В день погожий, в ночь ненастья —

Кто-нибудь рожден для счастья.

Для кого рожденье – счастье,

Для другого – лишь напастье.

Уильям Блейк

Автобус сломался, не доехав двух остановок до конечной. Влетел передними колесами в рытвину, провалился, уперся бампером в асфальт и остался стоять. Всколыхнувшаяся и прильнувшая было к окнам пассажирская масса взволнованно загудела. А когда окончательно стало ясно, что дальше транспорт не пойдет, повалила на выход.

«Ну вот, муха б***ская, – с досадой подумал Алексей Николаевич, одним из последних покидая теплый салон. – Мало того что на смену опоздаю, еще и под дождем шлепать придется».

Оказавшись на улице, он высморкался, поднял воротник плаща и, не переставая чертыхаться, побрел по обочине, так как тротуары в этой части города почему-то отсутствовали. Помимо всего прочего, было жаль напрасно отданных за билет пяти рублей.

Тяжелая дверь проходной поддалась не сразу. Алексею Николаевичу пришлось ухватиться за ее грязную скобу обеими руками, несколько раз хорошенько рвануть на себя, и только после этого он сумел протиснуться через узкую щель внутрь. Дверь тут же с треском за ним захлопнулась. Ржавая пружина звякнула.

– Так, Николаич, опять оп-паздываем? – высунулся из своей будки охранник, трезвый и хмурый.

С улицы просигналили. Охранник отошел от стола и принялся щелкать переключателями. Через серое запыленное окно Алексей Николаевич видел, как медленно отползают в сторону металлические ворота. Клубок спутанной колючей проволоки на них трепыхался словно большой мохнатый паук. Щелкнул тумблер, машина въехала на территорию базы, и ворота медленно поползли обратно. Паук из колючей проволоки, за что-то зацепившись, свесился набок.

– Ну, так какого хрена оп-паздываем, гражданин? – переспросил охранник, возвращаясь к столу.

На сей раз в вопросе его звучала снисходительная ирония.

– Отвали, Свистунов, не дави на психику. – Алексей Николаевич взмахнул пропуском и, крутанув турникет, вошел на территорию предприятия.

Несмотря на сумерки, наступившие несколько раньше обычного из-за обложивших город дождевых туч, фонари до сих пор не горели. Пару раз наступив дырявым ботинком в скопившиеся на плохо заасфальтированной дорожке лужи, Алексей Николаевич отметил, что трезвый образ жизни Свистунову на пользу явно не идет. Зажигать вечером фонари было его прямой обязанностью. Еще он подумал, что дырявый башмак давно следовало выкинуть на помойку или, в крайнем случае, отнести в ремонтную мастерскую. Вот только финансов на покупку новой обуви, равно как и на ремонт старой, у него, увы, в настоящее время не было. Внимательно глядя под ноги, Алексей Николаевич пересек темный двор, распахнул незапертую решетку и вошел в котельную.

– Ну, ты чего, блин! Оборзел, что ли, в конец? – с порога накинулся на него сменщик, уже давно переодевшийся и поджидающий Барского у самого выхода.

– Привет, Коля, – виновато отводя глаза в сторону, поздоровался Алексей Николаевич. – Автобус сломался, я тут ни при чем. Две остановки пешком отмахал. Видишь, нитки сухой не осталось.

– А меня это колышет?! Не можешь на автобусе, ездий на тачке. Я уже давно дома должен быть, а из-за тебя торчу тут, как кость в заднице!..

Он свирепо сверкнул глазами.

– Ладно-ладно. – Алексей Николаевич снял мокрый плащ и повесил его поближе к остановленному, но все еще теплому котлу (образ торчащей из задницы кости зацепил его воображение за живое), – в следующий раз приду на полчаса раньше.

– Раньше… – проворчал, успокаиваясь, сменщик. – Вовремя надо приходить, тогда и про автобусы врать не придется.

Продолжая коситься на Алексея Николаевича, он шагнул к двери, ударился о запертую створку и, ругнувшись «бл***ю», вышел на улицу, так и не попрощавшись.

– Тоже юмор, – пожал плечами Барский.

Переодевшись в рабочий комбинезон, он первым делом набрал в старенький металлический чайник воды и водрузил его на электрическую плитку. Остановленная котельная производила довольно странное впечатление. Словно внезапно опустевший павильон железнодорожного вокзала или брошенная обитателями деревня. Алексей Николаевич прошелся взад-вперед, с важным видом осматривая свое хозяйство, затем уселся за операторский стол и, достав из ящика сменный журнал, принялся его заполнять.

«Котельное оборудование, запорная арматура, газопровод и взрывные клапана в норме. В наличии: электрическая плитка, фонарь и зарядное устройство к нему. Никаких происшествий за время дежурства не произошло». Стандартный набор фраз. Смену сдали, смену приняли…

Дежурить «в ночь» Барский вышел один, но, как и было положено, рядом с собственной вписал и фамилию своего напарника. Вообще-то, отопительный сезон должен был начаться две недели назад, но, так как столбик термометра ни разу за это время не опустился ниже отметки в +5 °С, ночью, когда пар для производства был не нужен, котлы стояли, а потому дежурить они с напарником выходили по одному, поочередно предоставляя друг другу своеобразный «неформальный отгул».

Поставив залихватскую подпись, Алексей Николаевич засунул журнал обратно в ящик стола. Всё! На этом его обязанности заканчивались. Остававшееся до утра время можно было посвятить либо чтению книг, либо их написанию, либо же плюнуть на все и с чистой совестью завалиться спать. Сотворив чаю, он вернулся обратно к столу с дымящейся кружкой и пакетом печенья. Закурил, откидываясь на спинку операторского диванчика. Вытянул ноги, с наслаждением похрустел суставами. Возникло мимолетное желание достать из своего шкафчика магнитофон, но подниматься было лень, и он остался сидеть. Перед закрытыми глазами замелькали образы рассказа, над которым он сейчас работал. Дурацкий рассказик, по большому счету, но бросить его недописанным Барский не мог. Не в его это было правилах.

Сюжет рассказа заключался в следующем. Жили-были три брата: старший, средний и младший. Жили дружно. Младшие уважали и слушались старшего, а тот был им вместо отца. Традиционные такие семейные ценности. И вот, в возрасте двадцати пяти лет старший брат трагически погибает, а его место в семье занимает средний. Младший теперь во всем слушается его. Но проходит всего год, и умирает второй брат. Самый младший остается на этом свете один. Худо ли бедно ли, но прожил он длинную жизнь и умер в возрасте аж семидесяти лет, от старости.

Попадает он стариком на тот свет, а там его уже поджидают молодые братья. Встречаются они все втроем, но… Вот ведь парадокс, именно младший теперь оказывается среди них самым великовозрастным. Тогда как тот, что при жизни был старшим, теперь становится вдруг младше всех остальных. Ведь ему-то так навсегда и осталось лишь двадцать пять. И как двадцатипятилетний балбес будет верховодить семидесятилетним мудрым старцем?..

В общем, стоят два молодых брата и смотрят на своего поседевшего «младшенького», который, по сути, оказался из них теперь самым старшим, причем с солидным таким отрывом. «Ну, привет, сопляки, – говорит семидесятилетний дед. – Что, заждались меня здесь небось, а?» И все трое совершенно не понимают, что же им делать и как быть. «Привет, младшенький ты наш… дедушка, – отвечают два других брата и сами офигевают при этом. – Получается, теперь ты у нас самым старшим и главным будешь?..»

Ну и так далее, в том же роде. Такие вот парадоксы жизни и смерти. Такая вот современная трактовка евангельского «последние, которые будут первыми, и первые, которые будут последними».

Он уже почти полностью вжился в образы своих персонажей, когда дверь котельной распахнулась и на пороге возник Свистунов.

– Николаич, мать твою за ногу! – завопил он страдальческим голосом. – Ты чё, изверг, совсем нас там, что ли, з-заморозить на хрен решил? А ну разжигай печку, хватит храпеть.

Алексей Николаевич открыл глаза и выпрямился.

– Да вроде бы не холодно, – с надеждой в голосе возразил он.

– Какое там не холодно! Задубели, к-как на морском дне. Чё за фигня-то такая?

– Хм… Вообще-то, не положено без распоряжения энергетика или начальника котельной. Я не могу…

– Ты это, – Свистунов недобро нахмурился, – ты давай не муди. Разжигайся, тебе говорят. Г-градус давай!

Он еще немного посверлил Алексея Николаевича свирепым взглядом, после чего развернулся и вышел вон, всем своим видом давая понять, что никаких возражений после столь содержательного разговора быть не может. Раздавив окурок в пепельнице, Барский вылез из-за стола.

– Г-гнида сторожевая, – проворчал он, передразнивая заикание охранника, и подошел к щиту управления.

Минуту поколебался, после чего запустил-таки циркуляционный насос, подпитал котел и врубил тягодутьевой агрегат. Если говорить начистоту, то где-то в глубине души он немного побаивался Свистунова. Слишком уж тот был наглым, напористым и даже, если верить слухам, имел за спиной несколько ходок на зону. Приди вместо него кто другой, и Алексей Николаевич без колебаний послал бы нежданного визитера на три буквы. А тут…

Огонек зажигалки перекинулся на скомканную газету, предусмотрительно положенную на металлический совок точно под зияющим отверстием гляделки. Пламя начало быстро пожирать бумагу. Опасаясь, как бы газета не прогорела раньше времени, Алексей Николаевич торопливо снял с крюка запальник и, воспламенив его от газеты, ловко ввел через крошечное отверстие в топку. Красноватые блики заплясали внутри котла. Удовлетворенно выдохнув, он начал открывать газовые задвижки – сначала контрольную, затем основную. Один оборот, два, три…

Уровень воды в жидкостном манометре дернулся, но в тот же самый момент неустойчивый огненный язычок на конце запальника фыркнул и погас, оторванный мощным воздушным потоком. Газета на полу, превратившаяся в черный комок, догорала. Еще пара секунд, и всю процедуру розжига придется повторять заново. Алексей Николаевич резко выдернул запальник из топки, быстро поднес его к потухающей бумаге и… успел!

Стальная трубка с тянущимся от нее к газопроводу шлангом запылала в его руке олимпийским факелом. С той же стремительностью он вогнал запальник обратно в топку, в самый последний момент с ужасом начиная осознавать свою ошибку, но будучи уже не в состоянии что-либо изменить – рука двигалась по инерции. Волосы на затылке встали дыбом, и, прежде чем из груди его вырвался крик, прогремел взрыв.

Дернувшись всем телом, он проснулся. «Фу ты, бл*дь! Приснится же, блин, такое…»

Перед глазами все еще стояла адская картинка: распахнутые настежь двери котельной, выбитые взрывом окна, запальник, вылетающий из гляделки, словно гарпун из китобойного орудия, развороченная взрывом обмуровка котла и медленно оседающая цементная пыль. Кажется, еще какая-то белиберда снилась. Что-то компьютерное, не вписывающееся в контекст сновидения, постороннее, но в то же время до боли знакомое.

– Бр-р!!

Помотав головой, Алексей Николаевич обвел помещение мутным взором. Все было в полном порядке. Котел стоял на месте (…никуда не убежал, падла…). На нижней части обмуровки, образующей некое подобие завалинки, мирно спал свернувшийся клубком кот, всеобщий любимец и жуткий лоботряс. Точно под горелкой улегся, хитрая морда. Знает, где теплее. Сонно ворчал холодильник, переваривающий в своем чреве нехитрую операторскую жратву. Несколько бабочек колотились в трубку моргающей под потолком неоновой лампы.

– Слава тебе, Господи!.. – выдохнул Барский.

На операторских курсах, где обучался Алексей Николаевич, о взрывах котлов рассказывали невероятные истории. Пробитые паровым барабаном потолки и обрушившиеся кирпичные трубы, развороченные дымоходы и погребенные под обломками котельных кочегары – виновники совершенных ими же трагедий. Самым опасным считался взрыв, происходящий при подпитке парового котла, в случае глубокого упуска. Ситуация, когда вода из верхнего барабана уходит, а сам котел продолжает работать. И чем дольше он работает, тем сильнее раскаляется верхний барабан. Стоит ли говорить, что может произойти, когда проснувшийся оператор, вместо того чтобы срочно перекрыть газ и прекратить горение, в панике нажимает кнопку подпиточного насоса и подает внутрь свежую порцию воды?

Если непонятно, о чем идет речь, представьте, что вы плеснули воду из чайника на раскаленную сковороду. Вот только котел, в отличие от сковороды, сосуд замкнутый. Мгновенно обратившаяся в пар вода со страшной силой разрывает герметичную стальную оболочку, производя при этом эффект подброшенного террористами мощного взрывного устройства. Впрочем, иногда котел срабатывает не как бомба, а наподобие реактивного снаряда.

Нечто подобное приключилось в одном небольшом колхозе, куда для запаривания силоса из города приволокли переносной паровой агрегат – здоровенную бочку с трубой и на полозьях. Осень, холодно… Дабы понапрасну не мерзнуть, деревенские умельцы оборудовали лежанку прямо на этой бочке. Ночью котел работает на автомате, а оператор лежит себе сверху и дрыхнет. Беспечные сельские жители! Ну как можно доверять свою жизнь безмозглому автомату?! Вода из котла ушла, около часа он работал, будучи абсолютно пустым, а потом очнувшаяся вдруг автоматика решила открыть подпиточный клапан…

А кочегар запузыривает себе. Ему и в голову никогда не приходило, что автомат создан вовсе не для того, чтобы полностью заменить собой оператора.

Пришедшие наутро колхозницы долго не могли понять, куда это подевался кочегар, да еще вместе с котлом, и почему в стене зияет дыра, через которую видно покрытое первым снежком колхозное поле. Не сразу это сообразило и прибывшее на место происшествия начальство, пока не вылезло через дыру и не обнаружило котел посреди чистого поля, в сотне метров от фермы. В сторону деревни от котла тянулась цепочка свежих следов.

– Проснулся, подлец, понял, что смена кончилась, и ушел домой, – констатировал один из начальников, взглянув на часы.

И хотя приснившийся Алексею Николаевичу взрыв нельзя было отнести к категории особо опасных (на кочегарском жаргоне он и назывался-то вполне безобидно – «хлопок при розжиге»), хорошего сие сулило мало. Выбитые стекла, развороченная обмуровка, заваленное мусором и цементной крошкой помещение котельной… Ну и, как следствие, лишение премии до конца года, а то и вовсе увольнение по статье. Словом, проснуться и обнаружить, что все это только сон, было большим облегчением. Полная противоположность тому, когда тебе снится найденный дипломат с американскими деньгами или горшок скифского золота. Тогда просыпаться совсем не хочется, ты делаешь нелепые попытки ухватиться за ускользающее сновидение, а проснувшись-таки, сетуешь на судьбу, преподносящую тебе подобные подарки исключительно во снах.

Выцарапав из пачки новую сигарету, Алексей Николаевич закурил. Дым тоненькой струйкой потянулся вверх. «Интересно, – подумал он, – к чему мне приснился этот кошмарик? Объективных причин для беспокойства как будто бы нет. Разжигаюсь я всегда аккуратно, не то что некоторые. Не такой я дурак, чтобы в случае отрыва пламени повторять розжиг, предварительно не провентилировав топку. Не новичок, слава богу. Семь лет уже этой херней занимаюсь. Да и запускать котел до утра нет никакой необходимости. Прохладно, не спорю, но температура-то плюсовая. Так что…»

Дверь котельной с треском распахнулась, и на пороге возник Свистунов.

