Мы спим, и наше тело – это якорь, душой заброшенный в подводный сумрак жизни.

Хуан Рамон Хименес

Здесь, на втором ярусе металлической надстройки перед котлами, где находилась лежанка, на которой он сейчас и валялся, подложив обе ладони под голову, мусоля в зубах зубочистку и глядя в потолок, воздух был сухим и теплым. Обычно Барский уединялся тут в дневную смену, прячась от начальства. Высшее руководство вообще не догадывалось об этом убежище, а энергетик и начальник котельный сюда заглядывали только в том случае, если происходило какое-нибудь ЧП или они целенаправленно разыскивали кого-либо из работников.

Днем здесь можно было вздремнуть часок-другой или просто поваляться в одиночестве. А ночью на этой лежанке отсыпался, как правило, его напарник, тогда как сам Барский предпочитал мягкий диванчик внизу. Сейчас же, в самый разгар ночной смены, он забрался сюда исключительно для того, чтобы не видеть, как его коллега бухает внизу вместе с дежурными слесарями. Этим «повелителям ключа и кувалды» ночью тоже было абсолютно нечего делать, и присутствовали они на территории предприятия, так сказать, на всякий случай. На предмет какой-либо непредвиденной поломки или все того же ЧП. Ну а пить, разумеется, народ со всей базы неизменно собирался именно в котельную. Где, как ни тут – тепло, светло и мухи не кусают?

Алексей Николаевич в этот раз от веселой компании дистанцировался. После случившейся с ним беды ему не хотелось не то что принимать участие в застолье, но даже смотреть на спиртное было противно. Похоже, сама судьба решила закодировать его от пьянства если и не на всю оставшуюся жизнь, то на ближайшие несколько лет, – это уж совершенно точно. Растянувшись на мягком матрасике, слушая (под мерный гул работающего котла) жестяной звон капель, барабанящих по карнизу снаружи, он снова и снова прокручивал в памяти события прошедшей недели, анализируя их и ища выход из той задницы, в которой волею обстоятельств (а точнее, по причине собственной глупости) оказался.

Итак, с законной жилплощади ему пришлось-таки съехать. Все выходные он перевозил свое скромное имущество к Змееву. Мебель, книги, холодильник и все, не особенно ценное, – в его гараж, а компьютер и разные ценные мелочи – непосредственно к Николаю Петровичу домой, в кладовку. Тот не особо протестовал и даже не шибко расспрашивал, что произошло и почему. А сам Барский поведал ему о своей беде лишь в общих чертах, не вдаваясь в детали и не раскрывая подробностей. Мол, просто продал квартиру, а сейчас подыскиваю новую, поскромнее. Признаваться в том, что его развели и что теперь он обычный бомж, было невыносимо стыдно даже близкому другу.

– Я не очень надолго все это, – смущенно гундел в свое оправдание Алексей Николаевич, – буквально на несколько недель, ну максимум на пару месяцев. Вот только найду новое жилье и сразу весь свой скарб от тебя заберу.

– Да ладно, чего уж там, – отмахивался Змеев. – Пусть лежит, сколько потребуется. Не понимаю, правда, зачем ты свою двушку так экстренно продал и что взамен собираешься покупать. Странно все как-то, спонтанно и суетливо.

– Потом! Я тебе все потом расскажу. С подробностями и деталями, – лопотал Барский, готовый со стыда под землю провалиться. – А пока, извини, бежать надо. Срочно!..

Да, было совершенно ясно, что его тупо подставили и развели, как лоха. Очевидно, поймав в пьяном угаре, некие ловкачи разговорили его, выяснили, что ни семьи, ни родственников у него нет. Поняли, что заливает за воротник он временами крепко, а когда заливает, то совершенно не отдает отчета тому, что делает. Затем они уговорили его поставить свою подпись в договоре купли-продажи квартиры. Разумеется, всю сумму, пусть и изрядно заниженную, на руки ему никто не давал (да и изначально не собирались давать). Так, сунули некоторое количество денег, чтобы какое-то время он еще продолжал куролесить, ничего не соображал бы и никак не мог помешать им в оформлении документов. А сами за это время все и обтяпали. Да так, что и докопаться было не до чего – сам добровольно продал, деньги получил (вот расписка), а куда их потратил, так это его личное дело, его проблемы.

Орудовала, скорее всего, целая банда черных риелторов. Менты, нотариусы, работники БТИ и регистрационной палаты – все было куплено, везде имелись свои люди. При необходимости они наверняка могли предоставить и свидетелей, готовых подтвердить что угодно и кому угодно. Ну а нужные для регистрации и оформления документы, будучи в уматину пьяным, Алексей Николаевич злоумышленникам вполне мог и сам предоставить. Кроме того, приходившие к нему в пятницу (а затем заявившиеся, как и обещали, в понедельник с утра) бандюганы весьма убедительно дали понять, что если он попытается хоть куда-либо обратиться, то все для него кончится быстро и плохо. Найдут его с проломленной головой в какой-нибудь канаве и закопают затем на кладбище, как собаку, под колышком с инвентарным номером вместо креста.

Спорить или протестовать было совершено бессмысленно, более того – опасно. А потому, по-быстрому перевезя свои вещи к Змееву, Алексей Николаевич покорно освободил уже чужую жилплощадь. Отдал тем двум мордоворотам ключи и навсегда (как он искренне в тот момент думал) покинул доставшуюся ему от родителей квартиру, в которой родился, вырос и провел всю предыдущую жизнь.

Удивительно, но отчаяния или, того хуже, депрессии он сейчас не испытывал. Уже не испытывал. Напротив, теперь произошедшее казалось ему чем-то вполне закономерным и, более того, направленным в конечном итоге на его долгосрочное благо. Словно бы судьба давала ему волшебный пинок, благодаря которому он должен будет обрести крылья и воспарить на вершины, доселе еще ему не ведомые. А раз так, нужно не в уныние впадать, а попытаться понять – что теперь делать, где жить и как переходить на этот самый «новый жизненный уровень».

Пользуясь тем, что один из операторов в их котельной недавно рассчитался, а замену ему отдел кадров не мог подобрать вот уже вторую неделю, Алексей Николаевич решил воспользоваться благоприятным моментом и предложил начальству свою собственную кандидатуру. Да, он будет работать и в свою смену, и в смену того кочегара, который уволился. Да, получается, что за двоих. Ну так он же и зарплату будет получать в двойном размере, а значит, все оказываются в выигрыше. Предприятию не придется экстренно искать нового человека, стажировать его, вводить в курс дела, а Барский станет получать денежки (…за себя и за того парня…) за двоих.

Опять же, пользуясь случаем и подгадав нужный момент, он умудрился договориться лично с начальником котельной, что на период этой взаимовыгодной подработки, ровно до тех пор, пока кадровики не отыщут-таки положенную по штатному расписанию кадровую единицу, Алексей Николаевич поживет в котельной. А что? Комната отдыха для операторов оборудована неплохо. Душ и сауна имеются. Есть даже маленькая кухонька, где операторы готовят пищу и трапезничают. И домой не придется мотаться. Все же дорога не близкая, на одних автобусах прокатать можно целое состояние. О том, что никакого дома у него больше нет, Барский благоразумно распространяться не стал.

– Само собой, Петрович, – заверил он начальника котельной, – «не в свои» дневные смены я постараюсь здесь вообще не отсвечивать. Или в город уходить буду – по делам, да на прогулку – или тихохонько лягу отсыпаться после ночной. Наверх вон, на второй ярус. Никто ж из начальства, кроме тебя, разумеется, не знает о нашей лежанке наверху. А значит, и проблем никаких не возникнет.

– Ладно, черт с тобой, – махнул рукой начальник котельной. – Живи пока тут. Но имей в виду, ровно до тех пор, пока не найдем нового оператора. И чтоб мне без пьянства, понял? А то знаю я вас, алкоголиков. Просыхать же не будете, как только деньги получишь.

– Петрович, – вытаращив глаза, Алексей Николаевич несколько раз ударил себя кулаком в грудь, – слово даю, что, пока я живу (…и работаю за двоих!..) здесь, вот лично я ни капли не выпью! Даже пива или вина какого!

Для большей убедительности он хотел было еще и перекреститься, но вовремя сообразил, что это было бы уже явным перебором. Начальник посмотрел на него с недоверием, но ничего больше говорить не стал. На том и порешили.

– Э-эй, Николаич! – хриплым голосом позвали снизу. – Хватит там дрыхнуть, айда сюда, к нам! А то у нас уже все заканчивается, тебе вообще ничего не останется, так всю жизнь и проспишь…

С кряхтением поднявшись с лежанки, Барский нащупал ногами войлочные чуни, обулся. Медленно спустился по металлической лестнице и подошел к операторскому столу, вокруг которого и собралось все пьяное сообщество. Его напарник Гоша восседал на правах хозяина котельной во главе застолья в мягком операторском кресле на колесиках, словно на троне. Слесари, Дариф и Анвар, два брата-татарина, расположились на деревянных табуретках по правую и левую стороны от него. Ни дать ни взять Гошины опричники или бояре, не иначе.

В центре стола возвышалась огромная посудина с мутноватой жидкостью, по всей видимости, самогонка. Вокруг нее было разложено много овощей, зелени, целая гора из кусков копченого мяса на здоровенном блюде и несколько хлебных лепешек. Что и говорить, выглядело все это весьма аппетитно и очень заманчиво. Барский даже невольно сглотнул и почувствовал во рту обильное слюноотделение. Домашней самогоночки, да еще и под горячие копченые ребрышки, с огурчиком, помидоркой и зеленым лучком, он бы сейчас накатил с превеликим удовольствием. Впрочем, не успело это желание даже до конца оформиться в его сознании, как тут же было вытеснено воспоминанием о потерянной квартире, и вожделение парадоксальным образом сменилось на отвращение.

– Чайку хлобыстнуть могу, – произнес Алексей Николаевич, присаживаясь на свободную табуретку, – посидеть с вами тоже. Но вот пить, извините, мужики, не буду. Считайте, что я в завязке.

– Как так-то? – удивленно воскликнул Дариф.

– Да он с Петровичем договорился, – хитро прищуриваясь, пояснил Гоша, – с начальником котельной. Николаич же у нас сейчас за двоих работает и живет из-за этого здесь, в котельне. Вот Петрович и выкатил ему условие, чтоб никаких пьянок, ни-ни! Иначе вся эта левая подработка тупо накроется медным тазом.

Он издал звук, словно открывали жестяную крышку на бутылке с минеральной водой.

– Чепуха! Как ваш начкот может застукать Николаича пьяным ночью? – удивился Анвар. – Мы ж вон даже двери котельной на клюшку заперли.

– Может! – уверенно закивал головой Гоша. – Может хоть в три часа ночи нагрянуть с проверкой. Бывало уже такое, и не раз. Мне-то по фигу, вам тем более. А вот Николаич без подработки останется. А оно ему нужно?

Братья переглянулись, ненадолго зависли, переваривая услышанное, затем синхронно закивали и хором молвили:

– Нет, при таком раскладе оно ему, конечно, не нужно!..

– О! Вот и я о том же, – резюмировал Гоша, поднимая указательный палец вверх. – Да и нам водочки больше достанется…

Он высунул язык и заговорщицки подмигнул.

– Самогоночки, – еле ворочая языком, уточнил Дариф.

– Ну, самогоночки, – поправился Гоша, икнул и налил из бутыли мутную жидкость в три граненых стакана. – Вздрогнули!

Все трое опрокинули стаканы, заливая пахучее пойло себе в глотки. Барского, глядя на них, передернуло. Вот теперь пить ему совсем расхотелось. То есть совершенно! «Интересно, – пришла в голову идиотская мысль, – а если им, когда они полностью свою трехлитровку прикончат, подсунуть подписать какую-нибудь бумажку, они ее подпишут?..» Он еще какое-то время поприсутствовал вместе со всеми за столом, но, поскольку находился с мужиками на разных волнах, очень быстро ему это наскучило. Давно замечено, что трезвому среди пьяных делать нечего. Разные вибрации у трезвого и у пьяных. В совершенно разных измерениях присутствуют их души.

Барский незаметно удалился на кухню, поставил чайник на электрическую плитку и, дожидаясь, пока тот закипит, принялся просматривать свежий номер «Глаховского вестника». Его интересовала колонка объявлений о сдаче жилья. Все же жизнь в котельной – не совсем жизнь. Да и даже здесь он существует сейчас на птичьих правах. Вот найдут нового оператора и все, турнут его из котельной под зад коленом. И куда перебираться тогда, в подвал? Или ночевать на вокзале? Нет, нужно как можно скорее найти и снять хоть какую-нибудь комнатенку. Лучше, конечно же, однокомнатную квартиру, но для начала и комната подойдет. В пятницу должны будут давать аванс, плюс к этому остались еще деньги от квартиры (при этой мысли его передернуло), уж на комнату-то должно хватить.

Экономил сейчас Алексей Николаевич на всем, на чем только мог. Очень выручили его в этом отношении продуктовые талоны на бесплатное питание в производственной столовой. Как-то, еще летом, главный энергетик усадил Барского в своем кабинете, выдал ему стопку огромных бумажных листов и печать. Будешь, говорит, печатать талоны в столовую, для котельной и слесарного цеха. Сам ушел, а его в кабинете запер на ключ.

Будучи человеком хитрым и предусмотрительным, Алексей Николаевич напечатал талоны не только для кочегаров и слесарей, но и тиснул пару листов для себя лично. Спрятал этот контрафакт под коврик и когда энергетик отпер его и даже обшмонал, предвидя со стороны Барского подлянку с левыми талонами, то так ничего и не нашел. А из-под коврика талоны Алексей Николаевич незаметно забрал спустя два дня, когда кабинет энергетика был не заперт. Вот эти-то талоны очень его сейчас и выручали. Если б не они, ни о какой экономии и речи бы идти не могло.

Закипел чайник. Алексей Николаевич налил кипятка в большую железную кружку, опустил в нее пакетик с заваркой на веревочке, подергал его туда-сюда, чтобы лучше и быстрее заварилось. «Эх, как же мне не хватает компьютера и Интернета, – думал он, обводя заинтересовавшие его объявления в газете черным фломастером. – Через Интернет я бы нашел нужное жилье за десять минут, а тут, в газете, наверняка и информация-то уже устаревшая. Сколько я без компа, вторую неделю? А такое ощущение, словно несколько месяцев прошло».

Когда он приобретал свой первый компьютер, то, как и большинство пользователей-новичков, столкнулся с проблемой, какой тип ПК ему выбрать – десктоп, то есть настольный стационарный комп, или же только входивший тогда в моду компактный ноутбук? Отталкиваясь от соотношения цена-качество, выбор был сделан в пользу стационарного ПК. За те же самые деньги можно было разжиться более мощной машинкой. Ноутбуки в те годы стоили просто космических сумм. Кроме того, на персоналке сохранялась возможность апгрейдить ее по мере появления средств и необходимости. Ноут же воспринимался им как совершенно лишнее дорогостоящее пижонство. А вот теперь Алексей Николаевич пожалел о своем выборе. Будь у него ноутбук, не сидел бы он сейчас над мятой газетой, а вполне мог бы подключиться к Сети через телефонную линию котельной.

«Как ни крути, за Интернетом будущее, – размышлял Барский, потягивая ароматный чай и слушая краем уха заунывное хоровое пение, доносившееся из-за операторского пульта. Очевидно, Гошина пьянка со слесарями входила в свою финальную стадию и в скором времени можно было ожидать отбытия последних к себе в слесарку. – В ближайшие годы все переместится в Интернет. Не знаю, доживу ли лично я до того, что описывает Лукьяненко в своем “Лабиринте отражений”, но вот музыка, видео, банковские платежи и многое другое точно будет скоро оцифровано и виртуализировано. А уж как круто было бы зарабатывать через Интернет или непосредственно в Интернете! Прямо из дома, сидя в трусах за монитором и колотя пальцами по клавиатуре».

Он допил чай, сполоснул кружку и вышел в котельный зал. Слесарей, как и предполагалось, уже не было. Пустая бутыль из-под самогона валялась на столе среди объедков, раздавленных помидоров, обглоданных костей и прочего мусора. Гоша громко храпел, лежа на диванчике, а дверь в котельную стояла распахнутой настежь. Покачав головой, Алексей Николаевич закрыл дверь, прибрался на столе и, растолкав напарника, оттранспортировал его наверх, на ту самую лежанку. До утра оставалось совсем немного, и он решил вздремнуть на диванчике хотя бы два-три часа, так как, сдав смену, намеревался отправиться в город.

Погоду в конце этой осени швыряло из крайности в крайность. И если с вечера был небольшой плюс, с крыш текло и капало, то к утру ударил морозец. Столбик термометра опустился до -5◦С и дорогу покрыл гололед. К счастью, новые ботинки Барского были на толстой резиновой подошве, благодаря чему на льду они демонстрировали вполне приемлемую устойчивость. Кроме того, уже подсуетились коммунальные службы, большинство тротуаров были посыпаны песочком. Так что Барский вышагивал по тротуару вполне уверенной походкой, хотя и кутался в пуховик от пронизывающего резкого ветра.

Навстречу ему тек нескончаемый людской поток. С хмурыми озабоченными лицами люди спешили на работу. Раньше, когда Алексей Николаевич возвращался с ночной смены домой, вид их производил на него двоякое впечатление. С одной стороны, он в чем-то сочувствовал этим несчастным. Что предстоит им? Торчать целый день в душном офисе или цехе, не выспавшимися и раздраженными. Однако другая его часть откровенно злорадствовала. Всем, кто попадался навстречу, предстоит девять часов ада, тогда как сам он свою работу уже закончил. Осталось только добраться до дома, принять прохладный душ и рабочее для всех время суток провести в обители Морфея. Красота, да и только!

Теперь же, когда самого главного элемента всего этого благолепия, то есть дома, у него как раз и не было, на окружающих людей он смотрел если не с завистью, то по крайней мере без прежнего чувства превосходства. Да, им только предстоит пережить этот новый рабочий день, но вечером все они вернутся в свои дома, буду сидеть в мягком кресле перед телевизором, а затем улягутся спать в чистую мягкую постель. А что ожидает его? Снова шумная котельная, снова короткий тревожный сон на грязном диванчике, снова пьяные слесаря и кочегары.

– Брр!.. – Он поёжился и ускорил шаг, отгоняя от себя эти невеселые мысли.

Жалеть себя сейчас было нельзя. Категорически нельзя! Жалость к себе делает человека слабым, а ему именно в этот смутный период его жизни требуются силы. Много сил! Как духовных, так и физических. «А вот для восполнения последних неплохо было бы немного подкрепиться, – решил Алексей Николаевич и завернул в беляшную. – Много покупать не буду, только пирожок с мясом и стакан чая. Этого вполне хватит, а ближе к обеду вернусь на базу, там уже и поем нормально, сразу на два или три талона».

