают братьев своих лихоимством. Он потребовал немедленно простить долги и вернуть отнятое имущество, заставив богачей дать клятву исполнить это. В подтверждение своих слов он совершил символическое действие: вытряхнул одежду свою, призывая Бога так же вытряхнуть всякого, кто не сдержит данного слова. Сам же Неемия показал пример бескорыстия: за все время своего губернаторства он, в отличие от предшественников, не требовал полагавшегося ему содержания, «хлеба областеначальнического» (Неемии 5:18), чтобы не отягощать и без того измученный народ.

Когда стена была построена, наступило время духовного обновления. В седьмой месяц весь народ собрался в Иерусалиме «как один человек» (Неемии 8:1), и по просьбе людей книжник Ездра принес книгу Закона Моисеева. С рассвета до полудня Ездра читал Закон, а левиты присоединяли толкование, чтобы народ понимал прочитанное. Услышав слова Божии и осознав свои отступления, люди начали плакать, но Неемия и Ездра утешили их, сказав, что день этот свят. Вдохновленные чтением, жители возродили давно забытую традицию праздника Кущей: они сделали себе шалаши на кровлях домов и во дворах храма, и была радость весьма великая. Кульминацией этого духовного пробуждения стало всенародное покаяние и подписание твердого обязательства (Завета) соблюдать заповеди Божьи и не вступать в родство с иноплеменниками.

Поскольку город был велик, а жителей в нем оставалось мало, Неемия принял меры по его заселению. Были брошены жребии, и каждая десятая часть жителей Иудеи, а также добровольцы переселились в Иерусалим, чтобы наполнить его жизнью и охранять святыню. После этого состоялось торжественное освящение восстановленных стен. Для этого собрали левитов и певцов со всех мест. Неемия организовал два больших хора, которые торжественными процессиями двинулись по верху стены в противоположные стороны, славя Бога на гуслях и псалтирях. В тот день принесли великие жертвы и веселились так громко, что радость Иерусалима была слышна издалека.

После двенадцати лет правления, в 432 году до н. э., Неемия вернулся ко двору царя Артаксеркса, но спустя время вновь выпросился в Иерусалим. Прибыв в город вторично, он с горечью обнаружил, что в его отсутствие народ снова впал в грехи. Священник Елиашив поселил заклятого врага иудеев, Товию, в одной из комнат при храме. Левитам перестали давать положенную десятину, и они разбежались по своим полям, оставив служение. В субботу в городе открыто велась торговля и работали точила. Кроме того, многие евреи взяли в жены азотянок, аммонитянок и моавитянок, так что их дети уже не умели говорить по-иудейски.

Увидев этот упадок, Неемия начал действовать с прежней решимостью и даже суровостью. Он выбросил все домашние вещи Товии вон из храмовой комнаты, велев очистить ее. Он вернул левитов на места и восстановил сбор десятин. Чтобы прекратить нарушение субботы, он приказал запирать городские ворота с вечера пятницы и пригрозил торговцам, ночующим под стенами, наложить на них руки. С особым негодованием он обрушился на тех, кто вступил в смешанные браки, взяв с них клятву не отдавать дочерей за иноплеменников, а внука первосвященника, породнившегося с Санаваллатом, он вовсе прогнал от себя. Завершив это очищение народа и устроив порядок служб, Неемия закончил свой труд молитвой: «Помяни меня, Боже мой, во благо» (Неемии 13:31).