– Николаич, едят тебя мухи! – заорал он. – Ч-чё за фигня-то такая, а? Ты топить сегодня думаешь или нет? З-задубели, аки бесы в проруби!

Несколько секунд Алексей Николаевич смотрел на Свистунова с выражением крайнего замешательства и чуть ли не ужаса.

«Это что же такое? – замигало у него в мозгу. – Это сон в сновидении, да?..»

Однако реальность происходящего не вызывала никаких сомнений, и волей-неволей гипотезу о многослойных сновидениях пришлось откинуть.

– Ты чего? – невольно понижая голос, спросил Свистунов.

По всей видимости, выражение лица Алексея Николаевича его весьма озадачило.

– Как п-привидение увидел, честное слово.

– Ничего, – ответил Барский. – Так, показалось…

– Ну дык к-как насчет отопления?

– Никак. Без распоряжения начальства разжигаться не буду! Замерз – звони энергетику. Только сразу хочу предупредить, что разрешения на розжиг он не даст. Они сейчас каждый кубометр газа экономят.

– Т-ты это, – еще интенсивнее заикаясь от злости, проскрипел Свистунов, – т-ты д-давай н-не муди. Р-разжигайся, тебе говорят. Г-градус давай!

– За градусом можешь в магазин сбегать, – без наезда, но довольно твердо ответил Алексей Николаевич, – благо работает он до десяти. А запускать котел раньше семи утра я не буду. Не имею права! Меня за перерасход газа премии лишат.

Свистунов принялся было сверлить его взглядом, понял, что ничего не высверлит, развернулся и вышел вон, кинув на прощанье:

– Ну, п-погоди, сволочь! Опоздаешь ты еще р-раз у меня. Мигом в директорском черном списке окажешься.

Под черным списком подразумевался выдуманный директором «журнал опозданий», в который охрана должна была заносить всех, кто явился на работу хотя бы на пять минут позже установленного времени. На операторов котельной данная директива не распространялась, так как работали они по графику и время пересменки, равно как и распорядок дежурств, устанавливали для себя сами, на общем собрании. Следовательно, угроза Свистунова была не более чем угрозой, и никаких реальных рычагов давления на котельную у охраны не имелось.

Заперев на щеколду с треском захлопнувшуюся дверь, Алексей Николаевич подошел к зеркалу и посмотрел на свое отражение. Посмотрел с чувством глубокого самоуважения. Никогда раньше перечить Свистунову он не решался.

Налив себе еще чаю, он сел на диван. Хотел вернуться к обдумыванию рассказа, но взбудораженные одержанной победой мысли перепрыгивали с темы на тему, упорно отказываясь сосредотачиваться на главном. Вспомнился провал на собрании местного союза писателей, где подавляющим большинством голосов было отвергнуто предложение о публикации его книги в единственном местном издательстве. Вспомнились дырявые ботинки и глубочайший финансовый кризис, в котором он пребывал последние несколько лет. Вспомнился пустой холодильник дома…

«Э-эх, ну почему так все плохо? – вздохнул Алексей Николаевич, отхлебывая из кружки. – Я ведь не лоботряс, не бездельник какой. Да и не дурак, по большому счету. Возможно, не гений, но уж и не бездарность, это точно. И вообще, человек с высшим образованием и несомненным литературным талантом прозябает в котельной и никому до этого нет дела! Что ж за страна-то у нас такая? Где-нибудь в Америке или Европе я бы не знал, как отбиться от назойливых литагентов, а тут… Пишешь, пишешь, и никакого толку. Сплошная нервотрепка, безденежье и головная боль. Да еще уроды всякие достают… Градус ему давай! Мне бы вот кто чего дал… Пусть даже и градус…»

Он не заметил, как снова уснул. А когда проснулся, пора было действительно разжигать котел, переодеваться и сдавать смену.

– - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - -

From : Алексей Барский dir @ mail.ru

To: Dmitry KUZMIN info@vavilon.ru

Date: Sunday, October 20, 2002 1:06 AM

Subject: Сотрудничество

– - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - -

Здравствуйте, Дмитрий!

Я – начинающий автор. К настоящему моменту мной написано, сверстано и подготовлено к изданию три книги. К сожалению, я столкнулся с такой проблемой, как поиск издателя, готового помочь в осуществлении разработанного мной литературно-издательского проекта.

Досадно, когда благие начинания рушатся из-за такой мелочи, как отсутствие связей и личных знакомств с людьми, осуществляющими в нашей стране выпуск книг и знакомящими читателя с тем или иным автором! Именно по этой причине я решился обратиться за помощью к Вам.

К данному письму приложен файл, в котором дается подробное описание разработанного мной литературно-издательского проекта. Не могли бы Вы уделить мне некоторое время и, ознакомившись с проектом, сообщить, в состоянии ли Вы оказать мне ту или иную помощь (помочь словом или делом)?

Заранее благодарен Вам.

С уважением,

Барский Алексей Николаевич

– - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – -

На последние тридцать рублей он купил двухлитровую пластиковую бутылку «Янтарного» пива. Еще в бумажнике валялась какая-то мелочь, даже не пересчитывая которую было ясно – на курево не хватит. К счастью, в пачке оставалось несколько мятых сигарет, и, выйдя из магазина на улицу, Алексей Николаевич закурил. Сон на смене – не сон. Глаза слипались, но, прежде чем отправиться домой, ему хотелось забежать к Змееву. Собственно, именно из-за этого и потратился на пиво. У Змеева он надеялся занять пару сотен до аванса, так как жить все-таки было на что-то нужно. Ну а заходить к человеку пустым не совсем прилично. Лишь бы тот еще не удрал в свой вонючий институт на работу.

– А-а, это ты… Ну, заходи! – На Змееве был домашний тренировочный костюм, и, судя по всему, ни в какой институт удирать он не собирался. – Из котельни?

– Угу. – Алексей Николаевич разулся, снял плащ и, протопав на кухню, поставил пиво на стол. Удивленно присвистнул.

Стена, отделявшая кухню от спальни, была проломлена. Рядом с прямоугольной дырой более или менее правильной формы лежали инструменты: кувалда, топор, изогнутая монтировка и непонятное хитроумное приспособление в виде гигантского долота. Обломков стены, равно как и прочего строительного мусора, не было. Очевидно, кто-то уже успел прибраться. В стене напротив, отделяющей спальню от кабинета, зиял еще один пролом, а возле балконной двери была свалена груда кирпичей.

– Это что за погром? – поинтересовался Алексей Николаевич. – Прямо как после хорошей пьянки. Разве что не наблевано.

– Не обращай внимания, – отмахнулся хозяин квартиры, – ремонт. Я тут небольшую перепланировку затеял. Надоело однообразие. А ты каким ветром?

– Как обычно, – смущенно отводя глаза, вздохнул Барский. – Понимаю, что надоел, но больше обратиться не к кому. Выручай!..

– Сколько? – обреченно спросил Змеев.

– А сколько не жалко?

Взяв с телефонной полочки пухлый бумажник, Николай Петрович наугад вытянул из него денежку и протянул пятисотенную купюру гостю.

– Пасиба! – кивнул Алексей Николаевич, пряча банкноту в карман. – Через полторы недельки отдам. Если под автобус не попаду.

– Уж сделай такую милость.

Усевшись напротив, Змеев содрал с бутылки колпачок.

– С утра принял – весь день свободен, – с сомнением изрек он.

Барский приволок от раковины два бокала. Вспороли консерву со шпротами. Выпили по кружечке, заедая жирными балтийскими рыбками. Неожиданно очнувшееся радио пропикало девять.

– Проводок отклеился, – пояснил Змеев, – то запоет, то сдохнет.

– А чего ты здесь перекраиваешь? – спросил Алексей Николаевич, указывая на изуродованную стену.

– Арки будут. А там, где сейчас двери, заложу кирпичом.

– Зачем?

– Хочу!

Алексей Николаевич наморщил лоб, пытаясь представить, что из всего этого получится. Картина, которую нарисовало воображение, вышла довольно впечатляющей. Роскошная будет квартирка, это уж точно. Прямо хоть лакеев возле этих арок выставляй. А в центре комнаты фонтан с золотыми рыбками расположить надо. Только вот как-то низковато…

– Если б еще потолок поднять сантиметров на семьдесят, – поделился он своими впечатлениями, – совсем было бы зашибись. А то плющит как-то, деформирует. Пространства не чувствуется.

– Соседи не согласятся, – ответил Змеев. – Если я потолки подниму, им там на четвереньках ползать придется.

– М-да… Что б я так жил! – Алексей Николаевич вздохнул.

Почему-то стало невыносимо грустно. Тридцать один год существует он на этом свете и до сих пор не сумел приспособиться к окружающей его действительности. Дерево не вырастил, змею не убил. Все его задумки так и остались лишь задумками. И вообще, живет как последний раздолбай. Ни семьи, ни нормальной работы. Ботинки новые и то второй месяц купить не может. Не сегодня завтра подошва отвалится, и что тогда прикажете делать? Подвязать веревочкой, замотать изолентой или босиком на работу ходить? «Где я только шлялся, когда Бог мозги раздавал?!» – грустно подумал он.

– Алёшка, ты можешь представить себе такую ситуацию?.. – заговорил Змеев.

– Какую «такую»?

– Представь себе, что ты оказался в совершенно незнакомом городе. Без денег, без документов, без жилья. Словом, гол как арбуз, а вокруг чужие незнакомые люди, которым на тебя глубоко начхать.

– Ну и?.. – нахмурился Алексей Николаевич.

– Нет, ты представь!

– Да зачем это? Фигня какая-то!

– Давай-давай. Включай воображение. Потом объясню.

– Ну, представил, – нехотя согласился Барский.

– А теперь ответь, что бы ты стал делать в подобной ситуации?

– Хм… делать?

Сообразив, что просто так ему не отвертеться, и вспомнив про пятисотрублевую бумажку в заднем кармане джинсов, Алексей Николаевич возвел глаза к потолку. Ситуация получалась и в самом деле дерьмовая. Прямо хоть в петлю лезь. Умеет Колян задачу поставить, ничего не скажешь.

– Я бы ограбил банк, – выдал он первое, что пришло в голову.

– Один и голыми руками? – хихикнул Змеев. – И прямо так вот с ходу, без подготовки?

– Ну, за недельку-другую разнюхал бы, что к чему, добыл пистолет и ограбил.

– А где бы ты жил эту недельку, что жрал бы и как «добывал» оружие?

– Да зачем тебе это надо?!

– Потом скажу, – раздельно произнес Николай Петрович, пододвигая Барскому наполненную кружку.

«Ладно, – мысленно начал рассуждать Алексей Николаевич, – если нельзя грабить банк, попробуем решить задачку иначе…» Ему вспомнился раздел психологии, изучающий механизмы мышления, в частности подходы к решению проблемных ситуаций. Что-то из университетского курса. Испытуемым предлагалось следующее: из шести спичек, высыпанных на стол, необходимо было сложить четыре равносторонних треугольника, причем ломать спички по условиям задачи запрещалось. Большинство участвующих в эксперименте с энтузиазмом принимались за дело, но уже через пять-десять минут энтузиазм их резко снижался и интерес к решению задачи быстро сходил на нет. Как ни крути, складывались только два треугольника, но не три и уж тем более не четыре.

Весь фокус состоял в том, что лежащие на плоскости стола спички изначально ограничивали мышление испытуемых этой самой плоскостью. Передвигая палочки так и эдак, люди зацикливались, совершенно упуская из виду, что никто их не связывал лишь двумя пространственными координатами. Достаточно было начать мыслить объемно, и все те же шесть спичек прекрасно складывались в тетраэдр, давая тем самым необходимое количество треугольников.

«Что делать человеку, оказавшемуся в незнакомом городе без документов, жилья и денег? Не будем концентрировать внимание исключительно на деньгах. Понятно, что, окажись у нас в руках необходимая сумма, и все остальные проблемы решатся сами собой, но… Взглянем на дело иначе! Для начала нужна крыша над головой и хоть какая-то жрачка. Бомжиный образ жизни нам не подходит, а значит…»

– Я отыскал бы булыжник побольше, – ответил Барский, – и этим булыжником расколотил бы витрину ближайшего магазина.

– Зачем?! – искренне удивился Змеев.

Его рука с поддетой на вилку шпротиной застыла на полпути ко рту. Несколько масляных капель упали на ореховый, ручной работы стол.

– Как зачем? – пожал плечами Алексей Николаевич. – Меня бы забрали в милицию. Много за такое хулиганство не дадут, зато помогут выправить документы. Скажу, что начисто отшибло память и ничего не помню. Кроме того, на какое-то время буду обеспечен казенным жильем и бесплатным питанием.

– М-да… – криво усмехнувшись, Змеев покачал головой и проглотил-таки свою рыбку.

– На нарах смогу все обдумать, завести массу полезных знакомств и получить исчерпывающую информацию как о городе, в который попал, так и о том, каким образом можно в нем выжить.

При этом ему почему-то вдруг вспомнилась сценка из книги «Незнайка на Луне», когда главный герой угодил в каталажку и познакомился там с лунными коротышками.

– Ладно, с этим все ясно, и через пару недель или даже дней тебя выпустят, – согласился Змеев. – Допустим, выдадут новые документы или какую-нибудь справку. Что дальше?

– Можно, конечно, заняться разбоем, – рассуждал вслух Барский, – с полученным в (…каталажке…) кутузке опытом воровскую карьеру сделать будет несложно.

Он отхлебнул пива.

– Впрочем, – продолжил он, – подобная перспектива меня едва ли прельстит. Обворовать какую-нибудь квартиру – это не проблема, но заниматься подобным делом на профессиональной, так сказать, постоянной основе… Не-ет, это не выход. Рано или поздно поймают и упакуют уже не на неделю, а по полной программе.

– Ага! – согласился Змеев. – Какую же ты видишь альтернативу?

– Подломить хату-другую, – цинично заявил Алексей Николаевич, – и на этом остановиться. Денег на жрачку и на то, чтобы снять комнату, мне хватит. Документы есть. Буду искать работу!

– А дальше? – не унимался Николай.

– А что дальше? Разработаю план действий на ближайшие десять лет. Напишу один за другим несколько бестселлеров. Куплю себе домик за городом и заживу как крутой писатель.

Он снова отхлебнул из кружки и добавил:

– Сделаю вместо обычных дверей арки, а в холле поставлю фонтан с золотыми рыбками. И люстру хрустальную в туалете повешу.

– Ну-ну, – захихикал Змеев, – хрустальная лампа в сральнике – это солидно. Я бы, например, до такого не додумался.

– До арок же додумался, – угрюмо ответил Алексей Николаевич, опуская на стол пустой бокал.

Он вдруг страшно разозлился на своего друга. Пухлый бумажник под зеркалом, дорогостоящий ремонт, его высокомерный тон и дурацкие вопросы – все это вызывало сейчас жуткое раздражение. То, что Змеев выручает его деньгами чуть ли не каждый месяц, как-то позабылось.

– Ну ладно, – сказал Николай Петрович, безошибочно уловивший перемену, произошедшую в настроении Барского, – а теперь обещанное разъяснение…

Он поделил остатки пива, причем Алексею Николаевичу плеснул больше, чем налил самому себе.