Перекусив, он отправился в центр города, куда изначально, собственно, и собирался. Там, возле отреставрированного храма (бывшего кинотеатра, который еще раньше, до революции, был опять-таки храмом), не так давно открылось заведение, гордо именуемое «киберкафе». Явление для провинции принципиально новое. Возможно, в Москве и Питере подобные заведения и существовали уже с середины 90-х, в Глахове эта диковинка открылась лишь год назад.

Придя на смену практически вымершим к двухтысячному году видеосалонам, интернет-кафе быстро захватывали города и веси. В Глахове Барский знал как минимум три таких точки, но та, что располагалась в центре, была ближе всего, именно в нее он и двинул. А то, что по пути зарулил в беляшную, так это потому, что приставка «кафе» была именно приставкой, речевым оборотом, не более. Еды в этих заведениях почему-то не продавали. Опять же, возможно, это специфика именно провинции, но так уж оно повелось, так исторически сложилось. Купить пепси, кока-колу и даже пиво в киберкафе было можно, а вот даже самого завалящего бутербродика или беляша, увы, нет.

Оплатив талончик на тридцать минут, Алексей Николаевич присел за самый дальний компьютер и первым делом проверил свою почту. Писем нападало чуть меньше, чем в период его двухнедельного загула, но все равно предостаточно. Полезных сообщений он в этот раз не обнаружил, а вот среди спама наблюдалось аномальное количество сообщений с предложением присоединиться к программе Golden Stream. О том, что это такое, Барский знал уже достаточно давно. Банальный лохотрон, финансовая пирамида в ее самом классическом, незамутненном виде. В свое время он сам повелся на эту аферу. И пусть денег потратил на нее не так уж много, времени и сил убил совершенно катастрофическое количество. Результат, разумеется, был нулевой.

Суть данного лохотрона заключалась в следующем. Жертве отправлялось письмо, рассказывающее об истории успеха некоего Миямото Ичикавы, который якобы и изобрел данную чудо-программу. Иногда эту «программу» называли RMI, иногда Golden Stream (и тогда уточняли, что это более продвинутая версия RMI). Обещали золотые горы при минимальных затратах времени и усилий: «…все, что Вам будет нужно делать, это рассылать готовые письма по e-mail и время от времени заглядывать в свой электронный кошелек на WebMoney либо ходить на почту или в банк за деньгами…». Ты платишь всего сто рублей, после чего получаешь от своего куратора первую часть программы и индивидуальный ключ. Также тебе предоставляются программы для сбора в Сети e-mail-адресов, обработки их и программа для рассылки по ним писем с рекламой все того же Миямото Ичикавы (то есть предлагается стать злостным спамером, пусть и в завуалированной форме).

Далее мозг жертвы начинают зомбировать при помощи математики:

«…Вам нужно разослать 10–20 тыс. писем. Это принесет от 4 до 50 заказов на первую часть. Всего частей семь. Далее Вам нужно будет только обрабатывать заказы, поступающие на e-mail и отсылать своим клиентам соответствующие заказу части программы, получая за это деньги! С помощью программы Вы создаете индивидуальный ключ для каждого клиента, и рассылаете им, вместе со всем тем, что получили Вы, за исключением Вашего ключа, он должен находиться только у Вас!

После того как Вам придет не менее 4 заказов на первую часть (а получите Вы за них 400 рублей), программа предложит вам приобрести вторую часть и укажет вашего куратора 2-го уровня, у которого ее можно заказать.

Вторая часть стоит 200 рублей, но их вы уже окупили, получив за четыре первые части 400 рублей. Каждый из четырех ваших клиентов найдет по 4 своих клиента, т. е. Вы получите 16 заказов на вторую часть 16 х 200 = 3200 рублей, из которых 400 рублей тратите на приобретение 3-й части. Третью часть у Вас уже купят 16 х 4 = 64 клиента по 400 рублей. Это составит 25 600 рублей, из которых 800 рублей Вы заплатите за 4-ю часть.

По той же схеме посчитаем доходы от продажи остальных частей: (4 часть – 256 клиентов по 800 руб. – 204 800 руб.; 5 часть – 1024 клиента по 1600 руб. – 1 638 400 руб.; 6 часть – 4096 клиентов по 3200 руб. – 13 107 200 руб.; 7 часть – 16 384 клиента по 6400 руб. – 104 857 600 руб.) Итого, получилось более 100 миллионов рублей! Согласитесь, неплохая добавка в семейный бюджет!»

Стоит ли говорить, что на практике эта разновидность «письма счастья» просто не работала. Наивных людей, готовых участвовать в подобных пирамидах, увы, оказалось не так уж и много. Да и те, кто откликнулся, очень быстро начинали понимать тщетность и бесперспективность подобного вида «заработка», после чего банально сливались. Потратив в свое время два или три месяца на рассылку писем Golden Stream, Алексей Николаевич не то что не добрался даже до второго уровня «программы», но был обвинен его провайдером в спаме и только чудом избежал полного отключения от Сети! И вот теперь, глядя на свой почтовый ящик, заваленный имейлами с Golden Stream, Барский с удивлением констатировал, что лохотрон возвращается.

«Интересно, а что, если самому замутить какую-нибудь финансовую пирамиду? Организовать нечто подобное и встать во главе процесса, собирая весь профит, – возникла вдруг в его голове крамольная мысль. – Да, с моральной точки зрения все это выглядит мерзко и грязно, но… До моральных ли терзаний мне сейчас? Мне, человеку, который остался без жилья и питается по талонам в производственной столовке!»

Ему вспомнились слова Скарлетт О’Хары: «Я пройду через все, а когда это кончится, я никогда, никогда больше не буду голодать. Ни я, ни мои близкие. Бог мне свидетель, я скорее украду или убью, но не буду голодать». И ведь это вполне себе положительный персонаж говорит. Можно сказать, американская национальная героиня. Пример для подражания.

В задумчивости Алексей Николаевич вышел из своего почтового аккаунта, закрыл браузер и, не выключая компьютера, направился к выходу. По оплаченному талончику у него оставалось еще минут пять пребывания в Сети, но все, что было нужно, он на сегодня уже сделал.

«Нет, даже если откинуть в сторону моральные принципы, – продолжил Барский свои размышления уже на улице, – для того чтобы мутить финансовую пирамиду, мне нужен мой комп. Необходима некая точка, некая база, комната, жилье с телефонной линией, где можно поставить компьютер с модемом. Без этого все равно ничего не получится. Работать из интернет-кафе – это и непозволительно дорого, да к тому же и очень палевно. Словом, совершенно нереально! Дом, мне нужен дом, с компьютером и Интернетом. Пусть съемный, пусть в аренду, но именно это для меня сейчас задача номер один!»

Он вышел на улицу, стараясь ни о чем больше не думать. «Остановку внутреннего диалога» (это по Кастанеде) или медитацию (как этот процесс называют все остальные люди) Барский практиковал уже много лет. Это помогало ему содержать свой ум в чистоте, позволяло настраиваться на решение самых сложных задач, да и просто доставляло своеобразное удовольствие. Для самого процесса остановки внутреннего диалога не требовалось ни каких-либо специальных условий, ни того или иного оборудования, ни даже дома или квартиры. Медитировать он мог хоть в котельной, хоть просто (как сейчас) идя по тротуару. Однако, заметив на противоположной стороне улицы небольшой скверик, Алексей Николаевич решил зайти туда и, найдя там уединенное местечко, помедитировать на природе.

Он не спеша миновал (…бывший кинотеатр…) возрожденный храм, пересек по нерегулируемому пешеходному переходу улицу, затем повернул в сторону заброшенного сквера. Полуразрушенная арка из красного кирпича, старинная чугунная решетка (к счастью, незапертая). Длинная аллея с потрескавшимся асфальтом уходила в бесконечность. По правую ее сторону стояли массивные облупившиеся скамейки. То тут, то там попадались опрокинутые урны, сломанные ветром ветки, обрывки газет, смятые стаканчики из-под мороженого. Алексей Николаевич выбрал относительно целую скамейку (большинство из них были поломаны или просто сгнили от старости), присел на нее и поплотнее укутавшись в свой пуховик, расслабился и закрыл глаза.

…все происходящее похоже на сон. Не знаю на какой, плохой или хороший, да это и не важно. Просто на сон. Реальность, окружающая меня, воспринимается иначе, чем раньше. Все осталось прежним, но в то же время стало каким-то другим. Как никогда, я чувствую пустоту, окружающую меня. И не только окружающую. Я чувствую эту пустоту в себе!

Я – ничто!..

…нечто есть, что-то ощущается, присутствует, просит выражения, но как это выразить, я не знаю. Это настолько бессодержательно (хотя и емко), что выразить это обычными, традиционными средствами не представляется возможным.

Я – нигде!..

…и то, что воспринималось как время, утратило свое привычное качество. Вместо него открылась черная бесконечность, пересеченная сверкающим светом. Время превратилось во что-то противоположное себе. Я продолжаю функционировать, даже несмотря на то, что выпал из времени, окунулся в черную бесконечность и был рассечен сверкающим светом. Поразительно! Все наши представления – только искры, уносимые ветром в пустоту!..

Я – никогда и всегда!..

Мысли пролетали в сознании словно птицы. Грациозно, бесшумно, исчезая вдали. С каждой секундой они становились все более зыбкими, дискретными, пока не растворились в окружающем пространстве совершенно. Какое-то время еще вспыхивали бесформенные картинки мыслеобразов, звучали обрывки фраз или слов в голове, затем ментальная рябь успокоилась окончательно и Барский погрузился в блаженную пустоту. Ушло ощущение тела, улеглись и погасли эмоции, чувства. Но, несмотря на все это, восприятие «Себя» никуда не делось и даже как будто усилилось.

Он уже не воспринимал себя человеком из плоти и крови, одетым в зимние ботинки, пуховик и шапку, сидящим на старой лавочке посреди сквера. В данный момент он ощущал себя как зыбкое, полупрозрачное существо, лишь отдаленно напоминавшее человеческую форму, парящее в бесконечной черной пустоте.

Вот прямо над его головой вспыхивает яркий белый шар размером с теннисный мячик. Из бесконечности вверху над шаром прорывается ослепительно-белый световой луч и пронзает шар и все тело Барского, уходя вниз в бесконечность…

Из бесконечности с левой стороны возникает такой же ослепительно-белый световой луч и, пронзив прозрачное тело на уровне плеч-сердца-груди слева направо, уходит в бесконечность с правой стороны…

Из бесконечности прямо перед ним появляется еще один световой луч и, пронзив Алексея Николаевича спереди, на уровне груди, точно в то перекрестие, что было образовано двумя предыдущими лучами, уходит в бесконечность позади него…

Таким образом, Барский оказался как бы в центре трехмерного креста, образованного тремя бесконечными ярко-белыми световыми лучами. Пространство парка вокруг него исчезло. Он словно бы был подвешен в черном вакууме. Было только это бесконечное черное пространство, лучи и светящая сфера над головой. Тело совершенно истончилось, став призрачным, как бы сотканным из световых волокон…

Время исчезло…

– Эй, мужик, ты живой? – прогремело вдруг из ниоткуда и Барский мгновенно вернулся в наш мир.

Он по-прежнему сидел на скамейке посреди сквера, а перед ним стоял молодой человек в спортивном костюме и озабоченно тормошил его за плечо.

– А? Чего?.. – переполошился Алексей Николаевич. – Кто живой?!.

Окончательно пришел в себя и добавил:

– Ах, да! Все в порядке. Просто задремал немного. Я живой, живой, не беспокойтесь. Спасибо вам, все хорошо!

– Ну ладно, – пожал плечами молодой человек, – только не спите здесь, идите лучше домой. Холодно, простынете и заболеете.

И помахав рукой, спортсмен трусцой устремился прочь, в глубину аллеи.

«Да, действительно холодно, – неожиданно для себя осознал Барский, стуча зубами и трясясь всем телом. – Сколько же я тут просидел?» Он взглянул на часы. Выходило, что просидел на лавочке он без малого сорок минут. Не удивительно, что так задубел. Спасибо молодому человеку, а то ведь мог бы и совсем окочуриться или воспаление легких схватить, это уж как минимум.

Было далеко за полдень, и Алексей Николаевич решил, что нужно возвращаться на базу, иначе можно пропустить халявный обед в производственной столовке. Все же каждый обед, оплаченный талончиками, экономил ему пусть небольшую, но такую необходимую сейчас денежку. Курочка, как известно, по зернышку клюет, а обосрать весь двор умудряется. Однако он настолько продрог, что дойти прямо отсюда до базы был просто не в состоянии. Нужно где-то отогреться и уже потом только совершать столь решительный марш-бросок. Доковыляв до ближайшего продуктового магазинчика, Барский поспешно шмыгнул внутрь.

В узком темном тамбуре он не заметил притаившегося там попрошайку и едва не упал, споткнувшись об него. Грязный, лохматый и заросший, источавший совершенно невообразимое амбре, мужичок неопределенного возраста сидел между двух дверей прямо на полу, поджав под самый подбородок колени. Перед ним лежала замызганная шапка-ушанка, в которой поблескивали монетки и валялось несколько скомканных бумажных купюр. Ругнувшись вполголоса, Барский перешагнул через шапку и вошел в магазин. Бомж только испуганно втянул голову в плечи, не издав при этом ни звука.

Вошел и сразу же попал в эпицентр какого-то скандала. Прямо у входа, между прилавком и кассой, образовалась большая толпа. Как понял Алексей Николаевич, толпу формировали две противоборствующие группировки покупателей, апеллирующие с обеих сторон то ли к директору магазина, то ли к заведующей, которая, прижавшись спиной к кабинке кассы, держала перед собой огромные деревянные счеты, закрываясь ими, словно щитом. Люди ругались, орали, потрясали кулаками и, казалось, вот-вот готовы были сцепиться в рукопашную.

– Как долго вы будете пускать бомжей греться к себе в магазин? – тонким пронзительным голосом верещала тетка в красном пальто. – Я понимаю, на улице стало холодать, но почему покупатели должны вкушать эти зловонные запахи, которые чувствуются даже здесь, около кассы?

– Эти бомжи еще и мелочь стреляют у каждого, кто заходит в магазин и выходит из него! – вставил свои «пять копеек» сухонький, интеллигентного вида старичок.

– Время от времени эти бомжи еще и в состоянии алкогольного опьянения пребывают, – продолжила свою отповедь верещащая тетка. – В такие моменты запахи усиливаются, и даже дыхание приходится задерживать, чтобы не блевануть им прямо в шапку. Вы как минимум подвергаете опасности покупателей, которые могут подхватить какую-нибудь заразу! Здесь же и дети ходят, они боятся заходить внутрь. Это как минимум небезопасно! Мало ли что вашим бомжам в голову придет, если откажешь дать им мелочи на водку. Примите, пожалуйста, меры, или я буду вынуждена обратиться за помощью в соответствующие инстанции!

– С каких это пор бомжи перестали быть людьми? – накинулись на нее сразу несколько человек из другой половины толпы. – Если они такие, им теперь что, замерзать на улице? Не все эти несчастные стали бомжами по своей воле. От сумы и от тюрьмы не зарекайся, в России живем! С каждым может случиться несчастье. Ничего страшного не случится, если такие люди погреются и уйдут. А по поводу того, что они пахнут, так иной раз в автобусе рядом с молодыми людьми проехать невозможно, так от них шибает!

– Тихо, тихо, товарищи! – с остервенением отталкивая от себя счетами особо напирающих, повысила голос то ли заведующая, то ли директор. – Во-первых, не говорите во множественном числе. Никакие «бомжи» у нас тут не ошиваются. Заходит погреться к нам всегда один и тот же бомж, вернее, человек.

– Как будто это что-то меняет, – недовольно загудела толпа, – торчит-то он тут постоянно, как ни придешь в магазин.

– Спокойно, товарищи, спокойно! – продолжала директор-заведующая. – Я хорошо знаю этого бомжа, и он далеко не всегда был таким. Еще совсем недавно этот мужчина представлял из себя вполне обеспеченного, интеллигентного и умного человека! Но потом у него случилась трагедия, с которой человек морально не справился и все, включая квартиру, пропил. У него вся семья погибла в автокатастрофе: жена, трое детей, мать. В нашем магазинчике он побирается давно, задолго до того, как я вообще пришла сюда на должность…

Толпа вдруг разом притихла. Обе противоборствующие стороны потупили глаза, и люди начали медленно расходиться. Кто-то пошел на выход, и Барский заметил, что выходя, люди бросали в шапку бомжу денежки. Другие перешли к прилавку, за которым вот уже почти четверть часа скучала жующая жвачку продавщица, образовалась очередь.

– Фух! Вот ведь, устроили тут судилище Дэвида Линча, – опуская свой щит-счеты, пробормотала глава магазина, очевидно имея в виду совсем другого Линча, а вовсе не культового американского режиссера. – И ведь не в первый раз. Все себя какими-то особенными считают. Как будто самих такая беда коснуться не может…

Продолжая бормотать уже себе под нос, женщина удалилась в темноту подсобных помещений. Маленький магазинчик зажил своей обычной жизнью. Алексей Николаевич, который за время всего этого представления успел полностью отогреться, осторожно прошмыгнул мимо все еще сидящего в тамбуре между дверей бомжа и направился в сторону базы. Что и говорить, данное происшествие произвело на него сильнейшее впечатление. Словно бы кто-то свыше ткнул его носом в зеркало, чтобы он не забывал, кто он есть на самом деле. Не забывал бы и не катился бы дальше в пропасть, а, напротив, начинал бы из этой пропасти выкарабкиваться.

– Бог свидетель, я лучше убью или украду, но бомжевать не буду! – снова и снова, словно мантру, повторял Барский, шагая по улице.

– - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - -

От: "Alexandr" Alex@rambler.ru

Кому: "Алексей Барский" dir@mail.ru

Тема: Golden Stream

Дата: 20 ноября 2002 г. 5:20

– - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - -

В солнечный воскресный день 12 июля 1996 года служащий одной из развивающихся фирм Токио по имени Миямото Ичикава сидел у себя дома и упражнялся в составлении программ контроля над сетью торговых точек. Вот уже несколько месяцев его мучила мысль: «Почему сетевой маркетинг срабатывает не во всех 100 % случаев и прибыль имеют только те, кто оказался на вершине пирамиды? А как же остальные?» Миямото давно понял, что принципы сетевого маркетинга прибыльны для тех, кто стоит в начале пирамиды, и малоутешительны для тех, кто находится у ее основания. «Нет, человечеству нужен иной, абсолютно честный бизнес», – думал будущий гений. И в тот момент он чувствовал, что очень близок к своей цели – создать совершенный принцип абсолютного успеха для всех. Где-то на задворках подсознания, в смутных ощущениях уже бродило эвристическое знание, гениальный ответ на все вопросы.