– Ты только не думай, что я над тобой издеваюсь или прикалываюсь. Вовсе нет! Все-таки ты мой если и не единственный, то, по крайней мере, самый близкий друг.

– Знаю, знаю… – отмахнулся Алексей Николаевич.

Вместо злости возникло чувство стыда.

– Обрати внимание, ты только что решил сложнейшую задачу. Пусть теоретически, но ты проделал путь от нищего бродяги до преуспевающего литератора. И заметь, самая трудная часть твоего плана, по сути дела, уже реализована в действительности! У тебя есть квартира, есть документы и работа, обеспечивающая необходимый прожиточный минимум.

– Да уж, – улыбнулся Алексей Николаевич. – Даже грабить никого не пришлось, бить витрины и попадать (…в каталажку…) за решетку.

– Более того, – продолжал Змеев, – ты действительно написал несколько романов. Пусть не бестселлеров, но вполне увлекательных и остроумных. Я читал, мне очень понравилось. И продолжаешь работу над новым, если я не ошибаюсь?

Барский кивнул, все еще не понимая, к чему он клонит.

– Так вот, – Николай Петрович похлопал его по плечу, – может быть, все не так уж и плохо, как тебе кажется? Может, не стоит унывать, а нужно лишь набраться терпения, разобраться, что же ты делаешь на данном этапе не так, и изменить стратегию?

– Да с чего ты взял, что я унываю?! – удивился Алексей Николаевич.

– Мы двадцать лет знакомы. Неужели ты думаешь, что это недостаточный срок для того, чтобы научиться понимать, что с тобой происходит?

От Змеева Алексей Николаевич вышел в глубокой задумчивости. «Да, черт побери! Как ни крути, но в главном Колян прав, – думал он, медленно шагая по улице в направлении дома. – Философы – они всегда правы, это их хлеб, их работа. И Колька здесь не исключение. Не зря его работы публикуют, не зря выписывают гранты и премии. Надо как следует во всем разобраться. Где-то я допустил ошибку. Что-то делаю не так, потому в работе и наметился застой, а на душе кошки скребутся. Литература… Ну написал я несколько романов, ну хожу на эти идиотские семинары союза писателей, и чего? Уверен ли я, что именно в этом мое призвание, что именно этого я хочу от жизни?»

«А может быть, все гораздо проще? Ведь если хорошенько подумать, то составление текстов, – он умышленно употребил этот оборот вместо обычного “писать книги” или “заниматься литературным творчеством”, – составление текстов – это просто работа, которая доставляет мне определенное удовольствие. Работа! В конечном счете за всей моей писаниной стоит одно – стремление получать деньги (желательно зеленые и в больших количествах), занимаясь тем, что мне по душе. Есть масса других интересных занятий. Те же компьютеры, например, Интернет, web-дизайн… Да мало ли еще что! А то уперся рогом в это писательство, как баран, и топчусь на месте. Глупо, честное слово!»

Он забежал в гастроном, чтобы разменять пятисотенную и купить что-нибудь съедобное. В плане жратвы дома было, как говорится, шаром покати. Впрочем, и покатить-то нечем. Не было даже шара. Несколько пакетиков лапши быстрого приготовления, пачка чая, хлеб и десяток яиц – этого ему должно будет хватить на ближайшие пару дней. Еще пачка сигарет и бутылка портвейна для поднятия настроения. Возникло желание прикупить ко всему перечисленному банку салата из морской капусты, но Алексей Николаевич с легкостью подавил в себе этот буржуйский позыв. Травка для морских козликов, накошенная на подводных лугах, стоила примерно столько же, сколько хорошая рыбная консерва.

– Бл**ство алое… – простонал он, отходя от витрины с дарами моря.

На лавочке возле его подъезда сидели старухи в цветастых платках. Целых три штуки. Пробегая мимо, Алексей Николаевич краем уха уловил их сухую трескотню. Погруженный в собственные проблемы, он едва ли стал бы прислушиваться к тому, о чем они говорят, однако тема, которую затронули бабушки, показалась ему настолько необычной в их устах, что волей-неволей Барский замедлил шаг.

– Нет, это ни в какие ворота не лезет, – проскрипела старуха, сидящая с краю, ближе к подъезду. – Телекомщики снова грозятся ввести поминутную оплату. Я слышала, что со следующего месяца.

– Да-да-да, – затараторила другая, важно расположившаяся посередине, – я своему провайдеру письмо электронное написала, так мне ответили, что ничем не помогут. Будете, говорят, платить как все.

– Озверели сволочи! – цыкала языком первая. – И так-то пенсионерам только по два часа бесплатного Интернета было, так теперь совсем ничего не останется.

– И не говори, Петровна! Каждая страница по десять минут грузится.

– А я с «Рамблера» на «Апорт» перешла, – неожиданно сообщила третья, доселе молчавшая старушка.

– Дура ты, Маша! Вот введут поминутную плату за телефон, не будет тебе ни «Апорту», ни «Рамблеру».

– А кабель протянуть, говорят, десять тысячей за сто метров стоит, – сообщила Петровна. – Это где ж мне такие деньжищи взять?

– Совсем о пенсионерах не думают…

Зайдя в подъезд, Алексей Николаевич остановился. «Что за бред? – спросил он сам себя. – Оно на самом деле так или я ослышался?..» Интернет, «Рамблер», провайдер… Все эти слова и три карги у подъезда как-то не состыковывались. Все равно что увидеть собаку, читающую газету. Дико и абсурдно. Сдав на несколько шагов назад, но оставаясь в тени подъезда, Алексей Николаевич прислушался, скептически морща лоб.

– А мой-то, пень старый, пристрастился по порносайтам халявным лазать. Пожурить хотела, какой там! Отойди, говорит, Матрена, не то зашибу ненароком. Из самого песок давно сыплется, а туда же…

Дружное хихиканье, скорее похожее на скрипение несмазанного механизма.

– Подцепил какого-то вируса на этих своих порнушниках, так теперь компьютер каждые пятнадцать минут перезагружается.

– «Касперского» обновлять надо!

– Ага… А он мне: я, говорит, киберпрезерватив куплю.

Гомерический хохот.

– А ко мне на днях внуки приходили. Посмотрели, как живу, да младший и выдает: «Ты, бабуля, мастдайщица и ламер. Тебе, говорит, винду сносить нужно на фиг и устанавливать человеческую ось». А что я в ихнем «Линуксе» понимаю? Не-ет, я уж лучше по старинке…

Авторитетное заявление:

– Молодежь сейчас вся по Масяне прется. А я вот Куваеву письмо написать собираюсь. Флешер он, может быть, и знатный, да только чему хорошему на его мультах научисся? Нет, я бы эту Масяню прикрыла давно. Заблокировала бы, типа как китайский IP на Yahoo, и кабздец. Нельзя такое детям показывать.

– Так он тебя и послушает, Куваев…

Чувствуя легкое расстройство психики, Барский начал медленно подниматься по лестнице. Долго не мог попасть ключом в замочную скважину. Наконец кое-как одолел дверь и ввалился в квартиру. Вспомнился сон, приснившийся в котельной. «А может, я и сейчас сплю?.. – подумал он, поднимая ладони на уровень глаз и пристально их рассматривая. – Это же нонсенс какой-то. Это же социальная пародия, гротеск! Не удивлюсь, если, спустившись вечером во двор, застану этих бабушек обсуждающими последний номер журнала «Птюч», а детишки в песочнице будут спорить на тему «Бог и Высший Разум», нужно ли принимать новый налоговый кодекс или начнут травить анекдоты про Путина. Впрочем… очень даже может быть!..»

Повесив плащ на крючок, он отнес пакет с продуктами на кухню, вымыл руки и побежал к компьютеру смотреть свежую почту. Пару дней назад Алексей Николаевич разослал очередное письмо с авторской заявкой по издательствам и теперь ждал ответа. Процедуру получения почты вполне можно было бы отложить до вечера, когда подключение к Сети стабильнее и дешевле, однако подслушанный им разговор провоцировал сделать это прямо сейчас, немедленно.

В папке «входящие» лежало несколько новых сообщений. Пара спамерских посланий, которые он удалил не читая, не забыв предварительно добавить адреса в список блокируемых отправителей, четыре уведомления в получении заявки (…Re: Авторская заявка…), отказ из издательства «Время» (…Re: Сотрудничество…), а также ответ номинатора конкурса «Тенетто-2002», куда Алексей Николаевич на прошлой неделе посылал стихи одного своего приятеля, тоже литератора, но, увы, обделенного Интернетом.

– - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - -

От : "Alexandr Ivashnev" ivashnev@rema.ru

Кому: "Алексей Барский" dir @ mail.ru

Тема: Re: Тенетто 2002

Дата: 22 октября 2002 г. 4:13

– - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - -

Thursday, October 17, 2002, 2:13:26 AM, you wrote:

Здравствуйте!

Хочу поучаствовать в конкурсе. Вот ссылка на мои стихи:

http://zhurnal.lib.ru/k/kurnikow_j_n/001.shtml

С уважением, Курников Юрий (кодовый номер: 3525)

«…эй, как вас там всех, выползай

любопытство мое утолите-ка

что ж вы, падлы, не смотрите прямо в глаза

али нет среди вас аналитиков…»

Как же нет?!. Есть!!! Вот они – МЫ – АНАЛИТИКИ, емеем вас, поэтов, в анал :-) С виршами такими – не могу Вам посоветовать участвовать в конкурсе.

Best regards,

Alexandr -

(ivashnev@rema.ru)

http://www.rema.ru/poems/

Ежедневно не предохраняйся!

(почтовый робот Козьма Прутков)

– - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - -

Дважды перечитав сообщение, Алексей Николаевич усмехнулся и тут же написал другому номинатору, приложив к письму те же самые стихи. Благо правилами «Тенетто» сие не возбранялось. Отказал один номинатор – пиши следующему. И так до бесконечности, пока рано или поздно тебя все-таки не выдвинут на участие в конкурсе. Свои собственные рассказы Барскому удалось протолкнуть только с третьей попытки. Делал он это просто так, не питая никаких иллюзий, ибо твердо был уверен, что подобные «сетевые шоу» – чистейшее надувательство, кумовство и договорняк.

Заверещал телефон, нарушая цепь размышлений, в которые он был погружен. Зевнув и сонно потерев глаза, Барский взял трубку, валявшуюся тут же, на компьютерном столе.

– Да, слушаю!

Звонил Пухлый. Прижимая трубку к уху, Алексей Николаевич вышел на балкон, закурил.

– Ты, кажется, говорил, что тебе капуста нужна? – поинтересовались на том конце линии.

– Нужна, – усмехнулся Барский, прикидывая в уме, сколько у него осталось после посещения магазина. – А ты что, представитель Сороса, что ли?

– Уёроса! – огрызнулся Пухлый. – Есть кое-какие наметки. Если интересно, могу изложить детально.

– Излагай, – зевнул в трубку Алексей Николаевич.

Он посмотрел вниз. Старухи по-прежнему сидели на лавочке. Двор и детская игровая площадка были пусты. Тучи за ночь рассосались. На синем, абсолютно безоблачном небе висело чахлое осеннее солнце. С запада дул легкий ветерок. Было прохладно. Выбросив не докуренную и до половины сигарету вниз, Алексей Николаевич вернулся обратно в комнату, закрыв балконную дверь на оба шпингалета.

– Значит, так! – начал Пухлый в своей обычной манере. – Есть один занятный дядечка, который очень интересуется железом.

– Хардом, что ли, компьютерным? – не понял Барский.

– Да не-ет! – расстроилась трубка. – Натуральным железом. Разными там задвижками, вентилями, отводами… Сварочными аппаратами интересуется. Компрессорами…

Возникла пауза. Барский не перебивал, терпеливо ожидая продолжения.

– Кстати, именно о компрессоре я и хотел с тобой поговорить.

– О каком еще, в жопу, компрессоре?! – не выдержал Алексей Николаевич. – Ты что, Пухлый, совсем припух? Если имеешь какое-то конкретное предложение, говори, не тяни резину. Если нет, отвали и не морочь мне голову. Я только что со смены пришел. Я спать хочу.

– Я тоже хочу, – сообщил Пухлый. – Но, в отличие от тебя, мне на смену еще только предстоит топать. А конкретное предложение есть, потому и (…не кусают…) звоню тебе, уроду. Седьмое РСУ помнишь? Это которое возле обувной фабрики. Там еще винно-водочный магазин раньше был, а теперь…

– Помню, помню, – перебил Барский.

– Вот… У них в подсобке стоит отличный компрессор. Я только что оттуда. Ночью на территории никого нету. Сторож сидит в будке у ворот. Пенсионер. Обычно пьет водку или смотрит телевизор. Часам к двум он вообще спать заваливается, это по-любому! На подсобке висит обычный замок, его содрать – раз плюнуть. Еще один висячий замок – на задних воротах. И всё!

– Хм… – Алексей Николаевич развернулся к компьютеру, уставился на экран.

– Сдираем замки, откатываем эту дуру метров на пятьсот в соседний двор, а утром подъедет мужик и заберет ее. Бабки – сразу! Сорванные замки повесим на место, часов до десяти никто ничего точно не хватится. В общем, дело верное.

– А чего тогда сам не сделаешь? – поинтересовался Барский, водя по экрану курсором мышки. – Я-то тебе на кой хрен?

– Компрессор большой, – вздохнул Пухлый, ясно давая понять, что, кабы не эта загвоздка, он обтяпал бы дельце сам, не привлекая к нему посторонних, – мне одному не укатить. Да и по замкам ты у нас специалист. Я, конечно, тоже могу, но у тебя это лучше получается.

– Да уж, – вздохнул Алексей Николаевич.

Побезобразили они в свое время с Пухлым, что греха таить. Сколько киосков «Союзпечати» было подломлено, сколько продуктовых ларьков и ЖЭКов! Как только в тюрягу не загремели? Бог помиловал, не иначе. Вовремя сумели остановиться. Вернее, это он остановился, а Пухлый, судя по всему, не очень.

– Ну так как? – сипела трубка. – Решайся, не пожалеешь!

– И сколько он обещает?

– Пять. По две с половиной на рыло.

– Не нравится мне это, если честно, – признался Алексей Николаевич. – Подставляться за какие-то две с половиной штуки…

– Что значит «подставляться»?! – заорал, выходя из себя, Пухлый. – Я же тебе говорю, что палева никакого! В самом крайнем случае бросим все и сделаем ноги. У деда этого в сторожке и телефона-то нет. А ночью из своей будки он не выходит. Боится. Деньги, считай, на дороге валяются, а тебе нагнуться и поднять лень.

– Да не лень мне… – промямлил Алексей Николаевич.

Раньше, когда им с Пухлым было по двадцать с небольшим, подобные выходки воспринимались как нечто само собой разумеющееся. И дело было даже не в деньгах. Романтика, приключения, риск – вот в чем было дело! Наверное, именно поэтому за прошедшие с тех пор десять лет Алексей Николаевич ни разу не испытал угрызений совести. Ну, воровал по мелочи, что с того? Воровал-то у государства, конкретные люди от этого не страдали. По крайней мере, очень хотелось в это верить.