«Да, конечно же, зачинатели сетевого маркетинга заботятся изначально только о себе и поддерживают дело только до тех пор, пока сами не выйдут из игры. Это происходит довольно быстро. Дальше же процесс пускается на самотек и уже никем не управляется. А без контроля любое дело неминуемо разваливается. Ни один человек не способен до конца безупречно осуществлять контроль, особенно когда он теряет личную заинтересованность. Это может сделать только компьютер, только БЕСПРИСТРАСТНАЯ ПРОГРАММА», – такую запись оставил Миямото Ичикава в своей рабочей тетради.

Последующие трое суток были потрачены на разработку такой суперпрограммы. Самое трудное было нащупать тот принцип, который ляжет в основу программы. На протяжении долгих часов размышления над этой проблемой ему то и дело казалось, что его мозг, напряженный до предела, вот-вот расплавится и черепная коробка лопнет, как вдруг, совершенно внезапно, к нему пришло озарение! Принцип был найден, и дело сдвинулось с мертвой точки! Миямото с головой ушел в работу, и к концу третьего дня программа была готова. Ему уже было безразлично, что с понедельника он не вышел на работу, а в среду его, должно быть, уже уволили. Теперь у него в руках была волшебная палочка! Однако надо было еще запатентовать открытие, пройти проверки и т. п. Потянулись томительные месяцы ожидания. В это время программой заинтересовалась компания Microsoft, и с разрешения Миямото она была усовершенствована. Это ускорило процесс законодательного признания, и Миямото наконец-то получил разрешение правительства на использование программы.

За первые два месяца работы на его банковский счет пришли 5 тысяч долларов, еще через месяц уже 100 тысяч долларов, а еще через два месяца работы с этой программой он получил чистых ЧЕТЫРЕ МИЛЛИОНА ДОЛЛАРОВ! С тех пор за прошедшие четыре года этот бизнес перешел и в Америку, и в страны западной Европы, носить звание члена RMI стало престижно. Сейчас этот бизнес получает распространение и в России…

= Кликни по этой ссылке, если хочешь присоединиться к нам =

– - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - -

Найти и снять подходящую комнату ему удалось только три недели спустя. Это была угловая башенка на крыше старого пятиэтажного дома, окно которой выходило на широкую оживленную улицу. Также из этого окна открывался совершенно потрясающий вид на Глаховский пруд и возвышавшийся за ним Восточный холм. «Будет очень романтично сидеть здесь на подоконнике при свечах, глядя поверх крыш домов в сторону пруда на холм и потягивать при этом горячий чай с шиповником и мятой, – подумал Алексей Николаевич и тут же сам себе усмехнулся: – А я все-таки неисправим. Тридцатилетний романтик, блин! Бездельник и созерцатель…»

По размеру комнатка оказалась совсем небольшой, что-то около двенадцати (или около того) квадратных метров. Но содрали с него за нее три с половиной тысячи, сразу за три месяца вперед. Санузел и туалет находились в общем коридоре, и пользоваться ими, как и общей кухней, Барскому приходилось совместно с жильцами еще трех сдаваемых в этой квартире комнат. К счастью, телефон у него стоял индивидуальный, единственный на всю коммуналку. И за него пришлось доплачивать дополнительно. А без телефона эта комната ему и даром была бы не нужна. Возможность подключения к Сети при поиске квартиры он вынес в самую вершину списка своих требований.

Часть мебели – шкаф, столик, два стула и кресло – Алексей Николаевич перевез из гаража Змеева сразу же, как только въехал в свое новое жилище. А сегодня, двенадцатого декабря, в День Конституции и первый день длинных предновогодних праздников (отдыхать предполагалось целых четыре дня подряд), он забрал из Змеевской кладовки и свой компьютер. Собрал его, все подцепил, настроил, проверил. Машинка работала исправно, выход в Интернет – имелся! Словом, новая точка была полностью оборудована и готова. С этого дня Барский переставал быть бомжом. Отныне, как в старые добрые времена, в котельную он будет ходить исключительно на работу, а не обитать там на ПМЖ.

Ближе к вечеру, когда за окном окончательно стемнело, а в небе зажглись звезды и половинчатая луна повисла над городом, в гости к Алексею Николаевичу заскочил Змеев. Он привез с собой литровую бутылку кашасы и очень удивился, когда Барский, всегда любивший дегустировать редкий заморский алкоголь, вдруг отказался от этой дичайшей экзотики. Это было настолько невероятно, словно бы тигр отказывался от куска мяса или же кролик от сочных капустных листьев.

– А сегодня что, постный день? – поинтересовался профессор голосом Ручечника из фильма «Место встречи изменить нельзя».

– Да нет, день сегодня обыкновенный, скоромный, – подыграл ему Барский, отвечая голосом Глеба Жеглова, и уже своим собственным голосом закончил: – Вот только не пью я больше. Вообще не пью. Даже кашасу, текилу или соджу.

– И давно? Серьезно? А в связи с чем, позволь осведомиться, такая схима и надолго ли? Почему я узнаю об этом только сейчас?

– Понимаешь, – Алексей Николаевич смутился, но отступать было поздно, и он решил рассказать все как есть, начистоту, – дело в том, что квартиру свою я не продал. Я ее, как бы это сказать помягче… Пропил!

– Как пропил? – совершенно опешил Змеев.

– Да вот так и пропил, – пожал плечами Барский. – Точнее, даже не совсем пропил. Просто во время последнего запоя меня развели черные риелторы и обманом переписали мою квартиру на какую-то совершенно левую, явно подставную тетку. Хата ушла фактически даром, я за нее даже денег не получил. Так, несколько тысяч на продолжение запоя, не более того…

И он во всех подробностях, ничего не скрывая и не приукрашивая, рассказал своему другу, что именно с ним произошло. Рассказал про «Договор», про бандитов, про угрозу оказаться в безымянной могилке под колышком с инвентарным номером. Поведал, как с тех самых пор обитал в котельной, с милостивого разрешения начальника, и что вот только теперь ему удалось найти и снять (пока на три месяца) эту комнатку.

– Ну вот, – подытожил он, завершая свой рассказ, – а теперь я начинаю новую жизнь. Потому и решил полностью завязать с алкоголем. Не знаю, навсегда или на ближайшие несколько лет, но пока не куплю себе новую квартиру, точно капли в рот не возьму!

Змеев ничего не ответил, так как явно был до глубины души шокирован услышанным. Однако бутылку со стола убрал, спрятав ее в портфель, с которым пришел.

– Помнишь, Коль, – продолжал Барский, – ты мне как-то, месяца два назад, загадку такую логическую загадывал? Дескать, что бы я делал, окажись в незнакомом городе без документов и денег. Ну так вот, теперь мне предстоит эту загадку решить не в уме, а в реальных условиях. Так сказать, на практике. Я должен понять формулу, объясняющую, почему и как люди становятся богатыми. Я должен научиться делать деньги из ничего, с нуля и как минимум до уровня нескольких миллионов!

– Зачем? – совершенно неожиданно спросил Змеев.

– Что значит зачем? – удивился Барский. – Разве это плохо – уметь зарабатывать большие деньги и быть богатым?

– Нет, не плохо, – пожал плечами тот, – но тебе-то это зачем? Тридцать лет ты жил, как все, а теперь вдруг, бац! И решил стать миллионером?

– Теперь, после происшествия с квартирой, я вдруг понял, что это мой шанс. Я понимаю, звучит все это по-идиотски, но я просто чувствую, что таким вот парадоксальным образом судьба дала мне «волшебный пинок». Теперь у меня есть ровно два варианта: либо оставаться таким, какой я был и медленно опускаться на дно, либо же принять этот вызов, кардинально поменять свою жизнь и научиться делать большие бабки. Стать финансово независимым, а значит – свободным!

– Но почему именно деньги? Почему ты не увидел в этом знак судьбы, советующий тебе уйти в монастырь, например, или пешком оправиться на Тибет?

– Понимаешь… – Алексей Николаевич подошел к окну и посмотрел на темный ночной пруд, на светящиеся вокруг него городские огни. – Эта тема, тема богатства, денег, волнует меня уже очень и очень давно. Еще в юношестве я задавался вопросом: почему один человек, хороший, умный, образованный, всю жизнь остается нищим, тогда как другой, тупой беспринципный двоечник, может с легкостью загребать миллионы и кататься как сыр в масле?! Почему к одному деньги так и липнут, хотя он не блещет никакими талантами, тогда как другой, будучи даже гением или просто трудолюбивым и усердным работником, всю жизнь едва сводит концы с концами, невзирая ни на какие усилия? То, что дело здесь совсем не в образовании и не в каких-то сакральных или тайных знаниях, это понятно. Но тогда в чем? В чем, черт побери, заключается этот секрет богатства, успеха и материального процветания?!.

Змеев некоторое время разглядывал его с любопытством, затем осторожно поинтересовался:

– И что же ты намерен делать? Займешься бизнесом? – Он не удержался и хмыкнул.

– Не знаю пока, – чистосердечно признался Барский. – Конечно, было бы неплохо найти какого-нибудь крутого бизнесмена-миллионера и попроситься к нему в ученики. Только где ж его найти, да и на хрена ж ему такой ученик сдался?!

Он отвернулся от окна, пристально посмотрел в глаза своему другу и проникновенно изрек:

– На данном этапе какая-то мистическая сила, какой-то внутренний голос подталкивают меня к Интернету. Да-да, не смейся! Я не случайно снял эту комнату и оборудовал здесь себе рабочее место с компьютером и выходом в Сеть. Это первое, что я должен был сделать.

– А что второе? – не удержался Змеев.

– Пока не знаю, – снова искренне сообщил Алексей Николаевич, – жду какого-нибудь события или знака, которые и укажут мне дальнейшее направление.

– Не боишься, что всю жизнь прождешь? И почему такая зацикленность именно на IT-сфере? Почему не какой-нибудь классический бизнес в реале?

– А что интересного можно сделать в реале? – взбеленился Барский. – Как Тюка и Ныш по подвалам ползать, старое железо собирать? Ремонтировать и чинить все это, а потом продавать под видом новых вентилей и задвижек? Ну, так это уже года два как отработанная тема. Поставить ларек? Открыть пекарню? Заняться вендингом и заставить весь наш городок кофейными автоматами?.. Ну так, с одной стороны, все эти ниши давно заняты и конкуренция там порядочная. А с другой стороны – бизнес в реале, это ж такой геморрой! Начнутся всякие пожарные, санитарно-эпидемиологические, выездные налоговые проверки. Инспектора станут клянчить взятки. Потом наедут бандиты и рэкет, скажут, что нужно делиться, и т. д. и т. п.

– Ну дык! – ехидно воскликнул Змеев. – А чего ж ты хочешь? В этом и заключается специфика бизнеса. Или ты мечтаешь и рыбку поймать, и ножки при этом не замочить? Так не бывает!

– Согласен! И даже готов был бы пойти на все эти жертвы, – в запале воскликнул Алексей Николаевич. – Но самое главное, что на любой, даже самый маленький бизнесок в реале необходим достаточно большой стартовый капитал. Чтобы делать деньги, нужны изначально другие деньги, а где мне их взять? Кредит мне никто не даст, так как даже в залог мне теперь предоставить нечего. Взаймы нужную сумму мне тоже попросить не у кого. Ты вот, к примеру, не одолжишь же мне тысяч сто?

– Не одолжу, – рассмеялся Змеев, – ты мне еще и занятые ранее «соточки» ни разу не вернул, а теперь хочешь сразу сотню тысяч!

– Ну вот, – развел руками Алексей Николаевич, – значит, так и получается, что если даже мутить бизнес в реале, то сначала нужно сколотить стартовый капитал где-то в другом месте, на принципиально иных схемах. На каких-нибудь аферах, финансовых пирамидах, выиграть в лотерею, наконец!

– Ой, Лёха, опять тебя заносит куда-то не в ту степь. Ну какие пирамиды с лотереями? Ты еще попробуй на скачках у букмекера выиграть или на рулетке в казино! Хату просрал, а все туда же лезешь, именно что в какие-то аферы!..

Он вдруг замолчал, так как сообразил, что явно ляпнул лишнего. Смущенно кашлянул в кулак и отвел глаза в сторону. Барский, казалось, не обиделся, но в комнате все равно повисла напряженная тишина.

– Ладно, – выдавил из себя наконец Змеев, – коли уж не пьем, чего зря сидеть в четырех стенах? Может, пойдем прогуляемся?

– Пойдем, – на удивление легко согласился Алексей Николаевич, – а куда?

– Не знаю. L’appetit vient en mangeant. Давай для начала просто выйдем на улицу, а там, глядишь, что-нибудь и придумается. Авось твоя мистическая внутренняя сила что-нибудь да подскажет, – съязвил Змеев. – Я, конечно, не Дон Хуан, а ты, увы, не Карлос Кастанеда. Но совместным напором наших личных сил какое-нибудь направление да выберем.

– Очень смешно, – огрызнулся Барский. – Просто Гарик Мартиросян, не иначе.

Впрочем, спорить или упираться не стал. Быстро собрался и, потушив в комнате свет, вслед за Змеевым вышел в коридор. С непередаваемым чувством запер комнату на ключ (…от квартиры, где деньги лежат…), убрал его в самый надежный внутренний карман. Миновав узкий коридор и пропахший кошками подъезд, друзья вышли на улицу. Словно реагируя на их появление, сверху вдруг неожиданно повалил снег. Будто кто-то на небе только и ждал, когда они выйдут, чтобы тряхануть как следует проплывающее над их головами одинокое облако. Жирные белые хлопья медленно опускались на землю, производя при этом едва заметный, но все же отчетливо воспринимаемый звук. Что-то среднее между шипением и шуршанием. Народу на улице было немного.

Не сговариваясь, оба двинулись в сторону центральной площади. До нее было всего несколько кварталов и оттуда отчетливо доносились звуки музыки. Точнее, на таком расстоянии от музыки оставались лишь нижние тяжелые басы, но именно это «бумс! бумс! бумс!» как раз и подсказывало, что на площади проходит концерт или какое-то иное увеселительное мероприятие. Так и оказалось. Вся площадь была заполнена людьми, а в центре ее, на специально привезенной и собранной под это выступление сцене, бесновалась какая-то современная музыкальная группа. Кто такие, Барский не знал и потому обратился с вопросом к Змееву.

– Некие «Долботрясы», – ответил тот, показывая рукой на наклеенную прямо на перегородку автобусной остановки афишу.

«Действительно, панк-группа “Долботрясы”, из Москвы, – убедился Барский, прочитав афишу, – а раз вход на площадь свободный, значит, оплачено это выступление из городского бюджета. Так вот на что денежки народные расходуются!»

– Пошли ближе к сцене, – обратился он уже вслух к Змееву, – посмотрим на этих «долбодятлов» поближе.

Толпа оказалась не очень плотной, и они аккуратно стали пробираться сквозь нее к возвышению сцены. Чем ближе, тем грохот и гул становились сильнее. Слов песни разобрать было невозможно, но, по всей видимости, так и было задумано. Это же панк-группа, а для панков – чем хуже, тем лучше. Солист («главпанк», как окрестил про себя его Барский) скакал по сцене нервной гориллой, катался по полу, дрыгал ногами, визжал, рыгал и разве что не пердел в микрофон. Его коллеги по группе вели себя чуть более сдержанно, но, видимо, только потому, что им еще приходилось извлекать звуки из музыкальных инструментов, а не только орать ртом.

Перед сценой бесновались самые рьяные и преданные фанаты группы. Молодые парни в кожаных клепаных куртках, с ирокезами на головах или просто с татуированными лысыми черепами. Имелись среди них и девушки, но тоже какие-то обритые и ярко размалеванные. Всего их было человек двадцать-тридцать, не больше. Но для маленького Глахова и это казалось слишком. Хотя, возможно, данную массовку московские «Долботрясы» привезли с собой из столицы, для разогрева реальной публики и в качестве сопроводительного шоу поддержки. Остальной народ находился от сцены чуть поодаль. Люди хотя и притопывали в такт музыке, было видно, что для провинциальных горожан подобные исполнители приходились явно в диковинку, что относятся они к ним настороженно и даже с некоторой опаской.

– Как тебе?!. – проорал Барский, нагибаясь к самому уху Змеева. – Нравятся столичные Уотти Бьюкэны?

– Бьюкэны – это те, которые перед сценой скачут, – рискуя сорвать связки, откликнулся Змеев. – Тот, что на сцене, мне больше Андрюшу Панова напоминает, в лучшие его годы.

– Восьмидесятые возвращаются? – пошутил Алексей Николаевич.

Змеев неопределенно пожал плечами и покрутил головой. Они стояли на самой границе между вяло шевелящейся толпой горожан и горсткой беснующихся панков у сцены. «И зачем мы сюда лезли?» – вдруг с удивлением подумал Барский. Музыку подобного рода он не любил, да и за музыку-то не считал. Как будто не они, а упомянутая Змеевым мистическая «личная сила» привела их на площадь и протолкала сквозь толпу до самой сцены. Но вот зачем?..

И в этот момент он увидел Ныша!

Того самого, с которым он когда-то работал в котельной. Работали они, нужно признаться, душа в душу, самая интеллектуальная была смена и самая дружная. Хотя порой и спорили до посинения. Того самого Ныша, который в мае двухтысячного вдруг приперся к нему с каким-то таинственным дипломатом, переночевал, а на утро резко отбыл в Москву (все с тем же дипломатом, который он из рук ни на секунду не выпускал). Того самого, в поисках которого к Барскому затем заявились два довольно странных, совершенно не типичных бандита интеллигентного вида. Вернее, заявились они тогда не в поисках самого Ныша, а в поисках его таинственного дипломата. Барского эти бандиты не тронули (выжрали с ним два литра водки и мирно удалились), а вот оказавшегося в его подъезде в тот же день совершенно непонятным образом директора реабилитационного центра «Кронос» Гынду Петра Владимировича расстреляли довольно жестко. Пять огнестрельных. Четыре в грудь и один в голову, контрольный…

Все это промелькнуло у Алексея Николаевича в памяти за сотые доли секунды. Ныш, Гында, бандиты, убийство, дипломат… Ныш!.. И вот, спустя два с половиной года, он снова его увидел. Да, тот несколько изменился. Как-то повзрослел, что ли, возмужал. Стал более холеным. Но, несомненно, это был именно он!

Ныш стоял слева от сцены, привалившись к ней спиной, и что-то читал в пейджере. На плечи ему была накинута дорогая дубленка, под которой угадывался не менее дорогой деловой костюм, голову украшала норковая шапка. До скакавших по сцене панков, как и до всего концерта в целом, ему, казалось, не было совершенно никакого дела. Оставалось непонятным, что он, в таком случае, тут вообще делает, но…

Словно почувствовав что-то, Ныш вдруг замер, убрал в карман пейджер (…Pepsi, пейджер, MTV – подключайся к самым-самым!..) и, поискав в толпе взглядом, заметил Барского. Глаза его расширились, лицо расплылось в улыбке. Он замахал руками, что-то при этом крича, но разобрать слов в грохоте музыки и реве толпы было невозможно. Сообразив, что его не слышат, Ныш весьма недвусмысленным жестом стал показывать Барскому, чтобы тот подошел к нему. Ухватив Змеева за рукав, Алексей Николаевич потащил его в обход кучки пляшущих панков за кулисы. Тот не сразу сообразил, в чем дело, но упираться не стал.

– Пропустите, пропустите этих двоих! – заорал Ныш на стоявшего в оцеплении милиционера, попытавшегося было преградить Барскому и Змееву дорогу. – Это ко мне, со мной!.. Да пропусти ты их, я тебе сказал!

Милиционер с явным неудовольствием повиновался. Друзья прорвались за оцепление.

– Николаи-ич!! – заорал Ныш, заключая Барского в объятья, обнимая его и прижимая к себе. – Сколько лет, сколько зим! Вот уж не думал, что встретимся. Я ж в Глахове проездом, буквально на сутки. Завтра утром уже отчаливаем.

Он мотнул головой в сторону сцены.

– Так ты с этой группой? – удивился Алексей Николаевич. – Завхозом или работником сцены? Или…

– Завхозом! Ну ты даешь! – покатился со смеху Ныш. – Продюсер я их, улавливаешь? Продюсер! Я привез этих певунов сюда, и мне городская администрация деньги за концерт платит. А уже я распределяю, кто на сколько напел.

– Продюсер? – удивился и Змеев, смущенно кашлянул и уже с искренним уважением в голосе добавил: – Вот это действительно мощно! Поздравляю тебя, Толя. Растешь, однако, а ведь казался таким (…долботрясом…) лоботрясом в университете.

Ныш, а по паспорту Анатолий Васильевич Пестемеев, в не очень далеком прошлом был студентом Змеева, который преподавал ему философию, часто лепил тройки, а то и двойки, но за семестр всегда выводил твердую четверку. А в качестве итоговой оценки и вовсе поставил «отлично». Да, доводил Ныш его своим строптивым характером и желанием поспорить по любому поводу буквально до бешенства. За что и ловил двойки-тройки. Но предмет, нужно отдать ему должное, знал очень хорошо, да и ум имел ясный, за что и получал от объективного, справедливого Змеева четыре-пять в итоговой ведомости.

– Приветствую вас, Николай Петрович. – Ныш с почтением, но не без некоторой иронии или даже сарказма пожал Змееву руку. – Вот уж не ожидал встретить вас на таком музыкальном шабаше, уважаемый профессор. Вы что же это, рок-музыку полюбили? Или изучаете субкультуру отечественных панков?

– Довольно, Пестемеев! – сказал как отрезал, включая «строгого профессора» тот. – Где зачетка? Опять двойку хочешь?!

Все трое рассмеялись, совершенно искренне и непринужденно.

– Эх, мужики, вы даже не представляете, как я рад вас видеть! – с истеричным восторгом воскликнул Ныш, и Алексею Николаевичу почему-то подумалось, что он находится сейчас под кокаином или каким-то еще веществом.

– Да уж, нехило ты, однако, поднялся за эти два с половиной года! Это не благодаря ли тому таинственному дипломату, с которым ты тогда от меня на вокзал уехал? – попытался было пошутить Барский, но ту же понял, что ляпнул лишнего и шутка не удалась.

Ныш как-то сразу помрачнел, руки его опустились, глаза забегали. Было видно, что он судорожно подыскивает слова, чтобы своим ответом все перевести в шутку, но нужных слов подобрать не может. «А ведь он и тогда, у меня на кухне, когда я его спросил, что у него такое в дипломате, так и не ответил мне ничего внятного, – подумал Барский. – Видимо, дело тут и вправду серьезное и лучше в него не лезть. Интересно, а он в курсе того, что владельца этого дипломата, Гынду, ухлопали в тот же день прямо у меня в подъезде?..»

– Нет… Не важно! – так и не сумев отшутиться, довольно жестко отрезал Ныш.

На некоторое время повисла напряженная пауза. Барский стоял растерянный и немножечко виноватый, Змеев вообще ничего не понимал и удивленно хлопал глазами. Впрочем, очень быстро Ныш совладал со своими эмоциями, взял себя в руки и с прежней улыбкой, словно ничего и не произошло, вдруг поинтересовался:

– Слушайте, мужики, а какие у вас дальнейшие планы на этот вечер?

– Да никаких вроде бы нет планов, – пожал плечами Алексей Николаевич, – просто решили вот с Коляном прогуляться, забрели сюда, на площадь…

– А тут уже увидели твоих «Долботрясов», – со смехом добавил Змеев, – подошли.

– Ясно! – Ныш хлопнул в ладоши и потер их одна о другую. – Значит, сейчас мои питомцы допоют, я их заброшу в гостиницу (он кивнул на противоположную сторону площади, где располагалось высокое десятиэтажное здание), раздам гонорарии, после чего до самого утра буду совершенно свободен!

– А что утром? – брякнул не подумавши Барский.

– А утром мы уезжаем обратно в Москву, – рассмеялся Ныш, – а оттуда я через три дня улетаю в Нью-Йорк, в США. Дела!

– В Америке вся сила, брат? – пошутил Змеев.

– Именно! – щелкнул пальцами Ныш, хитро прищуриваясь.

И, не давая увести разговор в сторону, добавил:

– Ну а до утра не закатиться ли нам, братцы, в казино? Если мне не изменяет память, у нас их целых два в городе было. Пойдем в то, что покруче, в «Пирамиду», о’кей? Оно ведь еще не закрылось, работает?

– Без понятия, – признался Алексей Николаевич, – ни разу там не был.

Змеев тоже неопределенно пожал плечами, всем своим видом давая понять, что подобные заведения он вообще видел только по телевизору или в кино.

– Ясно! – подытожил Ныш. – Значит, сегодня я вас приглашаю и угощаю. Праздник за мой счет! Подождите меня пока в холле гостиницы, хорошо? Полчаса максимум, и я спущусь!

Впрочем, спустился он гораздо быстрее. Барский и Змеев не успели даже купленное в автомате кофе допить, а Ныш уже появился перед ними, все такой же блистательный и гламурный. Вызвали такси бизнес-класса, хотя до «Пирамиды» можно было и пешком дойти за десять минут. Уже у входа в казино Змеев вдруг занервничал, словно бы вспомнил или увидел что-то, пробормотал невнятное: «Извините, я же совсем забыл, у меня тут срочное дело…», развернулся и со всех ног припустил вверх по улице.

– Чего это с ним? – удивленно спросил Ныш.

– Не знаю, – пожал плечам Барский. – Коля у нас, конечно, со странностями, но чтоб прямо вот так вот… Не знаю!..

Они еще некоторое время смотрели вслед удаляющейся фигуре Змеева, пока тот окончательно не исчез, скрывшись за поворотом.

– Ничего не понял, – констатировал Ныш, – но будем считать, что у профессора действительно были веские причины, чтобы отказаться от такого шикарного предстоящего вечера.

Уже вдвоем они поднялись по белым каменным ступеням и, миновав распахнутую перед ними галантным швейцаром стеклянную дверь, оказались внутри заведения.

Сразу у входа стояли два охранника в классических черных костюмах и с какими-то хитрыми устройствами у каждого в ухе. «Но без черных очков», – отметил про себя мыслящий стереотипами и киношными клише Барский. Совершенно не обращая на них внимания, Ныш уверенной походкой двинулся в сторону гардероба. Алексей Николаевич неуверенно пискнул охранникам: «Здравствуйте», после чего устремился за Нышем. Стоявшие с каменными лицами секьюрити, казалось, не обратили на Барского вообще никакого внимания. «Словно на прошмыгнувшего в гастроном кота», – подумал он.

Сдав верхнюю одежду в гардероб и получив золоченые номерки, приятели ненадолго задержались в фойе. Ныш рылся в карманах, очевидно, в поисках бумажника или чего-то еще, очень важного и нужного, Алексей Николаевич просто озирался вокруг, пораженный пространством и роскошью помещения. Все вокруг было залито светом. Свет излучали огромные хрустальные люстры, висевшие под самым потолком. Свет лился из каких-то скрытых вверху потолка ниш. Светом сияли висевшие на стенах дорогие позолоченные светильники.

Помимо светильников, стены украшали огромных размеров картины в позолоченных рамах, а местами вместо картин висели гигантские зеркала, создававшие ощущение пространства и объема. Пол был покрыт красным и, по всей видимости, очень дорогим ковролином. У стен стояли обтянутые кожей банкетки, а в центре холла расположился белого мрамора фонтан.

Арка справа, как понял Барский, вела в зал игровых автоматов. Арка слева – в огромный барно-ресторанный комплекс. Фронтальная арка, судя по доносившимся оттуда звукам щелчков, открывала доступ в бильярдный зал. В воздухе разливались звуки легкой джазовой музыки.

– Нам туда, – все еще шаря по карманам, кивнул головой Ныш, и, только проследовав взглядом за его кивком, Алексей Николаевич заметил узенькую витиеватую лестницу, ведущую куда-то вверх, на второй этаж. – Рулетка и карточные столы там.

Поднявшись по лесенке, они оказались на небольшой площадке. Справа за стойкой сидел молодой человек очевидно консьерж или что-то в этом роде, а перед входом в зал с левой стороны двухметровой глыбой возвышался еще один охранник, точь-в-точь такой же, как те двое у входа. Ныш показал ему какую-то карточку и уже прошел было в зал, но вовремя спохватился, вернулся и, указав на Барского, пояснил:

– Это мой друг, он пришел в ваше заведение впервые.

Секьюрити молча указал в сторону консьержа. Ныш подтолкнул Алексея Николаевича к стойке.

– Ваш паспорт, пожалуйста, – очень вежливо, обворожительно улыбаясь, произнес человек за стойкой. – Можно и водительские права, но лучше всего именно паспорт.

Барский сунул руку во внутренний карман пиджака, нащупал там нужный документ и протянул его человеку за стойкой. Это был паспорт, так как водительских прав у него отродясь не имелось.

Молодой человек сверил фото на документе с оригинальной физиономией его обладателя, отсканировал лицевой разворот паспорта и страницу с пропиской (в этот момент Барский напрягся, так как с ужасом вспомнил, что штампик в паспорте уже давно не соответствует данным в базе УФМС), после чего попросил Алексея Николаевича посмотреть в объектив круглой веб-камеры, направленной прямо ему в лицо.

– Проверка данных может занять до нескольких суток, – пояснил консьерж, – но я уже внес вас в базу клуба, а значит, вы сможете пройти в игровой зал прямо сейчас, не дожидаясь результатов проверки.

– А что будет после проверки? – не удержался Барский.

– Ничего, – улыбнулся в ответ молодой человек. – Мы выдадим вам удостоверение постоянного члена нашего клуба, и вы сможете проходить в игровой зал без всех этих формальностей, как ваш друг.

Он кивнул на стоявший перед ним компьютер, куда только что были занесены данные на Алексея Николаевича, затем перевел взгляд в сторону Ныша.

– Спасибо, – вежливо поклонился Барский.

– Да пошли уже скорее! – нервно буркнул Ныш, хватая его за руку и увлекая мимо охранника вглубь игрового помещения.

Здесь, на втором этаже, так же как и в холле, негромко играла музыка. Что-то джазовое, фортепианное, с элементами перкуссии. Мелодия в стиле лаунж, расслабляющая и будоражащая одновременно. Сразу у входа, прямо в стене, расположилось небольшое окошечко с бронированным (как понял Барский, по аналогии с банком) стеклом. И пока Ныш обменивал в этом окошечке денежные знаки на круглые фишки казино, Алексей Николаевич продолжал изучать помещение.

По центру зала стоял огромный рулеточный стол с классическим колесом и электронным табло, отображавшим выпадавшие на колесе цвета и числа. Вдоль стен расположились ломберные столы для игры в покер, блэкджек и прочие карточные игры. Еще он заметил дверной проем, ведущий куда-то вглубь, дальше, но что именно там находилось, отсюда ему видно не было.

– На, это тебе, – бодро произнес Ныш, отсыпая Барскому целую пригоршню пестрых разноцветных фишек. – Здесь долларов на триста, если будет нужно еще, обращайся.

– А что мне с ними делать? – растерянно спросил Алексей Николаевич.

– Во чудак! Играть, что же еще. Можешь начать с баккары, это самое простое. – Ныш кивнул в сторону одного из карточных столов. – А я пойду вон там присяду. За рулеткой понаблюдаю.

Он загадочно подмигнул и, оставив Барского одного, действительно пристроился с краешку рулеточного стола. К удивлению Алексея Николаевича, никаких ставок он не делал, а именно «наблюдал». Наблюдал за выпадающими на колесе числами, за игроками, крупье. Некоторое время сам Барский наблюдал за Нышем, но скоро ему это наскучило, и он уселся-таки за один из карточных столов.

С самого начала игра не заладилась. Он с ходу просадил в блэкджек половину фишек, выданных ему Нышем, затем несколько подостыл, решил умерить азарт и пересел за покерный столик. В покер, вроде бы, поперло! Флеш-рояль, стрит-флеш, фулл-хаус… Ну а далее игра развивалась по классике – «пошел пиковый, черный период неудач», и в полчаса Алексей Николаевич просадил все имевшиеся у него фишечки. Грустно осмотрелся, нашел взглядом Ныша и, когда рядом с тем освободилось место, с унылым выражением лица притулился рядышком.

– Что, уже все, наигрался? – расхохотался тот.

Барский виновато развел руками.

– На, возьми, – Ныш отсыпал ему горсточку десятидолларовых фишек, – тут на сто баксов. Обменяй…

Благодарно кивнув, Алексей Николаевич обменял у крупье денежные фишки на игровые.

– Смотри, что я делаю, и, когда я буду ставить, повторяй в точности за мной, – тихонечко шепнул ему Ныш. – Ставь точно такую же по номиналу фишку на то же самое поле, что и я. Если я пропускаю и ничего не ставлю, то же самое делай и ты. Понял?

Барский кивнул.

– Делайте ваши ставки, господа! – механическим голосом вещал крупье, раскручивая колесо рулетки.

Сразу несколько рук принялись раскладывать свои фишки на игровом поле. Ныш, а соответственно, и повторявший за ним Алексей Николаевич, пропустили ход.

– Последние ставки… – крупье запустил шарик в противоположную вращению колеса сторону. – Ставки сделаны, ставок больше нет.

Игра началась.

– Тридцать два, красное, четное, – объявил крупье.

Кто-то из сидевших за столом радостно начал потирать руки. Кто-то, напротив, разочарованно забарабанил пальцами по столу. Победители получили свой выигрыш, проигравшие грустно провожали глазами фишки, которые загребал крупье в пользу казино. Колесо снова закрутилось.

– Делайте ваши ставки, господа! Последние ставки… – Ныш и Барский снова пропустили. – Ставки сделаны, ставок больше нет.

Секунды напряженного ожидания. Звук катящегося по полированной поверхности шарика…

– Семнадцать, черное, нечетное.

Снова распределение выигрышей и проигрышей. Запуск колеса, механические сакраментальные фразы крупье. Пропуски ходов со стороны Ныша, а значит, и Барского.

«Два, черное, четное. Десять, черное, четное. Пятнадцать, черное, нечетное…»

– Десять баксов на красное, – тихонечко шепнул Ныш и сам поставил фишку на соответствующее поле.

Барский последовал его примеру. Шарик побежал по бортику навстречу вращающемуся колесу.

– Последние ставки… Ставки сделаны, ставок больше нет. – Замедлив ход и несколько раз перескочив из одной лунки в другую, шарик окончательно замер. – Девять, красное, нечетное.

Сердце у Барского радостно екнуло. Выиграл! Срубил десять баксов за один ход!

– Делайте ваши ставки… – игра продолжалась.

Время словно бы перестало существовать. Алексей Николаевич был полностью поглощен процессом игры. Большей частью Ныш пропускал ходы, но затем вдруг неожиданно делал ставку, причем ставил он не на какие-то конкретные числа или их комбинации, а всегда исключительно на красное или черное и, как правило, выигрывал! Если же вдруг совершал промах, что происходило не так уж и часто, то сразу же снова ставил на тот же самый цвет, но вдвое больше, чем была предыдущая ставка. Были моменты, когда он удваивал каждую следующую ставку три или даже четыре раза подряд, но в результате все равно срывал куш и получал по итогу этой серии ставок профит.

Люди за столом менялись. Одни проигрывались в пух и прах и покидали поле боя в расстроенных чувствах (этих было больше всего). Другие – срывали вдруг хороший куш и довольные отходили прочь, но таких были единицы. Кто-то играл без особого успеха или проигрыша, после чего покидал рулеточный стол, что называется, при своих. Каждые полчаса за столом менялся крупье. Но до самого утра все места за рулеточным столом были заняты. И только когда зал начал пустеть, Ныш пихнул Алексея Николаевича в бок и произнес:

– Пора, Николаич. На сегодня всё. Пошли в бар, пропустим по рюмахе да спать.

Барский взглянул на часы. Половина пятого утра. «Вот чёрт! – с удивлением подумал он. – Это ж сколько мы здесь проторчали? Часов семь-восемь, а то и больше?!.» Собрав все, что выиграли, они обменяли фишки в кассе у выхода на реальные деньги. Алексей Николаевич не без удовольствия отметил, что, помимо отыгрыша тех трехсот долларов, что он продул в карты, и ста, которые ему дал Ныш уже на рулетку, его чистый профит составил почти две с половиной сотни зеленых!

«Однако недурственно за одну-то ночь, – рассуждал он, прикидывая, что, если б не карточный проигрыш, то сейчас на кармане у него было бы не менее пятисот баксов. – Надо было сразу за рулетку садиться, а не тратить время и фишки в эти дурацкие карты». О том, что без Ныша он и на рулетке, скорее всего, слил бы все до последнего цента, он как-то не подумал.