Вор – это вам не бандит! Грабители и бандиты унижают тех, кого грабят. Воры, скорее, напротив. Придет утром на работу какой-нибудь дядя Ваня, увидит, что за ночь из его каптерки уволокли пятьдесят метров кислородного шланга, и ну крыть воришек на чем свет стоит. На шланг ему, разумеется, наплевать. Не его это шланг. Спишут, и дело с концом. А для предприятия несколько тысяч рублей, которые он стоит, сущие пустяки. Зато как дядя Ваня душу отведет, как выговорится. Попадись ему эти воры, он бы с них три шкуры спустил! Он бы их, так-раз-эдак-вдоль-и-поперек! Отматерит и сам себя зауважает – вот он какой грозный. А под шумок еще и сам чего-нибудь прихватизирует, списав на воришек.

И все-таки что-то здесь было не так. То ли отвык он от подобных «приключений», то ли бояться стал. А скорее всего, просто повзрослел. Звонок Пухлого застал Алексея Николаевича врасплох. Пару недель назад при встрече он в шутку пожаловался ему на безденежье. Пожаловался просто так, без каких-либо намеков. Однако Пухлый, по всей видимости, истолковал его слова иначе. И что теперь делать, было совершенно не ясно.

– Эй, ну ты чего там, – поинтересовались в трубке, – уснул, что ли?

– Знаешь, – Алексей Николаевич оттолкнулся и вместе со стулом отъехал от компьютера в сторону, – мне нужно подумать. Предложение, конечно, заманчивое, но…

– Да чего тут думать?! – взорвался Пухлый. – Трясти надо!

– Я тебе перезвоню. Завтра… О’кей?

– Э-эх, базарил бы я щас с тобой, если бы Борхеса не посадили… Короче! Если до завтра не надумаешь, можешь ко мне больше не обращаться. Усек? Ну, тогда пока!

– Вообще-то, я к тебе и так не обращался, – пробормотал Алексей Николаевич, слушая короткие гудки. – Во всяком случае, не с такими делами.

Откинувшись на спинку стула, он посмотрел на прилепленный к монитору бумажный листочек. На листочке стояли цифры: 3, 7, 12, 24, 33, 38. Его «счастливые номера». Вот уже несколько лет с каждой получки Барский покупал лотерейную карточку и неизменно заполнял ее одной и той же комбинацией цифр: 3, 7, 12, 24, 33, 38. Глупо, наверное, но чем черт не шутит! Мысль, как известно, материальна, и, если научиться правильно ею пользоваться, созданные на «тонких уровнях» мыслеформы рано или поздно воплотятся в физическую реальность.

Каждое утро и каждый вечер он садился, останавливал внутренний диалог, после чего в течение пятнадцати минут усиленно пытался смоделировать в своем сознании розыгрыш очередного тиража. Один за другим выкатывались шары: тройка, семерка, дюжина… Затем – тридцать три, двадцать четыре и тридцать восемь… В этих фантазиях он неизменно срывал джек-пот, раз и навсегда решая тем самым все свои финансовые проблемы. Нужные шары выпадали и в настоящих розыгрышах, но только по два, реже по три за раз. А этого было мало. Впрочем, надежды выиграть он не терял, усиленно практикуя эту ежедневную «ментальную магию».

– Три, семь, двенадцать, двадцать четыре, тридцать три, тридцать восемь… – бормотал он, закрыв глаза. – Три, семь, двенадцать…

Однако сегодня сосредоточиться должным образом ему никак не удавалось. В голову непрестанно врывались посторонние образы. Разговор с Пухлым, лихая «воровская» юность, мысли о стороже в РСУ, о компрессоре… Компрессор представлялся довольно явственно. Никогда раньше Барский не видел его, но воображение уверенно рисовало сей агрегат в виде зеленого клепаного цилиндра на огромных колесах…

Пискнув, компьютер перешел в спящий режим. Монитор и жесткие диски отключились. Помаргивал только зеленый огонек системного блока, давая понять, что машина не сдохла, а просто спит, в любое мгновение готовая вернуться к работе.

-–

http:// www .cyberdengi.com/forum/

::ФОРУМ на КИБЕРДЕНЬГАХ::

Психология и эзотерика – Осознанное сновидение (ОС),

внетелесный опыт (ВТО)

––

By Tages, date 2002.10.19, в 05:50

––

Quote from Dir:

Практикую ВТО, ОС больше десяти лет. Добился существенных результатов.

Кому интересно, обращайтесь в личку, помогу, чем смогу.

Я за то, что все это моделирование нашего мозга.

Очень упрощаете! На более продвинутых этапах работы с ОС производится полноценная "астральная проекция", когда ты можешь реально покинуть свое спящее физическое тело и перемещаться в пространстве, близком к физической реальности (эфирный план).

Так вот, если постулировать всё исключительно "моделированием мозга" – подобные внетелесные путешествия и подтверждение их РЕАЛЬНЫМИ ПРОВЕРКАМИ будут совершенно необъяснимы. Так что "моделирование мозга" может иметь место в данном феномене, но только как частный случай, на самых первых этапах освоения ОС, не более того.

Quote from Dir:

А каким образом Вы можете отличить моделирование от реального выхода из тела?

Например, делается тестовое упражнение: перед сном ты берешь (не глядя) с полки книгу, не глядя же открываешь ее на произвольной странице и кладешь в соседней комнате корешком вверх. Затем ложишься спать, входишь в состояние осознанного сновидения, проецируешься в эту соседнюю комнату, поднимаешь книгу, смотришь, на какой странице она открыта, запоминаешь это, после чего возвращаешься в свое тело и просыпаешься.

По пробуждении идешь в соседнюю комнату, поднимаешь реальную книгу и смотришь, на какой странице она открыта. В случае реальной «астральной проекции» твое воспоминание из сна и реальная страница СОВПАДАЮТ!

Совет: используйте тест с книгой в обязательном порядке при каждом Вашем ОС. И ведите скрупулезный дневник результатов! Повторяю, у освоивших РЕАЛЬНУЮ проекцию тест с книгой РАБОТАЕТ! И именно он служит проверкой, следует доверять тому, что Вы принесли с собой из данного сновидения, или же нет.

Я, например, прохожу этот тест при каждом ОС. И если тест с книгой после пробуждения совпадает, значит, я совершил в эту ночь реальную проекцию и принесенным из сна данным можно верить. Если же в данный конкретный день совпадения с книгой нет – значит, в эту ночь я не смог покинуть пределы своей черепной коробки и принесенным из такого сновидения данным лучше не доверять вообще (так как это могут быть лишь фантазии, лишь "модели мозга").

Quote from Dir:

Я попробую, но почему-то уверен, что опыт с книгой не получится.

Это не опыт, это тест. Если он не получается, это как раз и говорит о том, что Вы находитесь на самой первой ступеньке ОС. То есть Вы всего лишь научились осознавать себя во сне, но не более того. Значит, еще нет переноса Вашего СОЗНАНИЯ за рамки Вашего физического мозга, нет полноценной АСТРАЛЬНОЙ ПРОЕКЦИИ (нет отделения сознания непосредственно от физического тела и физического мозга). Вот когда тест с книгой начнет получаться, причем не от случая к случаю, а на регулярной основе, – только тогда можно будет говорить о том, что Вы овладели ОС на первом уровне реального ВТО-практика.

До этого момента Вы лишь контролируете "виртуальные модели", создаваемые Вашим физическим мозгом, не более того! До этого момента Вы находитесь в т. н. "фазе". А "фаза" – это лишь забавная игрушка. Полноценная же проекция через сновидение (когда тест с книгой работает) – это уже первый уровень серьезной работы и первый ПО-НАСТОЯЩЕМУ ВНЕТЕЛЕСНЫЙ опыт!

Quote from Dir:

Однажды я написал перед сном на бумажке число 136574 (специально такое сложное).

А затем отыскал эту бумажку в "астрале".

Нашел ее, но цифры не совпали.

На самом деле Вы не выходили ни в какой астрал! Ваше сознание не покидало пределов Вашей черепной коробки. Вы именно СМОДЕЛИРОВАЛИ у себя в голове эту ситуацию. То есть Вы перешагнули первый порог сновидения, научились осознавать во сне, что спите, но пока не перешагнули даже второго порога (не освоили полноценного переноса центра Вашего сознания в тонкоматериальные проводники). Уверен, что и бумажку эту Вы нашли во сне где-то совсем в другом месте, а не там, где она в это время лежала физически.

Quote from Dir:

Свое тело я тоже смоделировал? Оно лежало на кровати.

Смоделировать можно все что угодно! Даже свой "дубль", стоящий возле кровати с твоим спящим телом, который видишь глазами другого дубля, сидящего в кресле напротив. Но, по-моему, Вы сейчас просто придумываете, фантазируете. Обычно подобное не моделируется, а служит именно полноценным переживанием ВТО. Вы же – явно новичок в этом деле, только не обижайтесь, пожалуйста! ;-))

Вообще, работа с "дублями" – это уже работа третьего уровня сложности, но именно с реальными дублями, а не с "ментальными моделями"! Моделировать в голове "виртуальных дублей" можно даже в случае неосознанного сновидения (спонтанно). Что уж говорить о человеке, который переступил первый порог (научился осознавать во сне, что спит).

Еще раз повторюсь: если Вы хотите двигаться дальше в работе со сновидением, то есть переходить от моделирования в Вашей голове к полноценным астральным проекциям ВОВНЕ, как можно скорее включайте в Вашу ежедневную практику ОС тест с книгой! И целенаправленно начинайте добиваться уровня соответствий, хотя бы 50 х 50.

Если Вы не врете, а реально видели свое тело во сне, надо было постараться ЗАПОМНИТЬ, что было надето на Вашем спящем теле в момент Вашего ОС, а затем – сравнить с тем, что было надето на нем в этот момент в реале. Если в ОС Вы видели себя в желтой майке и белых трусах в зеленый горошек, например, а в реальности на Вас была желтая майка и трусы в красный горошек, уже можно сделать вывод, что это было лишь "моделирование".

Вообще, начните обращать внимание на мелочи в Вашей комнате, квартире, подъезде. Сравнивайте эти мелочи в Ваших ОС и реальности. Все это – движение в сторону полноценной астральной проекции!

-–

Когда он проснулся, в квартире было темно. По-прежнему подмигивал зеленым огоньком компьютер. С улицы в комнату проникал свет уличного фонаря, расположенного точно напротив окна. На табло будильника горели красные цифры 17:53. Некоторое время Алексей Николаевич лежал на диване не двигаясь. «1+7+5+3=16, – думал он, – 1+6=7… Когда я заснул, было почти одиннадцать. Следовательно, проспал я около семи часов… Совпадение?.. Что-то в последнее время слишком много творится вокруг меня совпадений… Случайность или непознанная закономерность? Или одно и то же?..»

Стряхнув остатки сна, он поднялся и сел. Протянул руку, наугад хлопнул по клавиатуре компьютера. Пискнуло, зажужжало, заскрипело, как немазаная телега. Монитор вспыхнул, и на фоне экранной заставки появилось окошко, приглашающее ввести пароль. Вообще-то, необходимости в защите настроек паролем не было, так как Алексей Николаевич являлся единственным юзером своего «писишника». Просто возня со всеми этими паролями доставляла ему своеобразное удовольствие. Изящным перекатыванием пальцев набрав «rewq», он хлопнул по Enter и вошел в систему. Посреди рабочего стола все еще висело окошко почтовой программы. Непонятно для чего сначала увеличив его на весь экран, Алексей Николаевич нажал Alt+F4. Почтовик послушно канул в небытие.

Кто бы что ни говорил, Барскому Outlook Express нравился. Удобная почтовая программа. Стоял у него, конечно, и The Bat, но он им практически не пользовался. Может, где-нибудь в офисе раздельная настройка account’ов и удобна, Алексею Николаевичу подобная ерунда была ни к чему. (То, что приходящая почта со всех семи ящиков сваливается «Аутлуком» в одну общую папку, было чертовски удобно.) Не нравился ему и «батовский» интерфейс, и то, как в нем поддерживается HTML. Outlook в этом отношении был привычнее и комфортней. А уж после того, как он дополнил его такой нужной мелочью, как Fidolook Express, необходимость в The Bat отпала окончательно.

И пусть все эти продвинутые умники кривят морды, проклиная Билла Гейтса, лично он не имел ничего против Microsoft и ее основателя. Переходить с «Ослика» на «Оперу» не собирался, как не собирался заменять WinMe на Linux. «Может, еще к Norton Commander’у вернуться прикажете? Нет уж, благодарствуйте! Возможно, удалять гланды автогеном через задний проход и занятнее, нам подобная виртуозность не требуется. Мы трудных путей не ищем».

Закончив дискуссию с невидимыми оппонентами, Алексей Николаевич запустил «Мастера Обслуживания» и, предоставив компьютеру самому залечивать свои раны, отправился на кухню. Быстренько приготовил яичницу, заварил свежего чая и пакет лапши «Роллтон». Кривя морду, впихнул в себя (…питательную протоплазму…) ужин, поставил грязную посуду в мойку. Совершенно неожиданно вспомнил, что где-то в ящике письменного стола у него еще с прошлой недели должно было остаться полграмма отличного гашиша. К счастью, память его не обманула. Вооружившись столовой ложкой и блюдцем, Алексей Николаевич размял коричневый камушек в порошок, смешал с табаком и зарядил в сигаретные гильзы. Получилось аж целых три штуки. Неплохо, если учесть, что вдует он все это исключительно в одну харю.

В комнате по-прежнему царил полумрак. Слабые блики, отбрасываемые уличным фонарем, монитор компьютера и протянутая под потолком елочная гирлянда, разноцветные лампочки которой мигали в такт льющейся из динамиков музыкального центра мелодии. Звуки трансцендентных композиций Ричарда Кёрка наполняли комнату осязаемыми и почти визуально воспринимаемыми акустическими волнами, пробуждая в сознании образы Теночтитлана, египетских мистерий и выстроившихся на поле битвы Курукшетра войск.

Развалившись, Барский полулежал на диване. На журнальном столике рядом с ним стояли хрустальная пепельница, фужер и бутылка портвейна, купленная накануне вместо морской капусты. Тут же валялась пара косяков и пачка сигарет Kent. Третий косяк он держал в руке, время от времени затягиваясь, выпуская дым с небольшой задержкой. Ароматический смог, музыка, причудливые световые эффекты… Все это создавало непередаваемую по глубине атмосферу блаженства и умиротворенности. Проблемы, гидравлическим прессом давившие на психику, отступали, и освободившаяся от тяжести земного существования душа воспаряла в сферы идеального. Мысли роились подобно пчелам.

…Сижу вот (…мля!..) и думаю. Главное – всегда думать! Главное – всегда сидеть и думать! Ду-мать!!.

…Какое-то отчаяние в отношении будущего…

…Я цепляюсь за будущее, за благополучную судьбу?.. Да, похоже, цепляюсь…

…Херово…

…Почему мы с наслаждением вспоминаем о прошлом или мечтаем о будущем? Очевидно, потому, что в первом случае все плохое и неприятное, произошедшее с нами когда-то, просто-напросто стирается из памяти, оставляя в сознании светлый и ясный образ прошлого…

…Мы с невероятным удовольствием можем предаваться воспоминаниям!..