Спустились вниз, на первый этаж и, миновав арку, прошли в помещение бара. Здесь гремели уже чисто танцевальные ритмы, мелькали огни цветомузыки, сверкали лазеры. Подойдя к стойке, Ныш заказал себе коктейль «Зеленая фея» (с абсентом, ромом, водкой, текилой и хрен его еще знает чем), Барский попросил безалкогольный «Бора-бора». На удивленный взгляд своего приятеля он ответил коротко:

– Не пью больше! Вообще.

– И как давно? – осторожно поинтересовался Ныш. – Помниться, еще три-четыре года назад мы с тобой в котельной так зажигали, что…

– Да! – перебил его Алексей Николаевич. – Тогда зажигали, даже в запой могли на две-три недели уйти, и ничего. А вот теперь (…время к тому подступило…) я не пью.

– Запой, – с какой-то ностальгией в голосе произнес Ныш, – это как чайная церемония у буддистов. Как там происходит полная концентрация на самом процессе и ничего более не существует вокруг, так и при русском запое важен исключительно сам процесс пития. А все, что выпадает из этого процесса, того как бы и не существует.

– Херня все это, – огрызнулся Барский. – Пьянка переходит в запой тогда, когда Душа из тела человека уходит, а в тело его вселяется «алкогольный демон». Вот выпил ты сто, двести, триста грамм, Душа пока находится на месте, Душа пока сама контролирует тело. Но вот ты доливаешь еще двести-триста грамм, и всё! Душа лежит в ауте, а за пульт управления твоим телом садится «алкогольный демон». И он прекрасно понимает, что если концентрация алкоголя упадет ниже определенного уровня, то его, демона, тут же выпнут из тела и рулить телом вернется Душа. Вот он и заливает в несчастное тело все новые и новые порции алкоголя, лишь бы не допустить снижения концентрации спирта в крови ниже определенного уровня. Неделю так может тянуть, другую… Но на определенном этапе тело настолько отравлено, что больше просто не может вливать в себя новые порции этилового яда, иначе умрет. Концентрация алкоголя падает ниже критического уровня, демон выходит вон, а к управлению изможденным телом возвращается Душа.

– И начинаются отходняки! – рассмеялся Ныш. – Да ты, Алексей Николаевич, философ, а не просто писатель. Новые «Москва – Петушки» не планируешь?

– Нет, – снова огрызнулся тот, – тема пьянства, на мой взгляд, в литературе себя полностью исчерпала. Вряд ли здесь можно сказать что-либо новое. А второй Ерофеев – это было бы невыносимо тоскливо, пошло и стыдно читать.

Они отошли от стойки бара и присели в уголке за самый дальний столик.

– Ты мне лучше объясни, что это там, наверху, была за магия? – хитро прищурившись, спросил Барский, желая сменить тему. – У тебя экстрасенсорные способности открылись, и ты научился предугадывать, на какую цифру попадет шарик?

Ныш на мгновение поднял брови, то ли на самом деле не сразу поняв, о чем идет речь, то ли просто (для пущей важности) изображая это секундное замешательство. Затем рассмеялся и ответил:

– А, ты про рулетку! Да нет там никакой магии, обычная системная игра. Про мартингейл слышал, наверное?

Алексей Николаевич отрицательно помотал головой.

– Да ладно, быть того не может! – Ныш аж подскочил на стуле и едва не расплескал свой коктейль. – Суть в том, чтобы удваивать ставку после каждого проигрыша, ставя на одно и то же событие. Не понимаешь?..

Он с некоторым сожалением посмотрел на Барского, словно перед ним сидел не тридцатилетний мужик, а ребенок лет семи или восьми. Тот сверлил его взглядом, буквально моля рассказать о подробностях этого столь поразившего его метода игры.

– Ну ладно, – смилостивился Ныш, – так уж и быть, расскажу. И, видимо, придется начать с самого начала. Представь, что ты предлагаешь мне бросить на спор монетку и ставишь один доллар на то, что выпадет орёл. Я соглашаюсь, ставки сделаны, кидаем. Если действительно выпадает орёл, ты выиграл, цель достигнута, ты забираешь мой доллар. Если же выпала решка, то, согласно стратеги мартингейла, ты ставишь снова на то, что выпадет орёл, но уже не один, а два доллара. Если после второго броска выпадает орёл, то ты забираешь у меня два бакса, а по результату двух бросков получается, что «чистыми» ты выиграл доллар. Если же снова выпадает решка, ты ставишь четыре бакса на орла. Опять решка? Восемь баксов на орла. Решка? Шестнадцать на орла! И так до тех пор, пока хотя бы раз в серии бросков этот чертов орёл ни выпадет. А он рано или поздно, но обязательно выпадет. Так как, согласно теории вероятностей, не может все время выпадать одна лишь решка! Более того, с каждым новым броском в этой серии вероятность выпадения решки будет становиться все меньше и меньше, а орла – больше и больше. И одного лишь выпавшего орла будет достаточно, чтобы ты вернул себе все потраченные деньги, плюс к этому, получил сверху изначально запланированный для выигрыша доллар! Ну и далее, повторяем всю эту процедуру, выигрывая по доллару снова и снова. Понял?

– Не дурак! – осклабился Барский. – И ежу ясно, что если случайное событие повторилось несколько раз подряд, то с каждым новым разом вероятность его очередного повторения обязана падать. Просто потому, что решка один раз – вероятность 0,5; решка дважды подряд – 0,5

2

= 0,25; трижды – 0,5

3

= 0,125; десять раз подряд – 0,5

10

= 0,00098; а одиннадцать повторений подряд могут выпасть только с вероятностью 0,00049…

– Великолепно! Ты у нас еще и математик, уважаю! – обрадовался Ныш. – Абсолютно тот же принцип используется и при игре в казино на рулетке, когда мы ставим на красное/черное (или чет/нечет). Ну не может бесконечно выпадать подряд один и тот же цвет. Более того, с каждым новым повтором вероятность очередного повтора становится все меньше и меньше.

– Погоди, – попытался возразить Алексей Николаевич, – я где-то читал, что «монетка не имеет памяти», а значит, вероятность того, что выпадет, орёл или решка, перед каждым новым броском все равно будет пятьдесят на пятьдесят? Колесо рулетки, я полагаю, тоже не имеет памяти. Я не возражаю тебе, я тоже верю в справедливость теории вероятностей, но…

– Так говорят, – зло перебил его Ныш, – только полные идиоты, не понимающие разницы между «одиночным событием» и «цепью событий»! Ладно, давай на пальцах объясню. Вот представь, ты пришел в казино и у тебя есть две разные игры: один раз подкинуть монетку и угадать, выпадет орёл или решка (если один раз выпало то, что ты загадал, получаешь выигрыш), и вторая игра, когда нужно загадать, выпадет орёл или решка, но при этом сто раз подкинуть монетку (если все сто раз подряд выпадет то, что ты загадал, то только тогда ты получишь свой выигрыш). В какую из этих двух игр ты предпочтешь сыграть?

– Ясен пень, что в первую! – рассмеялся Барский.

– А почему? Да потому, что в первом случае шансы выиграть 50 х 50, а во втором лишь 0,5 100, то есть практически равны нулю!

– Действительно, – согласился Алексей Николаевич.

– Но, блин, как же так? Ведь у нас одна и та же монетка, у которой нет памяти, а орёл и решка выпадают каждый раз с одинаковой вероятностью. Это все подвох и заговор математиков?! – съерничал Ныш и, сделав большой глоток «Зеленой феи», добавил: – Поспорили как-то два схоласта: есть ли у крота глаза? Час спорят, два, три. Их диспут долго слушал садовник, но наконец не выдержал, подошел и предложил: «Зачем же спорить, господа? Вы лишь прикажите мне, я мигом доставлю вам крота, и вы увидите, есть у него глаза или их нет». На эту инициативу схоласты ответили единодушным отказом: «Пошел вон отсюда! Нам не нужен настоящий крот! Мы обсуждаем идеального крота!»

– Да-да, – примирительно закивал Барский, – я и не спорю, я прекрасно понимаю, что практика есть критерий истины. И там, наверху, ты мне на практике четко все продемонстрировал и доказал полную состоятельность твоей теории. Я другого не понимаю, ведь если все так, то игроку, обладающему большим капиталом и использующему мартингейл, просто гарантирован выигрыш! Рано или поздно про эту систему узнали бы все вокруг, и тогда казино просто разорились бы! Почему же этого не происходит?

– Только потому, друг мой, что, в отличие от доморощенных математиков-теоретиков, владельцы казино работоспособность мартингейла прекрасно понимают и признают. Именно поэтому на любом рулеточном столе вводится так называемый диапазон ставок, задаваемый минимально возможной и максимально возможной ставкой. Ты разве не заметил этого? Например, за тем столом, на котором мы сегодня играли, минимально можно было ставить десять баксов за раз, а максимально – тысячу.

– Серьезно? – удивился Барский. – А я и не заметил даже!

– Правильно, ты же просто повторял за мной. А между тем количество повышений ставки в любом казино жестко ограничено. Например, если минимально возможная ставка составляет доллар, максимально допустимая составит сто долларов. Если минимально возможная ставка составляет десятку, как в нашем случае, максимально допустимая будет на уровне тысячи. Ну и так далее. Как правило, казино дает тебе сделать не более пяти-шести удвоений, бывает и меньше. Именно этот «финт ушами» со стороны казино и позволяет им обрубать игроков, желающих использовать классический мартингейл!

– И как же ты обходишь это ограничение? – все еще не понимал Алексей Николаевич.

– Весьма элегантно, – хихикнул Ныш, допивая остатки своего коктейля и взмахом руки подзывая к их столику официанта с новой порцией спиртного. – Я жду, когда выпадет четыре-пять раз подряд один и тот же цвет, и только после этого делаю минимальную ставку на противоположный, потенциально начиная именно с этого момента свой мартингейл!

Барский восхищенно замер.

– Все гениальное просто! – только и смог выдавить из себя он.

– Ну, на самом деле все немного сложнее, – признался явно польщенный Ныш. – Сегодня я начинал делать ставки после четырех повторов только потому, что очень хорошо знаю это казино. Частенько захаживал сюда до своего переезда в Москву. И, понаблюдав за колесом и крупье всего полчасика, предположил, что за два с половиной года ничего у них тут не изменилось.

– А разве нужно наблюдать еще и за крупье? – удивился Барский.

– Конечно! Профессиональный крупье, имеющий за плечами несколько лет работы в казино, умеет так виртуозно катать шарик, что тот ложится почти точно в задуманную им ячейку. Или как минимум в нужный сектор. Впрочем, бывает и наоборот, крупье запускает спин чисто механически, не думая. И тогда опытному игроку достаточно лишь понаблюдать за его работой, чтобы установить закономерность и начать делать нужные ставки.

– Ага, так вот почему заведение их так часто меняет, – воскликнул Алексей Николаевич. – Я имею в виду крупье. Наши менялись примерно каждые тридцать-сорок минут. Значит, это делается для того, чтобы, с одной стороны, не было сговора с конкретным игроком и крупье не подыгрывал бы ему, а с другой, чтобы случайный игрок не смог бы просчитать «заклишеровавшегося» крупье?

– Именно так! – подтвердил Ныш. – Во втором случае еще и сам крупье может сознательно то усиливать, то замедлять скорость вращения колеса рулетки, чтобы поведение шарика не зависело от его привычек и бессознательных механических шаблонов.

– А в первом случае никогда не нужно играть на рулетке, если за столом мало народу, – радостно подытожил Барский, начинавший постигать тонкости системных игроков. – Или тем более если ты играешь с крупье вообще один на один. Тогда он быстренько тебя раскусит и начнет так катать шарики, что сможет и десять раз подряд выдавать черное или красное.

– На лету улавливаешь! – похвалил его Ныш, и добавил: – С другой стороны, если за игровым столом тусуется толпа пьяных мажоров, которые ставят крупные ставки на те или иные конкретные числа, крупье все свое внимание будет обращать именно на них.

К столику подошел официант и поставил перед Нышем новую порцию спиртного. Дождавшись, когда тот отойдет, Ныш сделал несколько глотков и продолжил:

– Обычно, если приходишь в какое-либо казино впервые, еще не знаешь специфику работы их стола и крупье, лучше всего несколько дней просто понаблюдать за данным конкретным рулеточным столом, чтобы собрать для себя первичную статистику.

– То есть, чтобы понять, сколько среднестатистически на этом конкретном столе случается повторов? – уточнил Барский.

– Именно так! Например, ты неделю проторчал в казино, просто наблюдая за игрой (но сам в ней не участвуя), и за все это время ни разу не выпало десять раз подряд красное или десять раз подряд черное. Семь раз подряд – выпадало, восемь раз – выпадало, даже разок выпало девять раз подряд, но не более. Тогда ты приходишь в это казино уже с деньгами, садишься за рулеточный стол и ждешь, пока не выпадет семь (или восемь, или девять) раз подряд один и тот же цвет. Как только это произойдет, сразу же делаешь ставку на противоположный цвет. Предположим, выпало семь раз подряд черное. Тогда ставишь десять баксов на красное. Снова черное – двадцать баксов на красное. Опять черное? Сорок на красное! Ну и далее следует стопроцентный «классический мартингейл». Да, сохраняется мизерная возможность того, что выпадет-таки пятнадцать раз подряд черное или красное. Но лично я на практике ни в одном реальном казино ни одного такого случая еще не наблюдал. Максимальный заскок повторов был на моей памяти только единожды, в Сочи. Тогда выпало двенадцать раз подряд черное. Да и то, как мне кажется, дело было именно в ловкости рук крупье, а не в сбое теории вероятностей.

– Хм, у нас за всю сегодняшнюю игру, насколько я помню, вообще ни одного разу не выпало семь раз подряд черное или красное, – озадачился Алексей Николаевич. – Получается, с таким подходом я бы тупо просидел здесь восемь часов, а в игру так и не вступил бы?

– Так здесь мы и не ждали семи повторов! – расхохотался Ныш. – Я же говорю, статистику по конкретно этому казино я уже давно знаю. На моей памяти здесь ни разу не выпадал более пяти-шести раз один и тот же цвет. Именно поэтому наш мартингейл тут можно начинать после трех-четырех повторов, что мы с тобой и делали.

Алексей Николаевич задумался. Как-то у него все сегодня необыкновенно удачно и последовательно складывалось. Он вспомнил их вечерний разговор со Змеевым о стартовом капитале. «Взаймы никто не даст, – всплыли у него в памяти собственные же слова, – нужно сколачивать стартовый капитал где-то в другом месте, на принципиально иных схемах. На каких-нибудь аферах, финансовых пирамидах, выиграть в лотерею, наконец!» И вот, пожалуйста: странным образом пошли гулять, случайно оказались на площади, еще более случайно и спонтанно встретили Ныша.

Я в жизни ни разу не был до этого в казино, а тут вдруг – бац! – и Ныш тащит нас именно в это заведение, да еще и демонстрирует совершенно фантастическую систему игры. Причем как будто целенаправленно мне демонстрирует, персонально. Колян вдруг перед самым казино взял и отвалился. (Кстати, надо будет завтра у него поинтересоваться, чего это с ним вдруг такое приключилось и куда он вдруг так неожиданно и резко сорвался.) Случайно ли все это, вся эта цепь событий? Вот ведь она, «принципиально иная схема» сколачивания стартового капитала для бизнеса. Система обыгрывания рулетки! За один вечер я не только саму систему заполучил, но еще и нужную для последующей игры денежную сумму собрал.

Он машинально потрогал стопочку денежных купюр у себя в кармане.

«Значит, так, – твердо решил для себя Алексей Николаевич, – сегодня отосплюсь, а завтра же вечером снова наведаюсь в это казино и постараюсь удвоить капитал. Если все попрет как надо, котельную можно будет вообще нафиг послать! Допустим, играть буду пять-шесть дней в неделю. Условно за день буду делать двести-двести пятьдесят долларов. В среднем должно выходить не менее пяти тысяч баксов в месяц. За год можно накопить пятьдесят штук бакинских (это с учетом того, что сколько-то придется тратить на жизнь). Ё-моё, это ж целое состояние! Вот тебе и готовый стартовый капитал для бизнеса!..»

– Николаич, ты чё завис-то? – спросил Ныш, возвращая Барского с небес обратно на грешную землю. – Или уже планы строишь, барыши подсчитываешь от будущих побед? Мечтаешь, как станешь обувать казино раз за разом, делая на этих лохах миллионы?

Он громко захохотал, неожиданно поперхнулся и закашлялся. Алексей Николаевич смутился, но не растерялся.

– А что в этом плохого? – поинтересовался он, привстав и похлопав Ныша ладонью по спине. – Да для них эти несколько сотен зелени вообще ничто. Пустяк! Тьфу и растереть. А для меня это шанс. Не станешь же ты мне предъявлять авторские права на эту методику? Тебе вообще на все это плевать должно быть, сам же говорил, что скоро в Америку улетаешь. У тебя там американские казино будут для окучивания, Лас-Вегасы всякие да Атлантик-Сити.

– Господь с тобой, какие авторские права?! – снова расхохотался Ныш, но уже чуть более сдержанно. – Играй и выигрывай, сколько тебе влезет, дело не в этом.

– Не в этом? – насторожился Барский.

– Дело в том, что рулетка – это всего лишь способ проведения досуга, развлечение, не более того. Можно быть шулером или каталой и на регулярной основе обувать лохов в картишки. Можно быть мастером бильярда и профессионально обыгрывать других игроков, катая шары на деньги. Можно, на худой конец, участвовать в чемпионатах по покеру и срывать там призы. Но, играя на рулетке, ты не с другими игроками состязаешься, ты играешь против казино!

– И что? – все еще не понимал Алексей Николаевич.

– А то, что, как говаривал великий комбинатор, очень скоро ваши рыжие кудри примелькаются, и вас просто начнут бить. Казино очень внимательно мониторит системных игроков. Или забыл уже, что твою физию на камеру сняли и в компьютер занесли? А компьютер этот подключен через Интернет к специальной сети, в которую входят сотни других казино по всей России. И если ты начнешь сюда ходить каждый день, как на работу, и каждый раз будешь только выигрывать и уносить с собой деньги казино, очень скоро тебя здесь объявят персоной нон грата и тупо перестанут пускать в заведение. А информация о тебе разлетится по всей базе, и тебя уже не пустят на порог ни одного другого казино страны.

– Так что же делать? – забеспокоился (…как снискать хлеб насущный?..) Барский.

– Да ничего не делать, – довольно потягиваясь, как сытый выспавшийся кот, назидательно изрек Ныш, – просто играть для удовольствия, время от времени. Если ты не станешь таскать деньги отсюда каждый день, а будешь появляться тут лишь раз-другой в месяц, я уверен, казино очень даже закроет глаза на такие невинные шалости.