…Обращая же взгляд в будущее, мы видим его светлым и ясным по той причине, что наполняем наши мечты только положительным. Тем, что мы хотели бы получить от этого будущего…

…И напрочь игнорируем все негативное, что может с нами случиться…

…Мы счастливы, предаваясь мечтам и воспоминаниям по той простой причине, что выхватываем лишь то, что хотим выхватить, замечаем лишь то, что хочется заметить, что приятно для нас…

…Так почему же мы не можем поступать подобным образом и в отношении настоящего?!.

…Не в этом ли один из секретов счастья?!.

…А вот еще интересный факт – достаточно вспомнить себя ребенком, чтобы осознать, что такое счастье…

…Каждый день был праздником…

…Шел ли ты просто гулять во двор, бежал ли с друзьями на речку, ты всегда был счастлив!..

…А почему?..

…Чистота и непосредственность восприятия окружающего мира – вот ответ!..

…Ты просто воспринимал мир, и именно поэтому ты был счастлив…

…Да, второй секрет счастья – это наслаждение восприятием мира, в чем бы оно ни выражалось и какую бы форму ни принимало…

…Вот такая вот херня!..

…Гы! Если поднять взгляд от земли к Небу – ощущаешь космический холод…

…Понятно, почему у «Отшельника» закрыты глаза!..

…Э-э-эх!..

…Съесть бы меня, да некому…

Неожиданно для себя Алексей Николаевич понял, что мир перестал быть прямой линией. Цепочка жестко детерминированных, вытекающих одно из другого и расставленных в хронологическом порядке событий рассыпалась. Он оказался в многомерной, лишенной времени паутине, ниточки которой, скрещиваясь и пересекаясь, уходили в бесконечность. Сознание двигалось легко и непринужденно, перебегая с темы на тему, само оставаясь при этом абсолютно свободным. Ощущение чего-то глобального и всеобъемлющего наполняло душу восторгом.

Размышляя, например, о закономерностях исторического развития человечества, Алексей Николаевич мог по желанию углубиться в ту или иную эпоху. Рассматривая далее заинтересовавшую его цивилизацию, без труда переключался на рассуждения о созданных данным народом мифах, а затем и о мифотворчестве вообще. С мифотворчества можно было перейти на тему Добра и Зла только потому, что внимание привлекла извечная борьба Ормузда и Ахримана, описанная в зороастрийской Авесте. Слово «Зло» могло служить дверью для перехода к умствованиям на темы современного терроризма, эвтаназии или деятельности секты саентологов. Воспользуешься ты этой дверью или пройдешь мимо – зависит только от твоего желания.

В этом новом интерактивном мире Алексей Николаевич был одновременно и Богом-Творцом, и постигающим сущность этого Бога философом; путешественником и неподвижно стоящим изваянием, на которое путешественник пришел посмотреть; автором и читателем; изучающим и изучаемым; статистом и главным героем; нападающим и тем, на кого нападают; личностью и никому не известным безликим фантомом…

Когда, превратившись в пепел, исчез второй косяк, а бутылка портвейна оказалась ополовиненной, Барский обнаружил себя сидящим за клавиатурой компьютера. Музыка теперь лилась из миниатюрных колонок, симметрично расположенных слева и справа от монитора. В комнате было душно, но это его нисколько не угнетало. Вставать, чтобы открыть форточку, ему не хотелось. Черт с ним! Потом, потом…

Почему-то вдруг вспомнилась сценка из прошлого, когда он первый раз в жизни сел за компьютер. Это было еще в университете, на уроках информатики. Их, студентов-четверокурсников, тогда на полном серьезе учили… пользоваться поисковиком! И вот студент Барский и сидящий рядом с ним сокурсник ввели в «Рамблере» свои первые поисковые запросы. «И я, и он, – вспоминал Алексей Николаевич, – набрали слово из трех букв. Мое слово было: “Бог”. А его слово… Да-да, то самое, из тех самых трех букв, которое обычно хулиганы на заборах пишут».

Он настучал в адресной строке браузера нужный URL, нажал Enter. Появившаяся внизу окна синяя полоса быстро поползла вправо. Загрузка запрашиваемой страницы началась…

-–

Беседа на «Чат- Ru ».

(23.10.2002 г .)

http :// chat.chat.ru

––

[04:44:30] Co здание канала

[04:44:30] Tages приходит на канал

[04:44:30] у канала новая тема: Бог и Высший Разум ( Tages )

[06:01:07] dir приходит на канал

[06:02:32] Tages: Hi

[06:02:57] Tages: Ты кто? Что-то ник знакомый какой-то.

[06:03:10] dir : Привет! Я тоже тебя узнал. :-) Мы общаемся на форуме «Киберденьги» в разделе про ОС и ВТО. Удивительно, что и здесь пересеклись.

[06:03:20] Tages: А, да, точно! Вспомнил тебя. :-))

[06:03:31] Tages: Прикинь, а я нашел способ, как с Ним беседовать!

[06:03:31] dir : Как?

[06:03:39] Tages: Через осознанное сновидение.

[06:03:49] Tages: Я открыл методику, как через ОС устанавливать с Ним двусторонний контакт.

[06:03:56] dir : А откуда уверенность, что именно с Ним?

[06:04:53] Tages: Ну, не совсем с Ним. Я не Бога имею в виду, разумеется! :-)) Скажем так: с Ним – это значит со своим «высшим Я».

[06:05:18] dir : А что это такое – «высшее Я»?

[06:05:27] Tages: Это истинная сущность человека. Вечная и неуничтожимая.

[06:05:52] Tages: То, что эманирует нас в этот мир и что поглощает весь наш опыт после смерти нашего тела здесь, на Земле.

[06:06:15] dir : Это как «Орел» у Кастанеды?

[06:06:52] Tages: Нет. Вернее, не совсем. Похоже, но не то. Наши тела и личности в этом мире – своего рода «аватары» нашего «высшего Я».

[06:07:04] dir : Это, типа, Души, что ли? Типа, это ты же, но как бы проживший много-много жизней. Так?

[06:07:26] dir : О чем вы с Ним говорите?

[06:08:03] Tages: Я – Александр, кстати, а ты?

[06:08:12] dir : Я – Алексей.

[06:09:44] Tages: О чем говорим? Как жить, от чего болезни, в чем смысл жизни, что есть добро, что есть зло…

[06:10:09] dir : И есть ответы на все эти вопросы?

[06:11:46] Tages: Что же ты спрашиваешь? Ответ есть на ЛЮБОЙ вопрос!

[06:12:08] dir : А мне вот почему-то кажется, что понятия «Добро» и «Зло» лишь плод нашего разума. Что скажешь?

[06:13:11] Tages: Бинго! И то и другое – иллюзия. Ты абсолютно прав!

[06:13:30] dir : Ты сам откуда?

[06:13:50] Tages: Москва…

[06:14:41] dir : Я из Глахова (есть такой город в провинции).

[06:15:23] Tages: Да, знаю. Был там как-то проездом. Несколько лет назад. Я тогда путешествовал автостопом и однажды… Впрочем, не важно! Знаю, в общем. :-))

[06:15:48] dir : WOW . Это круто!

[06:16:33] Tages: Что, на твой взгляд, первично – сознание или материя?

[06:16:52] dir : Ничто! Вечно и то и другое. И то и другое есть два полюса некой «Единой Субстанции».

[06:17:45] Tages: И снова бинго! Я начинаю сильно подозревать, что наш диалог далеко не случаен. Как и наша спонтанная встреча в этом чате. Как и наше общение на форуме «Киберденег».

[06:18:28] dir : Если не секрет, как давно ты был у нас? Я имею в виду – в Глахове.

[06:20:05] Tages: В августе 1999 года.

[06:20:25] dir : Наверное, это действительно круто – уметь напрямую контактировать со своим «высшим Я». Задавать разные вопросы. Получать на них ответы.

[06:20:48] Tages: Что тебя сейчас волнует?

[06:21:18] dir : Много разных вещей…

[06:21:25] Tages: Выбери одно.

[06:21:55] dir: Деньги! Как разбогатеть?

[06:22:31] Tages: Хочешь узнать, как стать миллионером? Я тебя правильно понял? :-))

[06:23:11] dir: Не совсем. Меня интересует вопрос: почему одни люди бедные, а другие богатые? Что именно определяет их уровень богатства или бедности?

[06:26:34] Tages: А как сам считаешь?

[06:28:14] dir: Не знаю. Знал бы, не спрашивал бы. Но явно не ум, не образование и не знания.

[06:31:04] Tages: Вот как? Хм…

[06:31:44] dir: Конечно! Посмотри, сколько вокруг умнейших людей, влачащих жалкое полунищенское существование. И сколько вокруг дегенератов, учившихся в школе на двойки и тройки, которые теперь ворочают миллионами.

[06:32:16] Tages: Может быть, «воля к деньгам»? ;-))

[06:33:41] dir: В каком смысле? Что это вообще за хрень?

[06:34:52] Tages: В философии Ницше одним из центральных понятий является «воля к власти». Она описывает то, что Ницше считал главной движущей силой в людях, – достижения, амбиции и стремление достичь максимально возможного положения в жизни. Это все проявления воли к власти.

[06:36:11] dir: Какое это имеет отношение к деньгам и богатству?

[06:36:58] Tages: А такое, что и в отношении богатства работает аналогичное правило. Финансово богатыми и преуспевающими становятся люди, у которых присутствует врожденное чувство – «воля к деньгам». Назовем их условно «бизнесменами». Для таких людей бизнес – это не столько способ получения денег, сколько способ самореализации. Такой человек 24 часа в сутки думает о том, где и как ему заполучить как можно больше денег. Генерация денег – это стиль жизни и образ мысли бизнесмена. Если человек приходит в бизнес без этого качества (без «воли к деньгам»), он очень быстро перегорает, впадает в депрессию и все бросает. Тот же, кто наделен «волей к деньгам», будет карабкаться на свою вершину успеха, несмотря ни на что. Падая, он будет подниматься и двигаться дальше. Совершая ошибку и теряя один бизнес, он будет тут же открывать новый и продолжать процесс генерации денег.

[06:38:04] dir: Охренеть! Ты это все сам придумал?

[06:40:41] Tages: Самое интересное, что это чувство – «воля к деньгам» – именно врожденное. Оно либо есть в человеке от рождения, либо его нет. Да, человек без этого чувства тоже может стать успешным в бизнесе и заработать много денег, но, во-первых, подобное случается крайне редко и является скорее исключением из правил, а во-вторых, счастливым такого человека богатство все равно не сделает – вечная неудовлетворенность, ощущение впустую проживаемой жизни и т. п. ему обеспечены.

[06:42:20] dir: Пожалуй, это самое охрененное, что я услышал за последние десять, а то и двадцать лет! Прямо-таки откровение какое-то! Спасибо за то, что поделился со мной своими мыслями!

[06:45:12] Tages: Мне снова кажется, что наша встреча здесь совсем не случайна.

[06:45:35] dir : Александр, извини за нескромный вопрос, тебе сколько лет? (Кстати, через 15 минут мой провайдер отрубает меня от Сети.)

[06:46:18] Tages: Так ты хочешь научиться устанавливать контакт со своим «высшим Я»? Мне 31.

[06:46:28] dir : Еще бы! (И мне 31!!!)

[06:47:23] Tages: Запиши мою «аську» – 133864706. Когда почувствуешь, что тебе совсем херово, набери этот номер.

[06:47:35] dir : Записал.

[06:48:33] Tages: Как тебе название и тема канала?

[06:49:09] dir : Отлично! Я сразу зашел туда, куда надо. Кто ты по жизни, если не секрет?

[06:50:09] Tages: Я – писатель, путешественник. Мыслитель. Глубоко интересуюсь наукой, философией, эзотерикой, религией, мистикой, оккультизмом и т.п.

[06:50:42] Tages: Мне понравилась наша беседа. Удачного дня!

[06:50:57] dir : Охренеть! Я тоже писатель! И тоже интересуюсь всем, тобою перечисленным! Да, я беседой тоже остался доволен. Удачи! Спасибо и до встречи…

-–

От компьютера Алексей Николаевич отклеился только ближе к семи утра. Офонаревший, %))) но удовлетворенный. :-)) Выпитая бутылка портвейна давала знать о себе слабой головной болью. Впрочем, благодаря трем «убитым» косякам, обычного похмелья не ощущалось. Так, легкая дурнота, обещающая вот-вот рассосаться. Дабы ускорить этот процесс, а заодно проветрить мозги и взбодрить тело, Барский решил сходить к Пухлому на завод, где тот околачивался в качестве третьего подручного сталевара. Мысль эта была хороша еще и тем, что обсудить с Пухлым предстоящее дело вживую, без сомнения, было предпочтительнее, нежели трепаться с ним об этом по телефону. И наконец, последний аргумент – возможность поупражняться в сталкинге (в кастанедовском значении этого термина, а не в смысле домогательств и преследования кого-либо).

Это только кажется, что проникнуть постороннему человеку на хорошо охраняемую территорию завода стратегического значения довольно сложно. На самом деле все не так. Для сталкера нет ничего невозможного. Тем более когда в его распоряжении оказывается такой мощный инструмент, как бюрократическая система. Изучив выставленную перед конторой «доску вакансий», Алексей Николаевич твердым шагом направился в отдел кадров. Неквалифицированная рабочая сила требовалась предприятию всегда.

– Здравствуйте! – жизнерадостно воскликнул он, вбегая в кабинет начальника по кадрам. – Вам нужны грузчики? В двадцать пятый цех. Я прочитал объявление на доске.

– Здравствуйте, – безо всякого энтузиазма отозвался тощий сухой мужичонка, – грузчики нам нужны.

И, как бы не доверяя самому себе, тут же схватился за телефон. Навертел номер, выждал гудки.

– Иван Петрович, – истошно завопил он в трубку, – грузчики тебе еще требуются? Требуются! Ну и славно. Ага… Да, тут как раз человечек подошел… Хорошо, сейчас направлю…

Алексей Николаевич нетерпеливо переминался с ноги на ногу.

– Трудовая у вас с собой?

– Нет. – Барский неистово замотал головой. – Только паспорт. Я, видите ли, еще со старой работы не рассчитался. Решил сначала удостовериться, что вы меня принимаете, а потом уж… Если берете, завтра подойду со всеми документами.

– Рассудительно, рассудительно… – Мужичонка с одобрением покивал головой. – Давайте паспорт. Я выпишу вам разовый пропуск. Пройдете по нему на завод, поговорите с начальником цеха. Если вы ему подходите, пусть позвонит мне. В этом случае жду вас с трудовой и медицинской книжками. Будем оформлять.

Алексей Николаевич без проблем миновал проходную, поинтересовался, как найти шестнадцатый цех, и двинулся в указанном ему направлении. Изнутри завод чем-то напоминал секретный военный городок. Некое подобие улиц с дорожными знаками и тротуарами, пушистые газоны, деревья. Сейчас он чувствовал себя диверсантом, забравшимся на вражескую территорию. На проходной его никто не обыскал, и под плащом он запросто мог пронести несколько тротиловых шашек. Если эти шашки заложить под основание гигантской трубы, возвышавшейся в отдалении, а затем привести взрывной механизм в действие, последствия будут катастрофическими.

Взрыв можно сделать направленным, чтобы труба рухнула точно на мартеновский цех (куда он сейчас и шел), а время взрыва лучше всего подгадать такое, когда только что сваренную сталь сливают из печи в большой металлический чан. Заложил бомбу, вышел с завода на улицу, дождался нужного часа и, нажав кнопку на пульте дистанционного управления, завершил свое черное дело. Пока разберутся что к чему, тебя уже может не быть не только в городе, но и в России. Это, разумеется, если пройти на завод по поддельному паспорту и заранее купить билеты на поезд или самолет.

Поймав себя на этих мыслях, Алексей Николаевич рассмеялся. «Да-а, реклама терроризма организована у нас великолепно. Так вот начитаешься, насмотришься и сам не заметишь, как сделаешься “бойцом невидимого фронта”. По глупости или из спортивного интереса. Или еще по какой причине. От безденежья, например. Чем не повод? За хорошо спланированный и осуществленный теракт заинтересованные в этом лица должны платить нехилые бабки. А человек, доведенный до ручки, готов на все… М-да… Чего-то я совсем заврался…»

В раздевалке, куда он сначала поднялся, никого не было. Нескончаемыми рядами стояли металлические ящики, справа в душевой шумела вода. Кто-то там фыркал и повизгивал. Пробежав по узкому проходу, Алексей Николаевич вылетел в цех. Прошелся вдоль монорельсовых вагонеток, подвозящих к работающему мартену металлический лом, едва не попав при этом под стремительно снующую завалочную машину, совершенно непредсказуемо меняющую траекторию движения. Шарахнувшись в сторону, он оказался на открытой площадке. Здесь стояли автоматы с газированной водой, скамейки без спинок и конусообразная урна. Возле урны, сгрудившись, курили несколько мужиков, облаченных в войлочные бушлаты.

– А я говорю, – орал один, стоявший к Барскому спиной, – русский человек нигде не пропадет! Взять хоть моего дядьку. Он когда приехал в Германию, сразу устроился шоферюгой на бензовоз. Ну, немцы, они дотошные, это всем известно. Заливают в него пятнадцать тонн, капелька в капельку, миллилитрик к миллилитрику, опечатывают цистерну, пишут бумажку и отправляют на объект. Он приезжает, все как положено. Бензин сливают и тут же меряют. Что за херня?! Десяти литров не хватает. Ну-у, дядька, конечно, в отказ. Знать не знаю, ведать не ведаю. Пломбы целы, чего ж вам еще надо? На другой день к нему подсаживают экспедитора. Заливают, опечатывают, везет. По дороге нигде не останавливаются, из кабины не выходят. Та же петрушка. Нет десяти литров! Никто ничего понять не может. Как так?

Одобрительное ржание.

– Неделю терпели, а потом хозяин не выдержал. Как ты, говорит, это делаешь?! Я тебя не уволю. Я тебе даже премию выпишу, только раскрой секрет! Ну, дядька поломался, покуражился, махнул рукой и признался. Все гениальное просто! Я, говорит, прежде чем ехать заправляться, опускаю в цистерну ведро…

– Простое ведро? – удивился один из слушателей.

– Простое ведро, но с гирей на дне! Поставил внутрь, сел за баранку и к заправщику. Они его заполняют, опечатывают, подсаживают экспедитора. Едут. На объекте бензин сливают. Весь… Кроме того, который остался в ведре. Он отвозит экспедитора, а сам залезает в цистерну и достает свои десять литров!

Дружный гогот аж до посинения и хрипоты. Алексей Николаевич тоже улыбнулся, хотя слышал эту историю уже не один раз. Удовлетворенный произведенным эффектом, рассказчик повернулся. Это был Пухлый. Под глазом у него сиял здоровенный фингал, лоб и правую щеку украшали свежие царапины. Нисколько не удивившись, он подмигнул Барскому:

– Привет! А ты чё тут делаешь?

– Да так, – Алексей Николаевич пожал плечами, – поболтать зашел.

– Володя, – Пухлый хлопнул по плечу долговязого парня в каске, – порожки мы насыпали, желоб я вымазал. Пробы Петрович минут через двадцать брать будет. Я пока отойду с товарищем пожужжать. Если чего, ты за меня первую снимешь, ладно? Лопата с подстаканником возле щита валяются.

Они спустились по лестнице с массивными чугунными ступенями. Сели на лавочку.

– Ну и чего ты приперся? – поинтересовался Пухлый, закуривая сигарету. – Мы же, вроде бы, договорились, что ты позвонишь.

– А тебе не один хрен? У тебя смена во сколько заканчивается?

– Смена?.. – растерянно переспросил Пухлый. – Часа через полтора. Последняя плавка. Сейчас сталь спустим, и свободен. А что?

– Ничего, – улыбнулся Алексей Николаевич. – Думал тебя в пивнушку пригласить. Но раз так долго, давай прямо тут все обсудим, да я пойду. Не люблю ждать.

– Погоди, погоди! – заволновался Пухлый. – Вован уже здесь, я с ним добазарюсь. Он мне за прошлый месяц по-любому полсмены должен. Ты, короче, вали на выход, а я щас. Переоденусь и следом.

– А в душ? – удивился Барский.

– Нахер душ! Дома помоюсь. Всё! Беги, давай.

– Ну, смотри сам. Жду тебя в «Толстяке». Это тут, сразу за проходной.

– Знаю-знаю, – отмахнулся Пухлый, – через двадцать минут буду.

С завода Алексей Николаевич вышел все по той же лягушачьей бумажке. Тут же скомкал ее и выбросил в урну. Не спеша пересек улицу. Зашел в заведение, расположившееся под вывеской «Толстяк», и, взяв два пива, уселся за свободный столик. Уже через десять минут, вместо обещанных двадцати, к нему присоединился Пухлый.

– Всё в ажуре, – радостно сообщил он, гигантской пиявкой присасываясь к кружке. – Фомку я заказал, ручной работы! Будет сегодня вечером.

– А с чего ты взял, что я уже согласился?

– Ну, ведь не просто так ты сюда пришел, – подмигнул Пухлый. – Если пришел, значит, принял решение. Так ведь?

– Так, – согласился Алексей Николаевич.

– Фомка просто супер! Специально для тебя делают. Девяносто пять сантиметров, высоколегированная сталь, закалка. С таким инструментом банки грабить можно, не то что какой-то вонючий гараж вскрыть.

– Может, тогда и пойдем на банк? – пошутил Барский.

– В другой раз. Этой ночью нам заказали компрессор, а кидать заказчиков нехорошо. На них мир держится.

– Ты мне лучше вот что скажи, мил человек. У тебя фонарик есть?

– Какой фонарик? – не понял Пухлый.

– Ну, такой, как у тебя под глазом, нам вряд ли чем-то поможет. Я имею в виду обычный электрический фонарик. Лучше всего на аккумуляторах, а не на батарейках, и желательно пару штук.

– Слушай, – обиделся Пухлый, трогая пальцем фингал, – я тебе не бюро находок и не лавочка полезных вещей. Скажи спасибо, что фомку делаю.

– Спасибо.

– Перчатки, фонарики, керосиновую лампу, воздушные туфли и шапку-невидимку ищи для себя сам. Понял?

– Понял, – вздохнул Алексей Николаевич.

– И вообще, на кой хрен тебе фонарик? Ты что, в темноте замок содрать не сможешь?

– Смогу, конечно. Просто я подумал, что…

– А если сможешь, то и базарить не о чем. Компрессор, в конце концов, я думаю, мы и на ощупь отыщем. Не иголка в стоге сена, слава те господи. Еще по одной?

Алексей Николаевич послушно встал и сходил к стойке бара. Пухлый с урчанием накинулся на принесенное пиво.

– Главное, что деньги сразу, – напомнил он. – Не придется эту дуру крупногабаритную таскать на себе туда-сюда.

– Да, это хорошо.

– Еще бы! Мы с Борхесом пару месяцев назад трубы чугунные тырили, так семь потов сошло, пока надыбали покупателя. Со склада в лес, из леса ко мне в гараж, оттуда к Борхесу на огород. И все на горбу! Как только не спалились, ума не приложу.

– Хм…

– И пусть после этого мне кто-нибудь скажет, что воровать – это просто. Воровать – это очень непросто! Мало того что шкурой собственной рискуешь, так еще и выматываешься как собака.

Он вдруг ни с того ни с сего рассмеялся.

– По поводу? – поинтересовался Барский.

– Да так, вспомнилось кое-что, – отмахнулся Пухлый.

Не утерпел и выдал:

– Брали до этого одну хату. Деревянный двухэтажный домик. На верхнем этаже глухонемой жил, а хозяева с нижнего этажа уехали на выходные в деревню. Залезли, как обычно, ночью. Думали, что ценное есть, а там пусто, хоть вешайся. Ковры и те к стенам гвоздями приколочены. Стали их отдирать, чуть дом не развалили. Глухой на верхнем этаже проснулся! Пришлось все бросить и делать ноги. Ладно хоть банку огурцов маринованных прихватить успел. А то совсем обидно было бы.

– Очень смешно, – покачал головой Барский, наморщив лоб.

– Угу! Я-то огурцы спер, это ладно, а Борхес так тот вообще оригинал: в аквариум с рыбками им нассал. Из вредности. Стоял там у них аквариум в углу. Все рыбы, наверное, передохли.

– Дебилы, вот вы кто, – буркнул Алексей Николаевич, – зачем гадить-то?

Не удержался и прыснул. Рыбы, мечущиеся в воде, разбавленной ядовитой мочой Борхеса, представились очень живо. Равно как и глухонемой, проснувшийся среди ночи от того, что дом ходит ходуном.

– Ладно, – вздохнул он, насмеявшись, – где и во сколько встречаемся?

– Давай в половине второго возле обувной фабрики, – предложил Пухлый.

– О’кей. Фомка точно будет?

– А то! Я ж говорю, спецзаказ.

– Понятно. А я все-таки фонарик найти попробую. Все шуму меньше будет, чем в потемках шароё****cя или спичками подсвечивать.

– Ну, это уж на твое усмотрение. Флаг тебе в руки.

Попрощавшись, Алексей Николаевич вышел. До дома он решил добираться пешком, а добравшись, тут же завалился спать. Кто бы что ни говорил, дело предстояло серьезное. Если поймают, посадят года на три как минимум. В глазах правосудия что компрессор, что взорванная труба на заводе – все едино. А чем мельче преступление, тем больше срок. Взорванную трубу они, может быть, и простили бы, а вот компрессор не простят. Это уж как водится…

-–

http:// www .cyberdengi.com/forum/

::ФОРУМ на КИБЕРДЕНЬГАХ::

Психология и эзотерика – Осознанное сновидение (ОС),

внетелесный опыт (ВТО)

––

By Tages, date 2002.10.24, в 03:15

––

Quote from Dir:

Есть ли в практике ОС что-то, связанное с непосредственным материальным миром?

Например, никто не сталкивался с тем, что он что-то делал во сне, а потом это в реальности проявлялось?

Это работа уже высшего порядка!

Большинство людей, входящих в ОС, вообще дальше своей черепной коробки не продвигаются, и их ОС – это всего лишь "ментальное моделирование".

Простой пример:

1. Во сне человек осознал, что спит, обнаружил себя в соседней комнате и, находясь там, в сновидении сбросил со стола на пол книгу. Проснувшись, человек вышел в ту самую комнату (уже в реале) и обнаружил, что книга НЕ сброшена (как во сне), а так и лежит на столе.

Вердикт: даже находясь в ОС, человек не вышел за рамки ментального моделирования, у него не было эфирной проекции!

2. Во сне человек осознал, что спит, обнаружил себя в соседней комнате и, находясь там, в сновидении сбросил со стола на пол книгу. Проснувшись, человек вышел в ту самую комнату (уже в реале) и обнаружил, что книга действительно сброшена со стола и лежит на полу (как во сне).

Вердикт: находясь в ОС, человек вышел-таки за рамки ментального моделирования, у него была полноценная эфирная проекция!

Другой пример проверки, является ли Ваше ОС просто ментальным моделированием или же это уже эфирная/астральная проекция, я приводил выше в этой ветке, где речь шла о чтении книги в ОС и проверке затем в реале.

Quote from Dir:

Эфирную проекцию другие люди могут видеть?

Те, которые находятся в том месте, где была книга сброшена?

Если это именно проекция, а не "ментальное моделирование", могут и увидеть. А могут и НЕ увидеть (зависит от уровня пробужденности сознания наблюдателя). Могут не увидеть, но почувствовать инородное присутствие. Кроме того, проецируясь на эфирный план, опытный сновидец может вообще своему эфирному телу придать любую форму, а не копировать человекоподобную (так неосознанно делают обычно новички). Например, если цель только наблюдать и слушать, сновидящий, переместившись на эфирный план, может принять форму небольшого шара, облака, летающего глаза, да всего чего угодно!

При проекциях же не на эфирный, а на астральный или ментальный планы проецирующийся попадает вообще в совершенно иные сферы (с иным пространством, иным ходом времени, иными законами), и с физического плана обычным людям такой "путешественник" будет совершенно незаметен.

Quote from Dir:

А возможно ли с помощью осознанного сновидения видеть будущее?

Например, завтрашний футбольный матч, чтобы знать, на какую команду ставить на тотализаторе.

В принципе – да. Но, как я уже объяснял ранее, видеть Вы будете не 100 %-е будущее, а лишь один из возможных/вероятных вариантов этого будущего. Давайте поясню конкретно на примере футбольного матча.

Допустим, 18-го февраля в 23:00 Вы получили информацию с астрального уровня касаемо завтрашнего матча. Информация говорит о том, что проиграет команда "Синих" со счетом 1:3. В физической реальности матч назначен на 23:00 19-го февраля. Так вот, за прошедшие сутки астральная форма, которую Вы видели 18-го, может быть очень (существенно!!!) сильно изменена мыслями/чувствами/верой/желанием МИЛЛИОНОВ(!!!) болельщиков, а также – самих игроков! Когда миллионы людей желают/мыслят/чувствуют/верят в одно и то же, это нечто трансформируется!

Допустим, болельщики и игроки "Синих" за прошедшие сутки очень страстно верили в победу своей команды, сильно желали этого. А вот их противники в отношении своей команды – нет (были и так уверены в победе, почивали на лаврах). В итоге за те сутки, которые пройдут с момента Вашего "видения будущего", увиденная Вами астральная форма может сильно измениться и воплотиться в физическую реальность уже совершенно иной. В итоге – команда "Синих" выигрывает со счетом 3:2, например.

Как правило, вероятность реализации именно увиденного в астрале/ментале – порядка 80–90 %. Но нельзя забывать и про оставшиеся 10–20 %. Можно ли видеть не вероятное/предполагаемое, а вполне конкретное и на 100 % точное будущее?

Да, можно!

Но это уже будет работа совершенно иного порядка! И считывается такая информация уже не с астрального или ментального уровня, а совершенно из другой области. И доступно такое вИдение лишь единицам! Да и получить доступ к такому вИдению через ОС – весьма проблематично (здесь нужны более мощные практики или сильнейший врожденный дар ясновидения).