-–

Том Стоппард. Розенкранц и Гильденстерн мертвы

––

Перевод Иосифа Бродского

Издательство "Азбука". Санкт-Петербург, 2000

OCR Бычков М.Н.

––

http://lib.ru/PXESY/STOPPARD/r_g.txt

––

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Два человека, в костюмах елизаветинской эпохи, проводят время в местности,

лишенной каких бы то ни было характерных признаков.

Оба хорошо одеты – шляпы, плащи, трости и все остальное.

У каждого – по большому кожаному кошельку.

Кошелек Гильденстерна почти пуст. Кошелек Розенкранца почти полон. Дело в

том, что они играют в орлянку. Происходит это следующим образом:

Гильденстерн достает монету из кошелька, подбрасывает ее и дает ей упасть.

Розенкранц разглядывает ее, определяет, что выпало, произносит "орел" – ибо

так оно и есть – и опускает ее в свой кошелек. Потом процесс повторяется.

Судя по всему, они занимаются этим уже довольно долго.

Постоянное выпадание "орла" – вещь невероятная, но Розенкранц ничем не

выдает своего удивления, да он его и не чувствует. Впрочем, он достаточно

милый человек, чтобы быть несколько смущенным тем обстоятельством, что ему перепадает так много денег его друга. Это его как-то характеризует.

Гильденстерн весьма заинтересован необычностью происходящего. Его не волнуют

деньги: он пытается понять смысл, подоплеку, что ли, происходящего. Отдавать

себе отчет, но при этом не впадать в панику – его характерная черта.

Гильденстерн сидит. Розенкранц стоит (все его движения связаны с монетами и

тем, куда они падают).

Гильденстерн бросает, Розенкранц наклоняется и разглядывает.

Розенкранц. Орел.

Подбирает монету и опускает ее в кошелек. Сцена повторяется.

Орел.

Сцена повторяется.

Орел.

Сцена повторяется.

Орел.

Сцена повторяется.

Орел.

Гильденстерн (подбрасывая монету). Нервотрепка как вид искусства.

Розенкранц. Орел.

Гильденстерн (бросая следующую). Или просто везенье.

Розенкранц. Орел.

Гильденстерн. Если только я верно определил.

Розенкранц (поднимает взгляд на Гильденстерна). Семьдесят шесть – ноль.

Гильденстерн встает, хотя идти некуда. Он бросает, не глядя, через плечо

монету; его внимание привлекает окружающая обстановка – вернее, отсутствие таковой.

Орел…

––

Алексей Николаевич оторвал взгляд от монитора, на мгновение задумался, затем встал и подошел к окну. На улице было темно. Внизу сновали редкие машины, выпускавшие и тащившие за собой густые облака выхлопных газов. Подморозило основательно. Градусник показывал минус тридцать четыре. В небе над крышами домов висела четвертинка убывающей луны. Даже оконное стекло наполовину затянуло узористой наледью. Почему-то подумалось, что в городской морг этим утром будет доставлено гораздо больше окоченевших бомжей, чем обычно. Поспешно отогнав от себя эту жуткую мысль, Барский вернулся к компьютеру. Уселся в мягкое кожаное кресло, но, вместо того чтобы продолжить чтение, откинулся на спинку и поверх монитора снова посмотрел на висевшую за окошком луну.

«Все же Интернет – это самое грандиозное изобретение человечества за последнюю тысячу лет, – размышлял он, то фокусируя взгляд на лунной четвертинке, а то умышленно размывая этот фокус, и тогда Луна превращалась в мутное желтое пятно. – И самое ценное из всего, уже существующего в Интернете, – это электронные библиотеки, конечно же. Вообразить только: не выходя из дома, я получаю доступ к сокровищнице человеческих знаний, накопленных за всю историю существования письменности. Платон, Аристотель, Бонавентура… Шекспир, Достоевский, Милтон… Да кто или что угодно! Вот захотелось мне вдруг перечитать Стоппарда – открыл браузер, кликнул в закладке на библиотеку Машкова, несколько секунд и – вот уже оно, нужное тебе произведение, на экране монитора перед твоим горящим взором. Читай не хочу…»

На короткое мгновение комната вдруг озарилась яркой вспышкой, и Алексей Николаевич понял, что по небу пролетел метеор. Все произошло так неожиданно, а сама вспышка была настолько короткой, что он не только не сообразил загадать желание, но даже не успел подумать об этом. Впрочем, можно не сомневаться, что, если б сообразил и успел, желание это было бы непременно связано с темой казино и рулетки. Две недели прошло с того момента, как Ныш раскрыл перед ним секреты системной игры, и все это время ни о чем другом Барский не мог думать. Вот даже сейчас он ведь не случайно принялся перечитывать текст о Розенкранце и Гильденстерне. Игра в орлянку, когда почти сто раз подряд выпадает орёл – вот что заставило его открыть и начать перечитывать эту пьесу!

В само казино после своего первого туда визита Алексей Николаевич наведывался еще дважды. Первый раз – буквально на вторые же сутки, в ночь с субботы на воскресенье, пока не кончились длинные праздники в честь Дня конституции. Пропустили его туда без лишних вопросов, выиграл он что-то около трех сотен зелени, даже чуть больше, без каких-либо проблем обналичил выигрыш и спокойно ушел домой. А вот когда он заявился туда спустя еще неделю, до игры его уже не допустили.

И дело было вовсе не в системной игре, как предупреждал его Ныш. Дело было в том, что данные прописки, взятые из его паспорта, не прошли проверку по базе УФМС. Если б компьютер и вся внутренняя сеть казино были бы напрямую подключены к этой базе, обман вскрылся бы мгновенно и его не допустили бы даже до первой игры. Но, видимо, прямого доступа у казиношников к государственной базе данных не было, плюс длинные праздники, в которые государственные учреждения так же, как и все обычные граждане, отдыхали. Вот и вскрылся обман лишь спустя несколько дней.

– И что же мне теперь делать?! – в отчаянии спросил Алексей Николаевич у преграждавшего ему вход громилы в черном костюме.

– Данные в паспорте обнови, – грубо ответил тот.

– И вообще, пропишитесь куда-нибудь, – наставительно дополнил ответ своего коллеги молодой человек за стойкой. – На текущий момент, согласно базе УФМС, вы самый натуральный бомж. А то, что в паспорте у вас указана липовая прописка, только усугубляет ситуацию. Ни мы, ни другие заведения города не можем пускать к себе бомжей, да еще и с фальшивыми, недостоверными документами. А случись чего, где нашей службе безопасности вас потом искать? По подвалам лазить, что ли?

– Так вы обо мне уже и в другие казино сообщили?! – с отчаянием и негодованием в голосе воскликнул Барский.

– Конечно, – как ни в чем не бывало, ответил молодой человек, – у нас общая база данных, мы делимся друг с другом информацией.

Отогнав эти неприятные воспоминания, Алексей Николаевич придвинулся поближе к компьютеру и попытался было продолжить чтение пьесы, но с монитора читалось как-то не очень. Все же не так давно он обзавелся этим диковинным агрегатом. Привычка читать нормальный печатный текст, с бумаги, еще не успела у него замениться на новую привычку, когда текст нужно воспринимать со стеклянного, излучающего свет экрана. Опять же, одно дело читать, расслабленно валяясь на диване, перекатываясь со спины на живот, а с живота на бок, и совсем другое, когда ты вынужден торчать все время в одной и той же сидячей позе, пусть даже и в мягком кресле.

«Эх, быстрее бы уже, что ли, придумали и запустили в серию какие-нибудь специальные электронные читалки, – подумал он, отходя от компьютера к маленькой этажерке у входа, чтобы заварить себе чаю. – Что-нибудь размером с обычную книжку. Тоненькое и легкое устройство, на котором можно было бы открывать и просматривать все текстовые электронные форматы. Компактный такой аппаратик, меньше даже самого маленького ноутбука. Залил туда всю библиотеку Машкова, или CD-диск с библиотекой воткнул, или даже напрямую к Интернету подключился – и всё, наслаждайся чтением, хоть на диване валяясь, хоть лежа в ванне!»

Алексей Николаевич даже зажмурился от удовольствия, так понравилась ему эта идея. Он снова подошел к замерзшему и покрытому ледяными узорами окну, отхлебнул чай из кружечки с нарисованным на ней котиком, попытался найти в небе луну, но либо та уже успела скрыться за крышами соседних домов, либо ее просто заволокло тучами.

«Что ж, – продолжал рассуждать Барский, – лет через пять-десять нечто подобное непременно изобретут и сделают массовым. Прогресс не просто не стоит на месте, он ускоряется со страшной силой. Наши родители, к примеру, даже помыслить не могли о персональном компьютере. Всего лет двадцать-тридцать назад под компьютером подразумевали агрегат размером с двухэтажный дом и обслуживающим персоналом в несколько десятков специально подготовленных и обученных научных сотрудников. А сейчас? Вот он, небольшая коробочка, размером с обычный чемодан, плюс небольшой телевизор к нему, мышка и клавиатура. И никакой обслуги! Персональный! Садись и работай в свое удовольствие. А по мощности, так даже в несколько раз круче тех двухэтажных монстров».

Он еще какое-то время стоял у окна, глядя из теплой уютной комнатки на жуткую морозную улицу, потягивая маленькими глоточками ароматный травяной чай с мятой и шиповником, затем вернулся к компьютеру. Мысли снова вернулись к теме казино, игры, рулетки. «Черт возьми, – мысленно ругался Алексей Николаевич, – ну ведь не случайно же мне свыше подкинули эту идею! Или что, подразнили, помахали вкусненьким перед носом, и всё? Теперь даже на порог казино не пускают! Нет, должен быть какой-то выход, должно быть какое-то иное, нестандартное решение задачи! Как в той логической головоломке Змеева про мужика, оказавшегося в незнакомом городе без документов и денег…»

Воспоминание о Змееве отозвалось у него в сознании вспышкой веселья. Перед глазами снова встала картинка, как они втроем подходят к зданию «Пирамиды» и как Колян вдруг ни с того ни с сего срывается с места и с воплями «извините, у меня тут срочное дело…» уносится прочь. Выяснил он потом, что это было за дело. Позвонил ему на следующий день. Как признался сам профессор, у него в тот момент вдруг очень сильно (невероятно сильно!) скрутило живот. Чудом успел домчаться до ближайшей подворотни, свернуть в нее и снять штаны. Пробку вышибло капитально! Для дворников работы он создал порядочно. «Ну а потом, когда все сделал и вернулся, – пояснил Змеев, – вас у входа уже не было. А один заходить в это заведение я не решился. Подумал, что коли уж не был тут ни разу, то и начинать не стоит».

– И ведь даже это было не случайно! – вслух констатировал Алексей Николаевич. – Нашего философа словно бы специально какая-то высшая сила на время нейтрализовала, дабы не смог он узнать секрет Ныша. Потому как секрет этот именно мне предназначался. Но вот в казино меня теперь те же высшие силы не пускают. Почему?.. Я должен понять почему?!

И в этот момент его вдруг осенило. Словно молния прошила все его тело, войдя сверху через макушку и выйдя откуда-то снизу. Идея оказалась настолько простой, буквально валявшейся на поверхности, что оставалось только удивляться, почему же Барский не осознал ее гораздо раньше. Более того, ответ все это время находился буквально у него перед глазами. Интернет! Если его не пускают в реальное, физическое казино, что или кто помешает ему точно так же играть в казино онлайн?! В интернет-казино! Прямо со своего компьютера, не выходя из дома и не отрывая задницы от мягкого кресла!

Вернувшись за компьютер, Алексей Николаевич посмотрел на часы и, так как время уже перевалило за полночь, а значит, подцепиться к Сети можно было по ночному тарифу, включил модем. Запустил программу дозвона, ввел логин и пароль, нажал кнопку «Вызов». Пошел звук набора номера, затем сумасшедшим соловьем заверещал модем, пытающийся установить соединение. Секунд двадцать комнату заливало электронным писком и визгом, словно дьявол пытался из преисподней пролезть в наш мир. Наконец все стихло. Подключение к Интернету было установлено.

Набрав в поисковике «Рамблера» запрос «интернет-казино», Барский с удивлением обнаружил, что поисковая машина выдала ему ссылки на более чем полторы тысячи сайтов. Пробежавшись по первым страницам выдачи, он понял, что большинство казино были зарубежными, перевода на русский язык там не имелось от слова совсем, а ввод и вывод денег осуществлялся исключительно через такую диковинную хрень, как credit card. Естественно, все это Алексею Николаевичу не подходило. Во-первых, с английским языком он был, что называется, «на Вы», а во-вторых, буржуйскую экзотику типа Visa или Mastercard он в глаза не видел и в руках никогда не держал. Соответственно, все это ему не подходило. Требовалось сузить параметры поиска и сосредоточиться исключительно на отечественных разработках.

Через несколько часов интенсивного поиска и анализа, он уже понимал, что главными в Рунете по азартным играм являются пять отечественных игорных домов: «Голдфишка», «Ва-Банк», «Шанс.RU», «Loto.Ru» и «BrandyCasino». А составленный им список русскоязычных казино, принимающих к оплате WebMoney (единственная система электронных денег, которой он умел пользоваться), насчитывал около десятка позиций. Итак, для начала этого списка более чем достаточно. Главное теперь, пополнить свой WMR-кошелек, на котором в данный момент у Барского болталось что-то около сотни рублей, заработанных им на просмотре оплачиваемой рекламы еще до того момента, как он остался без квартиры. «Ну или кошелек WMZ, – сообразил он, доставая из кармана висящего на стене пиджака выигранные им в реальном казино доллары. – Сколько тут у меня? Ага, почти пятьсот пятьдесят бакинских. Буду вводить всё!»

Алексей Николаевич машинально взглянул на календарь, и сердце у него едва не остановилось. Сегодня же двадцать восьмое декабря, суббота! А уже с воскресенья начинаются новогодние праздники и ни один обменник, ни один WM-дилер не будет работать аж до девятого января! Вот черт! Часы показывали половину девятого утра. Он быстро собрался, выключил компьютер и, заперев свою комнату, устремился к трамвайной остановке. Вся его надежда была на то, что расположенный в центральном «Доме быта» дилер WebMoney сегодня еще работает.

«Суббота, рабочий день, а понедельник, тридцатое, выходной, – словно заклинание, твердил Барский всю дорогу до центра. – Ну, пожалуйста, ну будь ты, как все. Рабочий понедельник перенесли на субботу, а значит, суббота – это рабочий день, а понедельник – выходной!..»

Он пулей взлетел по лестнице на пятый этаж здания, даже не став дожидаться лифта. Метнулся вправо по коридору, добежал до его конца и еще раз свернул вправо. Вот она, заветная дверь. Резко остановившись и сделав несколько глубоких вдохов-выдохов, чтобы успокоиться, Алексей Николаевич осторожно повернул дверную ручку и тихонько толкнул дверь. И, о чудо, дверь оказалась незапертой!

– Здравствуйте, – выдохнул он, вваливаясь внутрь, – вы сегодня работаете? Купить WMZ-карточки можно?

Худой рыжий мужичок, сидевший за столом, поднял на неожиданного визитера мутные голубые глаза. Какое-то время помедлил, собираясь с мыслями, затем произнес низким монотонным голосом:

– Здравствуйте, здравствуйте. Сегодня работаю до обеда, короткий предпраздничный день. Но вот карточек WebMoney, увы, уже не осталось. Ни долларовых, ни рублевых. Еще в середине недели последние разобрали, а новая партия поступит только после новогодних праздников.

Сердце у Алексея Николаевича екнуло. Он тяжело опустился на стоявший у двери стул, снял с головы шапку и тоскливо посмотрел на дилера:

– Что, неужели вообще не осталось? Ни WMZ, ни WMR?

Рыжий отрицательно покачал головой и развел руками:

– Ни одной… – помолчал и добавил: – Их вообще в городе сейчас нет. Ни у одного дилера. Я вчера всех коллег обзванивал, интересовался. Из Москвы новые карты привезут только десятого января.

– Но как же быть? – в отчаянии взмолился Барский. – Скажите, можно ли что-нибудь еще придумать? Как-то иначе пополнить кошелек?

– А вы какую сумму ввести хотите? – алчно сверкнув глазами и непроизвольно понижая голос, поинтересовался Рыжий.

– Пятьсот долларов! – Барский, окрыленный возникшей надеждой, вскочил. – Мне нужно ввести в систему пятьсот долларов. Комиссия не имеет значения!

Брякнул, а сам при этом подумал: «Ну, не заломит же он больше десяти процентов».

– Пятьсот долларов? – задумчиво переспросил дилер. – Пятьсот – это хорошо. Пятьсот у меня, пожалуй, и на личном кошельке наберется. Комиссия, правда, будет чуть выше обычной… Ну и транзакционные издержки за внутренний перевод в самой системе… Итого, я полагаю… За сорок пять долларов я готов буду оказать вам эту услугу.

– Отлично! – радостно воскликнул Алексей Николаевич, доставая из внутреннего кармана пиджака всю имеющуюся у него долларовую наличность. – Здесь пятьсот сорок семь долларов. Пятьсот для перевода на мой кошелек, сорок пять комиссионные и еще два доллара сверху вам лично в качестве благодарности!

Он положил деньги на стол.

– Прекрасно, – тут же отреагировал Рыжий, смахивая денежки веснушчатой лапкой в верхний ящик стола, – давайте номер вашего WMZ-кошелёчка…

Он повернул монитор компьютера так, чтобы Барский мог видеть, как будет проводиться транзакция, и не заподозрил бы его в мошенничестве. Запустил свой WebMoney Keeper, кликнул мышкой, открывая форму для перевода денежки. В графе «сумма» (WMZ) указал: 500, переставил курсор в графу «куда» и вопросительно поднял глаза на своего клиента.

– Z335996212479, – отчеканил Барский.

Рыжий ввел нужные цифры, дал убедиться клиенту, что цифры именно те, которые тот назвал, после чего подтвердил транзакцию. Денежки ушли к Алексею Николаевичу на его WM-кошелек.

– Ну, вот и всё, – радостно потирая лапки, захихикал Рыжий. – Бегите домой проверяйте поступление. Монетки уже должны быть у вас. С наступающим Новым годом!