-–

Дождь начался еще с вечера. Разбуженный стуком капель о жестяной карниз, Алексей Николаевич долго лежал на диване не двигаясь, разглядывая танец неровных световых пятен на потолке. Иногда свет фонаря, стоявшего точно напротив окна, откровенно бесил. Хотелось задернуть шторы или даже достать из шкафа пневматическую винтовку и расстрелять на фиг надоедливую лампочку. Однако были моменты, как, например, сегодня, когда проникающий в окно свет не только не вызывал раздражения, но, скорее наоборот, доставлял массу удовольствия, подобно волшебной лампе ввергая сознание в области запредельного и мистического, где мысль не несет никакой информации, а является выражением внутренней гармонии и счастья. Обычная реальность в такие минуты раскалывается, уступая место сомнению – а так ли незыблемы и статичны наши представления о мире, а не доступно ли человеческому восприятию нечто большее, чем то, к чему мы привыкли за долгие годы своего пребывания здесь?..

Вспомнив о предстоящем деле, он встал, умылся, быстренько перекусил и начал собираться. Понимая, что работа предстоит грязная, Алексей Николаевич достал рабочий комбинезон и переоделся в него. Ночью все равно никто не увидит, а если и увидят, то примут за сторожа или рабочего третьей смены, отправившегося за водкой. Поскольку комбинезон был теплым и водонепроницаемым (…ой ли?..), ни дождевик, ни куртку поверх него можно не надевать. Еще он отыскал старую вязаную шапочку и кожаные перчатки. Что до обуви, то ботинки, увы, придется надеть нормальные (если, разумеется, нормальной можно назвать ту погань, в которой он ходил), других просто нет.

Как бы там ни было, с одеждой особых проблем не возникло. Проблемой оказалось найти фонарик. Вернее даже не сам фонарик, а батарейки к нему. Перерыв весь дом сверху донизу, Алексей Николаевич плюнул и зарядил фонарь батарейками от телевизионного пульта. Не брать же, в самом деле, с собой керосиновую лампу или, того хуже, свечку! В конце концов, Пухлый прав. Компрессор не иголка, найдем и так. Ну а для того чтобы «снять» замки, света и вовсе не нужно. Вставил монтировку, укрепил и дергай со всей дури. Авось сорвешь с первого раза.

Из дома он вышел около часа ночи. Дождь моросил по-прежнему, мокрые улицы были пусты. Город спал, затянутый плотными облаками. Охваченный давно забытым восторгом, Барский шлепал по лужам, не заботясь о своих ботинках. «Черт с ними! Чем скорее развалятся эти, тем быстрей куплю новые. Получу за компрессор деньги, прямо завтра пойду и куплю. Еще и на Интернет останется, и на парочку CD-ROM’ных дисков».

Жажда приключений переполняла его, совсем как когда-то в юности, когда точно так же ночью он спешил на встречу с Пухлым, чтобы идти взламывать очередной склад какой-нибудь мелкой строительной фирмочки или расположенный на окраине города магазин хозтоваров. Почему они специализировались именно на стройматериалах, сказать было трудно. Наверное, потому что именно их было легче всего сбагривать. Роль Барского всегда ограничивалась простым участием в деле, тогда как поисками покупателя занимался исключительно Пухлый. Был у него к этому особый талант, да и соответствующих знакомств имелось поболее.

Шагая сейчас по улице, Алексей Николаевич ловил себя на том, что предстоящее преступление нисколько не пугает его. Он думал, что завязал с криминалом раз и навсегда, оказалось, что нет. И пусть изначально на предложение Пухлого он согласился только ради денег, теперь им овладевал настоящий азарт.

«Если все получится, как задумано, – рассуждал он, – надо будет сразу же договориться о новом деле. А что? Разве это плохо?! То, за что я горбачусь на работе полмесяца, без особых проблем можно получить за одну ночь. И самое главное, сколько впечатлений, сколько переживаний и адреналина! Одно дело – смотреть на все это по телевизору или в кинотеатре, и совсем другое – быть реальным участником событий. Со временем мы обзаведемся специальным снаряжением, рациями, автомобилем… Купим оружие! Да и с дешевых железяк можно будет переключиться на что-нибудь более ценное. Хаты зажиточные бомбить, например, или склады с дорогостоящим оборудованием. Главное – не наглеть, но и ничего не бояться».

Алексей Николаевич ощутил, как им начинает овладевать так хорошо знакомое, ни с чем не сравнимое возбуждение. Наверное, именно так должен чувствовать себя индеец, вставший на тропу войны, или хищный зверь, когда настигает добычу. Он наслаждался собой, своими ощущениями. Он чувствовал приятную тяжесть инструмента в рюкзаке за спиной. Он перебирал в уме тысячи всевозможных комбинаций и вариантов со скоростью квантового процессора и был по-настоящему счастлив.

Когда он добрался до места встречи, Пухлый уже поджидал его. Пригорюнившись, он сидел на ступенях крыльца обувной фабрики под раскрытым зонтом. Вид у него был довольно отстраненный, из чего можно было заключить, что он успел зарядиться изрядной порцией героина. Дабы придать психике особую устойчивость, очевидно. Была у него такая страстишка. На коленях у Пухлого лежал продолговатый газетный сверток. «Та самая “спецзаказанная” фомка», – догадался Алексей Николаевич.

– Здорово, перец! – приветствовал он товарища. – Нагрузился уже, да? Нагрузился?!.

– Это ты грузишься, – вяло отреагировал Пухлый, – а я, к вашему сведению, оттягиваюсь.

– Оттягиваешься, да? Оттопы-ы-ыриваешься?!.

– Да уж… Работы-то навалили опять выше ушей, блин!

– Ой, да ладно тебе… Работает он, посмотрите на него… Пойдем-ка лучше покурим-ка. Пойдем-ка покурим-ка…

– Ну ладно, пойдем-ка покурим-ка.

– Пойдем-ка покурим-ка, пойдем-ка покурим-ка…

Посмеялись.

Барский был приятно удивлен «сетевым образованием» Пухлого. Почему-то вспомнились старухи у подъезда. Хотя, почему именно, догадаться было нетрудно.

– Дождь ты заказал? – поинтересовался Алексей Николаевич.

– Угу! Самая что ни на есть воровская погода. На вот, это тебе.

Пухлый протянул сверток. Как и предполагалось, в свертке оказалась фомка. Легкая, прочная, с синеватым отливом. Один ее конец оканчивался выгнутой под углом в сорок пять градусов лапкой, другой – ?-образной загогулиной.

– Wow! – не скрывая восхищения, воскликнул Барский. – Да это же произведение искусства. Ее на выставку надо или в музей. Сколько отстегнул за такое?

– Нисколько. Друзей надо иметь хороших, вот и все.

Алексей Николаевич с сомнением посмотрел на заметный даже в потемках фингал Пухлого.

– Знаешь, на кого ты похож?

– На кого?

– На панду. Правда, какую-то одноглазую…

– И что теперь?

– Что теперь?

– Я бегаю по Африке и кушаю детей, – сообщил Пухлый, после чего встал, сложил зонт, и они отправились воровать.

В окне сторожки горел свет. Подкравшись, словно две тени, они заглянули внутрь. Маленькая неопрятная комнатка с увешанной грязными телогрейками и картинками голых баб стеной, до невозможности загаженным столом и грубо сколоченной лавкой. На лавке, пузом кверху, дрых бородатый мужик. Очевидно, сторож. На животе у него свернулся калачиком кот. В дальнем углу комнаты доисторический черно-белый телевизор, с антеннами-рожками, показывал зигзагообразные полосы.

Еще здесь присутствовало отвратительного вида ведро, то ли с блевотиной, то ли в качестве параши, одного взгляда на которое было достаточно, чтобы представить, как оно смердит. Ведро стояло возле скамейки таким образом, что если спящий на ней сторож вдруг проснется и вскочит, то непременно будет должен либо наступить в него, либо опрокинуть, залив все вокруг мерзостной жижей.

– Ну, как тебе? – шепнул Пухлый.

– Нормально, – так же шепотом ответил Барский, – полный мудак. Лучше и не придумаешь.

– Может, подпереть дверь вагончика палкой?

– Не надо. Вдруг он захочет выйти посрать или проблеваться.

– Дык у него ведро вон стоит!

– Не надо. Ведро, может быть, только для колориту поставлено. Для запаха. Вдруг ему захочется на свежий воздух?

– И что?

– Подпертая дверь – это подозрительно. Сразу будет ясно, что здесь что-то не так. Усек?

– Понятно…

Они обошли территорию базы и оказались в дальнем конце двора. «Хорошо, что собак нету, – промелькнуло в мозгу у Алексея Николаевича, – а если и есть, то предпочитают в такую погоду спать. Что они, глупее хозяина?»

– Вот оно, – прошептал Пухлый, указывая на ржавую металлическую дверь. – Подсобка…

– Давай сначала с ворот замок снимем, – предложил Барский.

«Самое главное, не торопиться, – напутствовал он сам себя. – Ворота стальные, если фомарь сорвется, грохоту будет, как на железной дороге». Прикрывая фонарик рукой, Алексей Николаевич посветил. Замок был обычный, клепаный. Как правило, такие ломаются с первой попытки, главное, правильно установить инструмент.

Воткнув в дужку замка, он осторожно просунул фомку на несколько сантиметров и, помогая себе свободной рукой, закрепил металлическую лапку у основания скобы, на которой замок висел. Передвинул монтировку от центра поближе к тому краю, где находился язычок. Это было главным секретом. Если поставить фомку точно по центру или, того хуже, передвинуть не в сторону язычка, а ближе к втулке, которой дужка замка крепится к его основанию, потребуется в три-четыре раза больше усилий. Да и шуму наделаешь во столько же раз больше. Словом, дилетантство.

Пухлый наблюдал за его манипуляциями с интересом, словно видел все это впервые. Когда замок был сорван, он поднял его и аккуратно повесил на место, будто и не было никакого взлома. Затем они перешли к дверям подсобки, где Алексей Николаевич все с тем же изяществом и мастерством вскрыл второй замок, не произведя при этом ни одного лишнего звука. «Воровская квалификация, – подумал он не без гордости, – это как умение плавать. Коли уж научился, то и через десять лет, оказавшись в воде, поплывешь уверенно, аки морская корова».

Пока Пухлый бегал на угол смотреть, как там сторож, Барский вошел внутрь. Шагнул и чуть не сломал себе ногу, запнувшись о брошенную у входа наковальню. Глаза полезли на лоб. Невероятным усилием воли сдержавшись, чтобы не заорать (…этот Василий Алибабаевич… этот нехороший человек… мне на ногу батарею сбросил, падла!..), Алексей Николаевич зажег фонарик. Посветил из угла в угол, отошел в сторону. Какой только рухляди не было свалено в эту комнату! Маленькие и большие задвижки, чугунные вентили, унитазы, ванны, раковины, чудом сохранившиеся с доперестроечных времен транспаранты, какие-то декорации, лестницы, мотки телефонного кабеля…

Тут же стоял и компрессор – литой зеленый цилиндр с мотором наподобие мотоциклетного и жестяным бензобаком. Больше всего Барского почему-то поразило, что именно таким он себе и представлял этот полезный агрегат. Совпадал даже цвет, в который тот был выкрашен. Единственное отличие заключалось в колесах. Ему они представлялись большими, с черными надувными шинами, тогда как на самом деле колесики были крохотными и совсем без резины. На боку компрессора красовалась белая надпись: «РСУ-7, дизель».

– Я мудак, и он мудак, – пробормотал Алексей Николаевич, выключая свет, – у нас дизель спи@дили!..

– Бл***-а-а-А-А!!. %[[[

Это нырнувший в подсобку Пухлый налетел на наковальню.

– Если выйдешь из себя, – процитировал Барский, – то рискуешь заблудиться… Тише там!

– Какой козел (…этот Василий Алибабаевич…) поставил здесь эту хрень?!

– Наверное, тот же самый, что и компрессор, – предположил Алексей Николаевич. – Как сторож, все тихо?

– Тихо, тихо… – проканючил Пухлый. – Х*ли сторож-то?..

– Давай сдвинем эту (…батарею…) железную дуру в сторону, а то она всю дорогу перегородила.

Вдвоем они перетащили наковальню к стене. Пухлый кряхтел, Барский тихонько посмеивался, сам не зная чему. Покончив с наковальней, принялись за расчистку компрессора, сдвинуть с места который не представлялось возможным, предварительно не раскидав весь тот хлам, который был на него навален.

– Кажется, я пальцы на ноге сломал, – тихонечко поскуливал Пухлый. – Срань господня, как больно-то!

– Ничего-ничего, – подбадривал его Барский, – глаз не жопа, проморгается.

– Какой еще, на фиг, глаз? Как я завтра на работу пойду, в гипсе, что ли?

– Отгул возьмешь. Скажешь, производственная травма.

– Мне бугор такую травму устроит, – продолжал плакаться Пухлый, – вторую ногу к чертям собачьим выдернет!

– Елки зеленые, – воскликнул Алексей Николаевич, не скрывая восхищения, – ты только посмотри, сколько здесь разного добра! Кабель, задвижки, раковины… Одни горшки чего стоят! Я имею в виду унитазы. Это же куча денег! Неужели мы все это так вот и бросим?

– Бери ношу по себе, что б не падать при ходьбе, – буркнул Пухлый. – Самому жалко, да что поделаешь?

– Давай откатим компрессор, а потом вернемся за…

Алексей Николаевич замолчал, не зная хорошенько, за чем именно он хочет вернуться. Пухлый хихикнул.

– Жадность фраера сгубила, – назидательно изрек он. – Во-первых, тащить всю эту ботву нам все равно некуда, во-вторых, у нас не так много времени, а в-третьих, мы пришли за компрессором.

– Да-а, – согласился Барский, – здесь без машины не обойтись. Тут самосвал целый нужен!

– Самое плохое – это жадность. Когда начинаешь хватать все подряд, вместо того чтобы взять только то, за чем пришел, непременно спалишься. Сколько из-за этой жадности людей хороших погорело. Даже и вспоминать не хочется!

– Слушай, – с воодушевлением начал Алексей Николаевич, – а почему бы нам снова не начать орудовать вместе?

– В смысле? – удивился Пухлый.

– Как в старые добрые времена! У нас ведь был отличный тандем. С каждого дела будем откладывать в общак по десять процентов от полученной суммы. Рации купим, чтоб за шухером следить было удобнее или на ментовскую волну настраиваться, тачку подержанную, пару пушек.

– М-да… Хорошо свистишь!

– А что? Очень даже запросто. Если все делать с умом, то риск не такой уж и большой. На всякий пожарный, все из тех же «общаковских» денег можно будет даже нанять адвоката! Это на тот случай, если когда-нибудь проколемся.

– Типун тебе на язык!

– Нет, в самом деле…

– А я говорю, хватит! – оборвал его Пухлый. – Потом поговорим на эту тему, не сейчас. Ты что, накаркать хочешь?

– Я только…

– Потом! Сначала дело доделать надо. Ведешь себя, как космический, блин, турист.

Вздохнув, Барский замолчал, так как понял, что Пухлый в данной ситуации был все-таки прав.

– А насчет всего этого хлама, – после короткой паузы объявил Пухлый, – ты не боись. Через полгодика, когда про компрессор все забудут, сюда можно будет наведаться снова. Не думаю, чтобы с первого раза они стали кардинально менять систему охраны. Мы с Борхесом раз семь, наверное, в шестнадцатый ЖЭК через одно и то же окно лазили, пока они сподобились решетку поставить.

– Забавно…

– Ничего забавного. Просто кому это надо? Было б конкретно чье-то, тогда другой базар, а так… – Пухлый махнул рукой. – Все вокруг колхозное, все вокруг мое.