– И вас с Новым! Наступающим…

Попрощавшись, Алексей Николаевич покинул кабинет. Вниз он спустился на лифте, не спеша пересек холл и вышел на улицу. Закурил, глубоко затягиваясь и выпуская дым в самое небо. На душе у него было легко и радостно. Успел! Самое главное, что успел ввести деньги в WebMoney до праздников! «Значит, теперь два-три дня на мониторинг казино, ну и в самый канун Нового года, вечером тридцать первого, я проведу свою первую удаленную игру на реальные денежки. Чтобы уже в первых числах января как минимум удвоить эти пятьсот долларов. А дальше… Дальше здравствуй, богатство, и прощай, нищета! – размышлял он, с трудом сдерживаясь от того, чтобы не пуститься в пляс прямо здесь, на улице. – Да я, играя сразу на нескольких сайтах одновременно, за пару-тройку месяцев такие бабки подниму, что и на квартиру новую хватит, и на открытие собственного бизнеса!»

До дома он решил прогуляться пешком, чтобы подышать воздухом и хоть немного успокоиться. Нужно было выспаться перед ночной сменой, а в таком перевозбужденном состоянии хрен ведь уснешь. «Значит, сегодня я в ночь, двадцать девятого и тридцатого отдыхаю, а тридцать первого выхожу в день, – прикинул Алексей Николаевич в уме. – Вернусь со смены как раз вечером и в новогоднюю ночь торжественно открою новую эпоху в своей жизни!»

Примерно так, как он задумывал, все и получилось. До определенного момента события развивались в точности по его плану. В ночную смену Барский хорошенько выспался в котельной. Компьютера с Интернетом там не было, а ни о чем другом, кроме рулетки, думать он все равно не мог. Оставалось лишь спать. Вернувшись утром двадцать девятого декабря со смены бодрым и выспавшимся, Алексей Николаевич тут же подключился к Сети и начал тестирование первой десятки интернет-казино из своего списка.

Он совсем забыл про то, что дневной тариф был вдвое дороже ночного, и потому уже к обеду остался без Интернета. Имевшиеся на счету провайдера деньги быстро закончились, доступ в Сеть ему отрубили. Пришлось ехать к ним в офис (к счастью, касса работала даже в выходные и праздники), класть деньги на свой счет. Положил он, что называется, с запасом, собрав у себя по карманам, шкафчикам и тайничкам всю остававшуюся наличность. Этого должно было хватить на три-четыре дня даже непрерывного пребывания онлайн, а уж если выходить в Сеть только по ночному тарифу, и того больше.

«Ну а потом выведу на свой WMZ или WMR часть выигрыша из казино, – мечтательно рассуждал Алексей Николаевич, развалившись в мягком компьютерном кресле и наблюдая за тем, как сразу в семи открытых браузерах крутятся колеса рулеток, – и дальше буду оплачивать Интернет прямо с кошелька WebMoney». Он бы наоткрывал окон еще больше, но, во-первых, тогда мониторить их все сразу становилось крайне неудобно, а во-вторых, трафик более чем семи казино за раз банально не тянул его Интернет (заявленная скорость которого составляла 56,6 кбит/сек., но на деле получалось раза в два меньше).

– Колесо, колесо, колесо… – напевал он, глядя на то, как крутятся колеса рулеток, и фиксируя в специально подготовленном бумажном блокнотике результаты сразу по семи рулеточным столам. – Колесо, колесо, колесо…

С небольшими перерывами на сон Барский проторчал за компьютером вплоть до утра тридцать первого декабря, когда ему снова нужно было выходить дежурить в котельную, на дневную смену. Разумеется, все это время игра велась на «фантики», а не на реальные деньги. Важно было собрать статистику, а для этого годилась и демо-игра. Так он тогда думал, так полагал. И терпеливо заносил результаты в свой блокнот.

За двое суток ни в одном из семи тестируемых интернет-казино не было более десяти повторов одного цвета подряд. Да, собственно, и череда из этих десяти повторов случилась лишь дважды. Пять раз выпадал «восемь раз подряд» один и тот же цвет, и восемнадцать раз – «семь раз подряд» один и тот же цвет. Девяти повторов, что удивительно, он не зафиксировал вообще ни разу, а повторы в шесть, пять и четыре «раза подряд», оказались явлением достаточно обычным, и потому Алексей Николаевич решил остановиться именно на «семи повторах». Как ему казалось, это позволит и достаточно часто вступать в игру, а не проводить по несколько часов в ожидании подходящего момента, и вместе с тем гарантированно защит его от полного проигрыша.

Всю дневную смену тридцать первого декабря Барский провел словно на раскаленных углях. Пока все другие работники бегали с радостными, предвкушающими праздник лицами, а его напарник Гоша (не без соучастия слесарей Дарифа и Анвара) вовсе начал отмечать Новый год, не дожидаясь полуночи, Алексей Николаевич изнывал от нетерпения и жгучего предвкушения предстоящей игры. Время тянулось невыносимо медленно. К счастью, начальство разъехалось по домам сразу же после обеда. Гоша со слесарями пировал уже совершенно в открытую, ни от кого не прячась, а поскольку Барский в этой пьянке не принимал участия, то великодушно был отпущен Гошей домой на три часа раньше официального окончания смены.

– Пускай умётывает нафиг! – резюмировал Дариф, подливая Гоше и брату Анвару беленькой. – А то бегает тут вокруг котлов с кислой трезвой мордой, только праздник всем портит. Ну, за Новый, две тысячи третий год, вздрогнули!

– И вас с Новым, мужики! – отозвался Алексей Николаевич, радостно покидая котельную.

Оказавшись, наконец, в своей комнатке, еще даже не переодевшись в домашнее, он дрожащими от волнения руками запустил компьютер и вышел в Сеть. Пока переодевался, думал, с какого именно казино начать игру на реальные деньги. Все же стартовых у него было лишь 500WMZ и их все нужно было положить на счет какого-либо конкретного интернет-казино, чтобы иметь возможность играть на реальных ставках. Хуже того, учитывая комиссию WebMoney за транзакцию, ввести в казино удастся даже не пятьсот, а лишь четыреста девяносто шесть долларов. И здесь решающую роль сыграл размер бонуса, который казино начисляет игроку за первый ввод реальных денег в игру. Лидером среди всех прочих оказалось казино «Белый медведь», с него Алексей Николаевич и решил начать.

К введенным Барским четыреста девяноста шести долларам «Медведь» накинул еще сто, итого в распоряжении Барского оказалось игровых фишек на пятьсот девяносто шесть баксов. Он начал крутить колесо, не делая ставок, в ожидании, пока выпадет семь раз подряд один и тот же цвет. Тянулись минуты, затем потянулись часы. Нужная комбинация, как на зло, не выпадала. Обуявшее его еще с вечера волнение мало по малу сходило на нет. Он совершенно успокоился и даже включил маленький телевизор на холодильнике, чтобы совсем уж не заскучать.

И вот, спустя долгих два часа тридцать восемь минут, это произошло. Семь раз подряд выпало «черное»! Сердце у Алексея Николаевича так подскочило, что едва не выпрыгнуло на стол через открытый рот.

– Делайте ваши ставки, пожалуйста, – механическим женским голосом произнес компьютер.

Метнувшись к мышке, Барский судорожно навел курсор и поставил первые десять долларов на «красное».

– Последние ставки… – сообщила механическая женщина, запуская шарик. – Ставок больше нет…

Те двадцать пять – тридцать секунд, пока шарик катился по виртуальному колесу рулетки, Алексей Николаевич был на удивление спокоен. Несколько раз подпрыгнув, шарик остановился.

– Двадцать, черное, четное, – произнесла виртуальная крупье, – ставки не сыграли.

– Бывает, – философски произнес Барский, щелкнул в воздухе пальцами и поставил уже двадцать долларов на «красное».

Он все еще был спокоен. А отчасти даже весел и азартен.

– Одиннадцать, черное, нечетное. Савки не сыграли.

Алексей Николаевич снова удвоил ставку и теперь на «красное» легло фишек уже на сорок долларов.

– Двадцать два, четное, черное. Ставки не сыграли… – механически, совершенно без каких-либо эмоций.

– Восемьдесят на красное, – проскрипел зубами Барский, делая очередную ставку.

Теперь он начинал испытывать некоторое волнение. Даже дыхание у него как будто перехватило слегка.

– Двадцать восемь, черное, четное. Ставки не сыграли.

– Сто шестьдесят на красное! – уже в голос воскликнул Алексей Николаевич.

В висках у него пульсировало, затылок вдруг страшно разболелся.

– Четыре, черное, четное. Ставки не сыграли, – совершенно беспристрастно сообщила виртуальная женщина.

Барский потянулся курсором мышки к своим электронным фишкам, желая в очередной раз удвоить ставку, и с ужасом обнаружил, что вместо необходимых ему сейчас для удвоения трехсот двадцати долларов в наличии у него осталось всего двести восемьдесят шесть. Он понял, что даже если сейчас выпадет «красное», по итогу всей серии ставок он окажется в проигрыше, потеряв целых двадцать четыре доллара. И все же это был еще не конец. Судьба давала ему последний шанс продолжить игру!

– Всё на красное!!! – буквально заорал Алексей Николаевич, передвигая все остававшиеся у него фишки на нарисованный на игровом поле красный ромбик.

– Последние ставки… – донеслось ему в ответ из динамиков. – Ставок больше нет…

Не отрываясь, словно загипнотизированный, Барский следил за шариком. Сердце его бешено колотилось. Казалось, еще немного, и пульсирующая голова просто взорвется, разлетаясь на кусочки и забрызгивая стены комнаты мозгами и кровью. Вот шарик начал замедлять свое движение, несколько раз перепрыгнул из одной лунки в другую…

Барский перестал дышать. Последний щелчок – и шарик встал.

– Пятнадцать, черное, нечетное… – как ни в чем не бывало, сообщила крупье. – Ставки не сыграли.

Мир остановился. Алексей Николаевич бессмысленно таращился на монитор, где в графе «Баланс» отображалось совершенно немыслимое «0$». Этого не могло быть. Этого в принципе не могло быть! Получалось, что выпало тринадцать раз подряд «черное»?!. В первой же игре на реальные деньги тринадцать раз подряд один цвет?! Но это же абсурд, нонсенс! Такого просто не может быть!..

В полной прострации он поднялся и подошел к окну. Достал из лежавшей на подоконнике пачки сигарету, закурил. Мыслей в голове не было. Вместо мыслей фоном присутствовал какой-то отдаленный звон. В голове ли звенело, в ушах ли, а может, и вовсе где-то снаружи, он не понимал. Взгляд его блуждал по снующим внизу людям, спешащим, очевидно, домой, к праздничному столу. Сердце продолжало бешено колотиться.

И вдруг за его спиной прозвучал все тот же механический голос женщины-крупье:

– Тридцать пять, черное, нечетное…

Да, он из игры вылетел и ставить ему больше было нечего, но сама-то игра все еще продолжалась. Виртуальное колесо по-прежнему вращалось, шарик прыгал, крупье констатировал:

– Делайте ваши ставки, пожалуйста… Последние ставки… Ставок больше нет…

Раздавив окурок в стоявшей здесь же, на подоконнике, пепельнице, Алексей Николаевич вернулся к компьютеру и тупо уставился в монитор.

– Два, черное, четное… – объявил компьютер.

Повалившись на диван, Барский вдруг расхохотался:

– Пятнадцать! Пятнадцать раз подряд – «черное»! И, видимо, это еще не предел. Как там было у Розенкранца и Гильденстерна? Сколько раз подряд выпал «орёл»? Сто или около того? Так, может быть, и я сейчас нахожусь в какой-нибудь пьесе, фильме или просто во сне? Ну не может же всего этого происходить в реальности. В принципе не может!

– Делайте ваши ставки, пожалуйста… Последние ставки… Ставок больше нет… – продолжала бубнить женщина в компьютере. – Одиннадцать, черное, нечетное…

– Орёл! – в истерике завизжал Барский. – Шестнадцатый раз подряд, черт меня подери! «Черный орёл»!!.

-–

ICQ History Log From:

133864706 Tages

Started on Tue Dec 31 22:58:52 2002

––

Dir 31.12.02 22:58 – Привет, Александр!

Tages 31.12.02 22:58 – Ты кто? Привет!

Dir 31.12.02 22:59 – Мы как-то пару месяцев назад общались на форуме "Киберденьги"

в теме про осознанные сновидения и внетелесный опыт.

И на "Чат-RU", в канале "Бог и Высший разум". Ты мне тогда номер своей "аськи" дал.

Tages 31.12.02 22:59 – А, привет! Как ты? Что новенького? С наступающим тебя!

Dir 31.12.02 22:59 – Спасибо, тебя тоже!

Dir 31.12.02 23:01 – Ты говорил, что можешь общаться с Богом. Или что-то в этом роде.

Tages 31.12.02 23:02 – Что, серьезно? %)))

Dir 31.12.02 23:03 – Ну да!

Tages 31.12.02 23:06 – Во я дал! Видимо, совсем бухой был! :-))

Dir 31.12.02 23:06 – Ты мне тогда дал номер ICQ. Этот.

Dir 31.12.02 23:07 – И сказал, чтоб я набрал, если мне совсем херово станет.

Tages 31.12.02 23:07 – И что? Тебе совсем херово?

Tages 31.12.02 23:07 – Прямо сейчас? В новогоднюю ночь?!

Dir 31.12.02 23:08 – Ну… Да!

Tages 31.12.02 23:10 – Чувак, ложись давай спать!

Tages 31.12.02 23:10 – Прямо сейчас ложись! Забей на все, на Новый год. И спи!

Только компьютер не выключай. Модем можешь вырубить, а комп не трогай.

Dir 31.12.02 23:12 – Ты это серьезно?

Tages 31.12.02 23:13 – Да, вполне!

Tages 31.12.02 23:14 – Ладно, извини, мой автопилот заруливает на дозаправку.

С Новым годом тебя, брат! И не парься! Ты все правильно делаешь. Давай пока!

Dir 31.12.02 23:22 – Извини, у меня тут маленький сбой был. "аська" дурит…

Dir 31.12.02 23:25 – Ладно, спокойной ночи! И с Новым годом!..

––

Алексей Николаевич лежал на диване, полуприщурив глаза. В комнате было темно, предметы и мебель казались туманными и расплывчатыми. Словно из черного бархата. Где-то за стеной пробило двенадцать раз, а на улице, точно напротив его окна, вдруг разразился взрывами и треском праздничный новогодний салют, заливая то зеленым, то красным, то желтым светом всю комнату. Барский дернулся, будто его ударило электрическим током, натянул одеяло на голову, но с дивана своего не слез. Так и валялся большим бесформенным кулем.

«…колесо, колесо, колесо – неслось откуда-то, монотонно и заунывно, – колесо, колесо, колесо…»

– Колесо, – всхлипнул Алексей Николаевич и, высунув из-под одеяла нос, тоскливо посмотрел в окно.

Со всех сторон его обступали бетонные коробки, собранные из заранее готовых блоков очевидно второпях и очевидно как попало. Гигантским фаллосом возвышалась над домами темная заводская труба, а прямо над трубой, словно намереваясь упасть в ее жерло, застыл молодой, едва народившийся месяц-самоубийца. Он да яркая искрящаяся звездочка на фоне черного неба – вот и все украшения этого вечера. Новогоднего вечера!

«Странно, – промелькнула где-то на периферии сознания мысль, – луна сейчас должна быть в убывающей фазе, да и вообще где-то под горизонтом. Не может она висеть так высоко в этой фазе здесь и сейчас». Впрочем, мысль эта тут же растворилась, затерявшись среди других мыслей. Ну до луны ли ему?!.

Бледный свет проникал сквозь покрытое ледяными узорами окно и слабо освещал убогое убранство комнаты. Барский лежал на своем любимом диване и, как ему казалось, умирал. Голова у него была повязана полотенцем, в ногах теплилась грелка. Это все, что мог он себе позволить. Лекарств и малинового варенья в доме не было. Одиночество навалилось на него и сплющило его в блин.

Взгляд Алексея Николаевича скользнул по снежному узору окна. Еловые ветви оплавлялись и таяли. Открывалась крыша дома напротив, утыканная колючими антеннами, на которых сидели вороны, открывалось бледное чахоточное небо. Над черной заводской трубой поднимался столб белого пара, хвост которого, изгибаясь, уносился вдаль.

Барский вздохнул и закашлялся. Мало, мало он пожил на свете. Мало увидел, мало узнал. На столе рядом с работающим компьютером зазвенел телефон, но сил подняться с постели уже не было. Алексей Николаевич умирал. Умирала мечта. Выиграть в интернет-казино много-много денег и открыть на них свой собственный бизнес. Стать настолько богатым, чтобы вообще никогда больше не думать о деньгах и с головой окунуться в чистое творчество. Не бывать тому! Время вышло…

«…колесо, колесо, колесо…»

Комната наполнялась туманом. Белый клубящийся дым застилал все вокруг. Дым от трубы? Взгляд Алексея Николаевича перебегал с предмета на предмет. Медленнее, медленнее…

Он поднимался…

Он парил…

Рука скользнула по одеялу, откинулась в сторону и повисла безжизненной плетью. Барский ушел. На диване остался никому более не нужный футляр.

– Шарипутра, – прогремел с невероятной силой чей-то раскатистый, совершенно не человеческий голос, – форма пуста!

Издав сдавленный вопль, Алексей Николаевич вскочил и… проснулся!

– Ффух! – выдохнул он, сбрасывая одеяло на пол и потирая ладонями совершенно мокрое от пота лицо. – Сон, твою мать…

Прерывисто дыша, он испуганно обвел взглядом комнату. В полумраке мерцал монитором стоявший на столе работающий компьютер. Это был единственный источник света. Вся остальная комната тонула в сумраке. Окно оказалось плотно задернуто шторой, и никакой луны, звезд, заводских труб и всего прочего не могло быть в него сейчас видно в принципе. И вообще, панельные дома и заводскую трубу было видно из окон его предыдущей квартиры. Да-да, той самой, которую он пропил. Отсюда же открывался совсем иной вид.

– Ну и приснится же херота! – Барский поднялся с дивана, подковылял к компьютеру и встал перед ним, потирая пальцами виски. – И когда я успел уснуть-то? Ничего не понимаю…

Он тупо уставился в монитор, на развернутое почти во весь экран окошко «аськи». Попытался было прочитать текст последней переписки, но совершенно неожиданно символы в мессенджере вдруг заплясали, поплыли, начали меняться и перемещаться, словно мелкие насекомые, снующие по лесной поляне. Вместо осмысленного текста перед его глазами возникла какая-то разноцветная галиматья, прочитать которую было в принципе невозможно.

Затем по экрану замельтешили серые полосы, и Барский вдруг понял, что перед ним не открытое окно ICQ, а окошко неизвестного видеоплеера. Точнее, перед ним было что-то вроде гибрида – мессенджер, но в котором можно было общаться по видеосвязи. В природе, насколько он знал, ничего подобного еще не существовало, а если бы и существовало, то где-нибудь в буржуйнете, но уж никак не у нас. У нас ни один провайдер не смог бы предоставить такого качества связи, чтобы через Сеть можно было общаться в видеоформате. Ну или заломили бы за подобный трафик цену, которую мог бы позволить себе разве что миллионер.

И все же перед ним был именно видеомессенджер. Факт! Барский понимал это каким-то шестым чувством, но понимал и осознавал вполне четко. На экране транслировалась небольшая лесная полянка. В самом ее центре возвышалось нечто вроде громадной каменной глыбы (в форме перевернутого тетраэдра). Всмотревшись пристальнее, Алексей Николаевич различил возле камня очертания человеческой фигуры. Скрестив на манер индийских йогов ноги, человек (если только это был человек) сидел у основания камня. Из-за темноты и сравнительно низкого качества потокового видео ни лица, ни деталей его одежды разобрать не представлялось возможным. Отчетливо было ясно только то, что одет он в черный балахон, а лицо этого странного типа прикрывал приспущенный капюшон.

– Присаживайся, нам предстоит разговор, – то ли прохрипело в колонках, то ли прогудело у Алексея Николаевича непосредственно в мозгу.

Алексей Николаевич сел.

– Кто ты? – испуганно спросил он. – Ты моя смерть?

Существо по ту строну экрана негромко рассмеялось:

– Ну, можно сказать и так. Я всегда был рядом с тобой, всегда видел, слышал и чувствовал все, что ты делал в этой жизни. Ты меня не воспринимал, не видел и не слышал, но я тебя воспринимаю и ощущаю все время! Именно я незримо вел тебя, подталкивал к тем или иным действиям, направлял, создавал вокруг тебя нужные условия и ситуации…

– Ничего не понимаю, – пробормотал Барский, – я что, все-таки умер? По-настоящему?! И это был никакой не сон, а… Смерть?..

– Разумеется нет, – снова рассмеялся человек(?) на видео. – Ты ведь продолжаешь мыслить, разве не так?

– Я в другом измерении, да? Или в компьютерной игре?.. Где я?!

– Ты там же, где и был, в своей комнате. В коммуналке, которую снимаешь. Дрыхнешь вон на своем диванчике. Оглянись…

Алексей Николаевич осторожно, очень медленно повернул голову и… вздрогнул. Он увидел себя лежащим на диване. Увидел со стороны! Его было два. Один – сидел сейчас в кресле за компьютером, а второй – лежал на диване и, открыв рот, похрапывал.

– Когда ты действительно умрешь, – пафосно изрек виртуальный гость, – то растворишься во мне и сольешься со мной, дополняя меня собою. Но это произойдет позже, не сейчас. Сейчас ты просто спишь и осознаешь сам факт того, что находишься в сновидении.

– Я в осознанном сновидении! – понял наконец Барский и посмотрел на свои растопыренные пальцы рук.

– Да, именно так.

– Но кто же ты такой? Если не смерть…

– У меня много имен, – прозвучало в ответ, – так много, что фактически я остался без имени.

– Ты – это Бог?

– Нет, – казалось, голос смеется. – Ты Бог, а я – это Ты. А ты сейчас находишься в осознанном сновидении. В данном случае и в текущей ситуации это был единственный способ для нас обоих установить полноценную двустороннюю связь.

– Так кто ж ты, наконец? – цитатой из «Фауста» ответил Барский, видя, что ночной гость уклоняется от прямого ответа, и пытаясь хотя бы так, через иронию и юмор, вывести его на откровенность. – Как мне тебя называть, как к тебе обращаться?

Испуг его почти полностью прошел. Появилось даже какое-то понимание происходящего, осознание и… полное принятие!

– Я являюсь Индивидуальной живой Душой, твоей сущностью, твоим «высшим Я», если тебе так будет угодно, – прозвучало в ответ.

И далее уже совсем фамильярно:

– Ты, Лёха, есть лишь моя очередная инкарнация, не более. И, как я уже объяснил, когда ты действительно умрешь, то растворишься во мне, сольешься со мной, дополняя меня собою. Впрочем, не утрачивая при этом своей нынешней индивидуальности, а, напротив, расширяя ее до своего истинного (то есть до моего) уровня.

Выдержав короткую паузу, ночной гость дополнил:

– А называть меня можешь как угодно. Да хоть «высшим Лёхой».

Оба рассмеялись.

– Ну или, чтобы тебе было проще, обращайся ко мне: «Лайт».

– Это, типа, «свет», «огонь»? – уточнил Барский.

– Да, типа того. Типа я просветленный. – «Высший Лёха» сделал характерный жест рукой, изображая «пацанскую распальцовку», и Алексей Николаевич почему-то окончательно расслабился после этого, уловив в данном жесте открытую самоиронию. – Не учителем же тебе меня звать, не гуру и не сенсеем. Хотя, по сути, вступая с тобой в контакт и устанавливая двустороннюю связь, я именно в этой роли сейчас и оказываюсь.

– И ты правда помнишь все мои… свои… мои(!) прошлые жизни?

– Конечно! И планирую будущие.

– Но почему же я, именно я(!), – Алексей Николаевич ткнул себе в грудь указательным пальцем, – их не помню?

– Потому что тебе и незачем их помнить. Ты всего лишь мой аватар. Конкретно в этой жизни у тебя есть определенная цель, установленная мной миссия. И если бы ты помнил свои прошлые жизни, а тем более имел бы со мной всегда двустороннюю связь, это только навредило бы тебе. Ведь тогда ты, по сути, являлся бы мною. Тогда ты был бы не Алексеем Николаевичем Барским, писателем и кочегаром, обычным человеком тысяча девятьсот семьдесят первого года рождения, а тем, кем являюсь я. Бессмертным и вечным существом, прошедшим в своем развитии стадии минерала, растения, животного, а затем прожившего тысячи жизней уже в форме человека.

– Но разве это было бы плохо?

– Для реализации этой конкретной миссии – да, очень плохо! – Лайт рассмеялся. – Ты, даже не обладая реинкарнационной памятью, воспринимая себя существом смертным, и то умудряешься косячить со страшной силой, совершенно не ценя данную тебе жизнь.

Алексей Николаевич промолчал. Несколько лет назад, когда он еще состоял в Союзе писателей, ему на рецензию приносил свой рассказ местный начинающий автор, Иван Хлюпов. Щупленький такой студентик, историк, кажется. Рассказ назывался «Избранник». Так вот, по сюжету этому самому избраннику высшие силы сохранили реинкарнационную память, чтобы он помнил свои предыдущие жизни. Занимался этот избранник неким поиском свободы, переходя из мира в мир, из одного тела в другое. Но суть не в этом. Суть в том, что на определенном этапе этот крендель вдруг начал совершать одно самоубийство за другим, чтобы «ускорить процесс», как он сам думал. Естественно, высшим силам такое самоуправство не понравилось, и его быстренько выдернули туда, наверх, дабы пожурить, вправить мозги, ну и все такое.

– Вот-вот, – покивал головой Лайт, явно уловивший его мысли. – А еще можешь почитать книжку Филипа Фармера «Мир реки». Обычная фантастика, конечно, но по сюжету там людям тоже была оставлена «реинкарнационная память», и, перестав бояться неизвестности смерти, они начали массово злоупотреблять самоубийствами, едва сталкивались с какой-либо проблемной жизненной ситуацией. Там это называлось воспользоваться «Экспрессом самоубийств». Или как там у Вильяма нашего Шекспира? «…Кто бы согласился, кряхтя, под ношей жизненной плестись, когда бы неизвестность после смерти, боязнь страны, откуда ни один не возвращался, не склоняла воли…»

– Да понял я уже, понял, – замахал руками Барский.

– А представь, что тебе сохранили память о прошлых жизнях и ты помнишь, что в одной из таких прошлых жизней ты был Гитлером или Чикатило, – не унимался Лайт. – Помнишь все то, что они натворили, но при этом осознаёшь, что натворил это именно ты. Каково тебе жилось бы с таким вот жизненным багажом?

– Но ты-то помнишь, и ничего, – попытался возразить Алексей Николаевич.

– Я – это совсем иное дело. Я гораздо продвинутее и совершеннее, чем ты. Я воспринимаю весь мировой контекст бытия неразрывно и для меня все прошлые локальные жизни – не более чем роли. Как роли или персонажи в компьютерной игре. Согласись, это совершенно разные вещи – быть Гитлером или Чикатило или же лишь играть роли этих жутких персонажей. Ты обладаешь мизерной частичкой моего сознания и просто не вынес бы подобного груза. Вот когда умрешь и вернешься обратно в меня, когда твое сознание, не утрачивая твоей нынешней локальной индивидуальности, расширится до уровня моей индивидуальности, тогда и только тогда тебе будет позволено вспомнить и осознать все свои прошлые жизни-роли.

– То есть ты хочешь сказать, что и весь наш материальный мир – он не настоящий? – удивился Барский. – Что это своего рода компьютерная игра, симуляция?

– Да, – спокойно ответил Лайт, – но персонажи этой игры не должны об этом знать и догадываться, пока находятся внутри самой игры.

Барский задумался. Выходит, наш материальный мир всего лишь компьютерная игра. Прикольно: сидят два друга, Вася и Петя, за своими компьютерами и режутся в какую-нибудь кровожадную «стрелялку». В игре они бьют друг друга, обманывают, стреляют, режут, убивают. Однако когда игра закончена и они снова встречаются «в реале», то не испытывают друг к другу никакой неприязни. Они по-прежнему лучшие друзья. Более того, они со смехом и иронией могут обсуждать «в реале» свои компьютерные баталии, не испытывая при этом абсолютно никакой неприязни друг к другу!

Получается, что материальный мир – это своего рода «полигон», на котором происходит «испытание и обкатка» Духа? Проблема лишь в том, что 99,9 % человечества (99,9 % игроков), находясь в этой игре (то есть живя в материальном теле), начинают полностью отождествлять себя со своими виртуальными персонажами, а игровой, виртуальный мир – принимать за истинный. Отсюда и все непонятки! Отсюда и нетерпимость друг к другу, отсюда и непонимание – «почему в мире столько несправедливости, страдания, жестокости, зла, боли, низости, мерзости?!» Отсюда и горькие сетования на все это…

Но стоит лишь вспомнить, что ты – это не твой виртуальный (компьютерный) клон, а Бессмертный Дух! Стоит лишь вспомнить, что и твои противники/оппоненты/враги по жизни – не виртуальные (компьютерные) клоны, а такой же точно Бессмертный Дух, как все сразу становится на свое место. И ты понимаешь, что все это «мировое зло», все эти – боль, страдания, жестокость, несправедливость, низость, мерзость – не настоящие! Настоящий – именно Дух! А Духу не может повредить ни-че-го!..

– Именно так, – удовлетворенно кивнул Лайт, снова прочитав мысли Барского как свои собственные. – Вспомни хотя бы ту же «Бхагавадгиту». Когда на поле Курукшетра выстроились друг перед другом две армии (Пандавов и Кауравов), готовые сразиться в смертельной схватке (напомню, и те и другие были, по сути, одним кланом, были родственниками!), Арджуна сначала не желал вступать в битву. Он видел перед собой своих сородичей и не хотел убивать их. Именно тогда Кришна (являвшийся в этой битве колесничим Арджуны) поведал ему свое Великое Учение, убедив вступить в бой и сразиться с противником. Почему? Да потому, что он видел истинную природу живого существа! Душа – это и есть человек, тело – лишь инструмент этой души. Кришна объяснил Арджуне, что в какие бы битвы ни вступали между собой локализованные во времени и пространстве живые существа, все их действия в конечном итоге оказываются направленными на развитие и совершенствование Бога (Абсолюта), а значит, и их самих. Любое действие, любое событие работает на всеобщее благо!

– Выходит, стремление видеть этот материальный мир «розовым и пушистым» наивно и даже вредно? – удивленно пробормотал Алексей Николаевич. – Получается, он совсем не для «розовости и пушистости» создан, а очень даже наоборот?

– Этот материальный мир никогда не будет «розовым и пушистым», – развел руками Лайт и добавил: – Он лишь «компьютерная игра» (испытательный полигон). Малоразвитые души «играют» здесь в кровожадные стрелялки, более развитые проходят интеллектуальные квесты или стратегии. Самым продвинутым открывается истинная природа вещей, и тогда они перестают играть, а становятся просто наблюдателями…

– «Травоядные» играют здесь в «дочки-матери», – продолжил выстраивать аналогии Алексей Николаевич, – а «хищники» играют здесь в «охоту» и «войнушку».

– Да. Но все, кто находится здесь, именно играют, не более того. За исключением тех особо продвинутых, что всего лишь наблюдают за игрой, сами не принимая в ней участия. Потому и нужно относиться ко всему происходящему здесь именно как к игре, не более того. Пойми это – и желание абсолютизировать материальный мир, желание превратить его в «Эдем», в «рай на земле» исчезнет! Каждый, и кровожадный Чикатило, и благочестивая Мать Тереза, – все проходят здесь свои уроки. И то и другое одинаково важно и необходимо для развития Духа.

– Все это замечательно, но почему ты вдруг вышел со мной на контакт и почему рассказываешь мне, своему аватару, ограниченному персонажу компьютерной игры, все это?! – засомневался Баркий. – Ведь, следуя твоей логике, я не должен ничего этого знать! Я должен оставаться внутри игры, ощущать ее как единственно возможную реальность и тупо прыгать на веревочках, за которые ты меня дергаешь! Разве не так?..

– Так, – рассмеялся Лайт. – Вот только это не я вышел на контакт с тобой. Это именно ты достучался до меня «снизу». Разве не ты еще со школьной скамьи интересовался вопросами философии и допытывался до «смысла жизни»? Разве это не ты уже пятнадцать лет увлекаешься всевозможными оккультизмами, эзотерикой и прочими «странными» вещами? Разве не ты практикуешь осознанное сновидение последние десять лет и временами, надо признать, у тебя это хорошо получается…

– Но я всегда полагал, что осознанное сновидение – это не более чем ментальное моделирование, – перебил его Алексей Николаевич. – Я всегда был уверен, что все происходящее в осознанном сне – это плод работы моего мозга!

– Неправда! Ты действительно так думал… в самом начале практики. Но в последние годы стал понимать это явление гораздо глубже. А совсем недавно тебе на это прямым текстом указали в одной из переписок на хорошо известном тебе форуме.

Лица Лайта по-прежнему не было видно, но Алексею Николаевичу почему-то казалось, что, произнося это, он хитро прищуривается или даже улыбается.

– Да, действительно… – несколько смутился он. – Собственно, я и в сегодняшнем осознанном сне оказался именно с подачи того самого человека, как мне кажется…

– Верно, все именно так! И с каждым десятилетием таких, как вы, будет появляться все больше и больше. Время приходит к этому. Человечество постепенно начинает меняться. Все больше людей просыпаются и видят тупик материалистического мировосприятия.

– Это связано с тем, что наконец-то и наука вплотную занялась изучением осознанного сновидения? – осторожно спросил Барский. – Ведь вплоть до XIX века сама возможность обретения дневного сознания во время сна напрочь отвергалась наукой! А серьезно этими вопросами и вовсе занялись лишь в 60-х годах XX столетия, если не позже.

– Скорее наоборот, это наука была вынуждена заняться изучением феномена осознанного сновидения, так как уж слишком массовым стало данное явление. Настолько массовым и популярным, что игнорировать его дольше было просто невозможно. А так, практики выхода в осознанный сон (и через него в «тонкие миры») были известны людям еще с глубокой древности. Особенного мастерства в этом достигли древние даосы и буддисты. Правда, тогда это знание было доступно лишь немногим избранным. А сейчас, как я уже пояснил тебе, оно становится буквально массовым увлечением.

– И все же, – не унимался Алексей Николаевич, – получается, что я «избранный»?

– Нет! – разразился хохотом Лайт.

– В этом, я имею в виду наш с тобой контакт, есть какой-то высший смысл?

– Не знаю. Наверное, нет. Просто так сложились обстоятельства. Совпало несколько факторов. Плюс ты оказался в нужное время в нужном месте и в подходящем для этого состоянии. Считай, что тебе просто сильно повезло. Невероятно повезло!

– Но мы ведь еще увидимся? – с надеждой в голосе спросил Барский. – Это ведь не последний наш контакт? Я надеюсь, теперь мы будем с тобой общаться на постоянной основе?

Лайт не ответил. Изображение на экране монитора стало мерцать, как будто связь резко ухудшилась и вот-вот разорвется.

– Последний вопрос! – заорал Барский, прильнув к монитору. – Скажи мне, почему я проиграл в этом чертовом интернет-казино?! Ведь это ты вел меня все последнее время. Ты свел меня с Нышем, с твоей подачи Ныш раскрыл мне секрет игры на рулетке. И в реальное казино меня перестали пускать тоже не без твоего вмешательства, я верно понимаю? Ты все сделал, чтобы засадить меня за виртуальную рулетку и… В первой же игре я все спустил до копейки! Почему?!.

– Ты что, до сих пор не понял? – Голос Лайта продирался сквозь шорох, скрипы и прочие помехи, то усиливающиеся, то ослабевающие. – Ни в одном интернет-казино в принципе невозможно регулярно выигрывать. Программа рулетки мониторится и контролируется. Как только игрок начинает применять стратегию «мартингейл», запускается специальный скрипт, и может выпасть хоть двадцать, хоть сто раз подряд один и тот же цвет.

– Но что же мне делать теперь?!

– Ты можешь свое поражение в онлайн-казино обернуть себе на благо. Подумай, как это сделать. Любая неудача – это предоставляемый человеку шанс свыше! Подумай… И если поймешь, это может изменить в финансовом плане всю твою дальнейшую жизнь. Ведь именно в этом и состоит одна из основных задач твоей текущей жизни: понять секрет материального благополучия, секрет денег и природу богатства…

Треск усилился, по экрану побежали полосы. Окошко программы вдруг превратилось в обычный ICQ-пейджер. Лайт исчез. Было понятно, что сеанс связи закончен.

В то же мгновение Алексея Николаевича потянуло к дивану, на котором продолжало посапывать его физическое тело. Он, словно надувная резиновая кукла, оторвался от пола, поднялся к потолку и, развернувшись лицом вниз, завис точно над своим физическим двойником. Какое-то время повисел так, покачиваясь из стороны в сторону. Затем раздался громкий сухой треск, в одно мгновение ракурс изменился, и он увидел себя уже снизу, парящим под потолком. Затем двойники схлопнулись, слились воедино, и Алексей Николаевич проснулся. На этот раз уже по-настоящему.