– А зачем вы лазили в один и тот же ЖЭК столько раз? – наивно спросил Алексей Николаевич.

– Да по мелочи в основном. То за кранами латунными, то за манометрами или стиральным порошком. Как выпить не на что становилось, так сразу туда. Очень, понимаешь ли, удобно было. Стекло высадил, коробку с кранами или ящик мыла прихватил и утром на барахолку. Сдаешь по дешевке, зато все сразу и быстро.

– Эх, жлобяра ты, Пухлый, – вздохнул Алексей Николаевич. – Надо тебя срочно под свой контроль брать, а то так и пропадешь за коробку мыла, как твой Борхес.

– Не каркай, – огрызнулся Пухлый.

Впрочем, никаких возражений по поводу взятия себя под контроль высказывать он не стал. Может, не воспринял всерьез, а может, идея Барского сколотить банду пришлась и ему по душе. Словом, не ясно.

Минут через пятнадцать-двадцать с расчисткой было покончено. Компрессор удалось сдвинуть с места и подтащить к выходу. Скрежетал он при этом немилосердно, и, если бы не дождь, заглушавший шум, вся операция могла оказаться под угрозой срыва. Еще раз сгоняв на угол, Пухлый сообщил, что свет в сторожке почему-то погас.

– Не нравится мне это, – прокомментировал он, – не должно быть такого.

– Что будем делать? – испуганно спросил Алексей Николаевич.

Ему захотелось сию же минуту все бросить, перелезть через забор и чесать во все лопатки до дому, пока не поздно.

– Ничего, – сердито ответил Пухлый. – Телефона у этого козла все равно нету. Если что и заподозрил, будет тихо сидеть в своем вагончике до утра, трясясь от страха.

– А может…

– Покатили, покатили! Нечего рассусоливать.

Дотолкав агрегат до ворот, они ненадолго встали. Барский сбегал закрыть дверь подсобки (…типа так и было!..), Пухлый выглянул на улицу.

– Ну и чего там? – поинтересовался Алексей Николаевич.

– Вроде как тихо.

– Давай тогда быстрее, а то меня аж трясет всего.

– Не ссы, Маруся, – успокоил его Пухлый, – все будет пучком!

– Навали-и-ились!!.

Компрессор выехал за ворота, которые Пухлый тут же прикрыл, для достоверности повесив замок на место. Сломанную дужку замка он зафиксировал при помощи жвачки. Самая трудная и опасная часть дела осталась позади. «Теперь обвинить нас в краже будет довольно трудно, – рассуждал Барский. – В случае чего скажем, что увидели бесхозную вещь посреди дороги и решили откатить в сторонку. А что? Звучит наивно, неправдоподобно и глупо, но доказать-то ничего уже не докажешь! Отпечатков пальцев наших там нету, следы через пять минут дождь смоет. В общем, опасаться нечего».

– Ну, вот и все, а ты боялась! – радостно запел Пухлый, когда компрессор оказался в соседнем дворе, метров за пятьсот от места преступления. – Часика через полтора подъедет заказчик, заберет агрегат и выдаст зарплату. Кстати, сколько там уже натикало?

– Половина четвертого, – ответил Алексей Николаевич, утирая лицо от дождя и пота.

– Ого! Значит, зарплата будет не через полтора часа, а через час. Еще лучше.

– Вы что, прямо здесь и договорились встретиться?

– Прямо здесь!

– А он на чем приедет?

– Не знаю. Может, на газельке, а может, на велосипеде. Нам-то какая разница?

– А грузить он как её собирается?

– Кого её?

– Её, эту дуру. – Барский кивнул на компрессор.

– Тоже не наши проблемы. Попросит помочь – поможем. А скорее всего, он не один будет. Мы договорились, что в нужное время компрессор окажется в нужном ему месте. Всё! Свою часть уговора мы выполнили.

– А если…

Алексей Николаевич не договорил. Раздался визг тормозов, в глаза ударил яркий свет. За шумом дождя незаметно подкравшийся милицейский уазик вывернул из-за угла дома, словно только и ждал, когда они здесь появятся. То, что это именно менты, Барский понял каким-то шестым чувством, так как за светом фар ни мигалок, ни опознавательных знаков видно не было. «Трындец! – с хрустом переломилось у него в голове. – Так я и знал, что этим все закончится. На другое я и не рассчитывал!..»

Он увидел, как Пухлый шарахнулся в сторону, исчез в кустах и с треском ломанулся через заросли прочь. Кажется, что-то выкрикнул напоследок, но, что именно, Алексей Николаевич не разобрал. Уазик остановился, не доезжая до него нескольких метров. Хлопнула дверца, из машины выпрыгнул человек с короткоствольным автоматом. Барский стоял не шевелясь. Мыслей в голове (…АКС-74У…) не было, тело оцепенело. Поправив автомат, милиционер шагнул в его сторону. Подошел, равнодушным взглядом скользнув по компрессору, деловито сплюнул на асфальт.

– Ты, что ли, милицию вызывал?

Алексей Николаевич несколько раз моргнул, медленно приходя в себя.

– Чего молчишь, к тебе обращаются, – сердито повторил мент.

– Я?.. Н-нет, не я!.. – Барский замотал головой. – Я тут просто… иду домой…

– Сюда, сюда! – проскрипел из подъезда противный старушечий голос. – Я вызвала. Это здесь, в сорок третьей квартире.

Оставив ничего не понимающего Барского в покое, милиционер исчез в темном подъезде. Только теперь Алексей Николаевич заметил, что сверху, из окна третьего этажа, доносится шум пьяной гульбы. Все еще не веря в чудесное избавление, он осторожно развернулся и медленно пошел прочь. Спотыкаясь, добрел до угла дома, завернул за него. На мгновение остановился и вдруг… Со всех ног рванул вверх по улице, на ходу освобождаясь от улик. Перчатки, фонарик, рюкзак, отвертка, перочинный ножик – все это летело в темноту, навсегда исчезая во влажном осеннем сумраке.

Оказавшись дома, Алексей Николаевич первым делом набрал номер Пухлого. Выждал несколько минут, но ему никто не ответил. Сбросив мокрый комбинезон, он прошлепал в ванную, принял горячий душ, после чего повторил попытку дозвониться, и снова безрезультатно. Что бы ни случилось с Пухлым, для себя он понял одно – денег не будет. И ладно, что еще так. Могло быть гораздо хуже. Ему просто повезло, что мент оказался таким тупым и не связал воедино Барского в перемазанном грязью комбинезоне со стоявшим у подъезда компрессором. Просто повезло!

А ведь могло и не повезти. Свезли бы его в участок, продержали бы там до утра, а утром подоспела б и заява из РСУ. Так мол и так, совершена кража со взломом, пропал воздухонагнетательный аппарат с дизельным приводом. Тут уж любой тупица догадался бы, что к чему. А если б его еще и пару раз приласкали дубинкой по почкам, он и сам с превеликой радостью во всем бы сознался. Упал бы милиционерам в ножки, покаялся и написал чистосердечное признание.

М-да… Денег, значит, не будет…

Задумка сколотить банду и заняться воровским промыслом рухнула. То, что произошло сегодня, было своеобразным предупреждением свыше. Бог любил Барского, потому (…и не кусает…) и предупредил его в столь мягкой и ненавязчивой форме, что возвращаться к старому не стоит. Бесперспективно это, одумайся, дурачок! Своего финансового положения подобной фигней ты не улучшишь, а вот исковеркать себе жизнь очень даже сможешь. Тебе оно нужно?.. Любил Бог Барского. Любил как родного! Это уж точно.

Заварив свежего чая, Алексей Николаевич в очередной раз набрал номер Пухлого. Номер не отвечал. Часы показывали пять утра, ложиться спать не было никакого смысла. Через два часа все равно выходить на работу. Предстояла мерзкая дневная смена. Мерзкая именно из-за того, что дневная. Ни почитать по-человечески, ни выспаться. Будет полная котельная народу, будет ходить начальство, на производство будут требовать пар. Если сейчас и придавить полтора часика, ничего хорошего из этого не получится. Проверено неоднократно. Весь день будешь клевать носом и чувствовать себя как разбитое корыто. Перед дневной сменой нужно либо вообще не спать, либо приходить на нее хорошо выспавшимся. Третьего не дано.

«Мать твою за ногу! – осенило его ни с того ни с сего. – А ведь Пухлый меня кинул! Вернее, не он кинул, а я сам себя. Компрессор стоял у подъезда. Ничего необычного или подозрительного в этом не было. Строители оставляют на ночь подобные штуки довольно часто. Поэтому-то мент и не обратил на него внимания. Разобравшись с пьяными дебоширами, патруль уехал. Пухлый вернулся, преспокойненько дождался заказчика и получил деньги. А меня теперь пустит по бороде. Я его, суку, хорошо знаю. Обломилось, скажет, наше дельце. Спалили менты компрессор».

Алексей Николаевич в ярости забегал по комнате. «Какой же я баран, – ругал он себя, – это ж надо было так лохануться. Паникер! Недоумок!! Трусливая морда!!! Удрал, бросив две с половиной тысячи, да еще и радовался чему-то. Фонарик с перчатками и те выбросил! А ведь перчатки были почти новенькие, кожаные. Да и фонарь фирменный. Такой сейчас рублей двести стоит, не меньше. А рюкзак с инструментами! Э-эх, убить меня мало!»

Он схватил телефонную трубку. В то же мгновение трубка разразилась протяжной трелью. От неожиданности Алексей Николаевич вздрогнул.

– Да! Слушаю!.. – заорал он.

– Громкость убавь, – попросила трубка голосом Пухлого, – ночь как-никак. Ты куда потерялся-то?

– Что?!. Ты откуда?.. – в полной растерянности пробормотал Барский.

– От верблюда. Из дома, разумеется, откуда же еще?

– А как же… менты?..

– Каком кверху. Постояли да уехали. Ты бы кроссы такие не бегал, сам бы все увидел. А мне из-за тебя корячиться пришлось. Этот мудень один приехал, представляешь?! Еле запятили компрессор к нему в тачку. Я думал, обосрусь.

– А деньги? – затаив дыхание, спросил Алексей Николаевич.

– Что деньги? Деньги у меня. Можешь приходить и забирать. Я из него еще двести рублей сверху выколотил. За погрузку. Так что теперь получается по две шестьсот. Хотя тебе лишний стольник вроде как и не за что.

Пухлый заржал.

– Ладно, – добавил он, насмеявшись, – шутю. Когда зайдешь?

– Через полчаса буду, – бодро ответил Барский, – мне сейчас все равно на работу.

– Ну, давай-давай… Только скорее, а то я спать хочу.

– Уже бегу!

Положив трубку, Алексей Николаевич тупо уставился в потушенный монитор. На лице его сияла блаженная улыбка. «Никогда не следует судить о людях по себе, – подумал он виновато. – Если я жадная эгоистичная скотина, это вовсе не означает, что все вокруг такие же точно скоты. А двести “погрузочных” рублей Пухлый пусть оставит себе. Я к ним действительно не имею ни малейшего отношения. И еще неплохо было бы вернуться и попытаться найти фонарик с перчатками…»

Не переставая улыбаться, он быстро собрался и вышел на улицу.

– - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - -

ERROR – 404

– - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - -

Невозможно найти страницу.

Возможно, эта страница была удалена, переименована, или она временно недоступна.

– - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - -

Попробуйте следующее: проверьте правильность адреса страницы в строке адреса.

Откройте www.barsky-v-zapoe.ru домашнюю страницу, затем найдите там ссылки на нужные вам данные.

Нажмите кнопку “Назад”, чтобы использовать другую ссылку.

Нажмите кнопку “Поиск” для поиска сведений в Интернете.

HTTP 404 – Файл не найден

Internet Explorer

– - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - -

Возвращение к жизни после двухнедельного запоя подобно окончанию многолетней войны. Страна в развалинах, экономика подорвана, повсюду разруха и хаос, но мы победили, мы живы, и это главное. Шаг за шагом жизнь начинает возвращаться в прежнее русло, народ обессилен и изнурен, но полон оптимизма и самых радужных надежд. Искренне верится, что война эта была последней, что теперь все будет так, как надо, а голод и лишения в свете открывающихся перспектив не могут служить помехой ни всеобщей радости, ни вере в светлое будущее. Народ-победитель подобен запойному алкоголику. Вернее, наоборот.

Вообще-то, адекватных аналогий послезапойному состоянию в природе просто не существует. Тому, кто не пережил этого, все равно не понять. Не понять стыда и презрения к себе, перемешанных с затаенной гордостью, с чувством собственного великомученичества. Не понять бодрости духа, наслаждающегося страданиями полуживого тела, своим над ним превосходством. Не понять блаженства пауз, которые возникают между горячкой и липким от обильного потоотделения ознобом. Чтобы понять, нужно выстрадать, нужно самому пройти через это и, умерев, заново возродиться.

Алексей Николаевич лежал на диване, завернутый в одеяло. На стуле рядом с ним стояла пластиковая полторашка с минеральной водой. Он не жрал уже несколько суток, так как, кроме воды, в него ничего больше не лезло. Даже пиво. Отвращение вызывала сама мысль о еде или алкоголе. Работал телевизор, создавая иллюзию осмысленности существования. Как он добрался после ночной смены до дома и не сдох по дороге, было выше всякого понимания. Больше всего поражал лежащий на улице снег. Когда начинался запой, лили дожди и повсюду была слякоть. Выйдя сегодня утром из котельной и обнаружив снег, Алексей Николаевич жутко испугался. Он подумал, что пропьянствовал несколько месяцев, что пришла зима.

Лежа сейчас под одеялом в позе эмбриона, Барский пытался восстановить в памяти цепочку последних событий, хотя и понимал, что занятие это безнадежное. Получив от Пухлого причитающуюся ему долю, Алексей Николаевич сразу же направился в магазин и на смену заявился затаренным по самое «не хочу». Начал он, как обычно, с пива. Ближе к обеду перешел на портвейн, а вечером уже вовсю угощал сменщика водкой, не забывая при этом угощаться и сам. Ночевать остался в котельной, весь следующий день в котельной же похмелялся и заступил на ночное дежурство в состоянии глубочайшей релаксации.

Что происходило в течение последующих четырнадцати дней – неизвестно. Котельная, дом, подъезды, какие-то незнакомые рожи, драки, чужие квартиры… Все перемешалось и слиплось. Более или менее отчетливо в памяти вырисовывалась разве что последняя ночная смена, когда пить он уже не мог, а только трясся и блевал омерзительной белой слизью. Как бы там ни было, с работы его не выперли. Следовательно, на дежурства он являлся исправно. Пусть на автопилоте, но все как положено, без экзотических выкидонов. Что ж, хоть какая-то приятная новость.

Второй приятной, но совершенно необъяснимой, а потому вызывающей чувство легкой тревоги новостью было то, что домой он вернулся в новеньких черных ботинках. Где он их взял, равно как и то, куда подевалась его старая обувка, Алексей Николаевич не имел ни малейшего представления. Не имел представления он и о том, почему в бумажнике у него остались деньги (что-то около семисот рублей) и откуда взялся валяющийся в прихожей черный аккордеон. «Может, я музыканта какого ограбил, – подумал он с ужасом, – или убил кого?..» Вразумительных ответов на эти вопросы не было.

Не в силах припомнить событий последней пьянки, Алексей Николаевич пустился в воспоминания о пьянках прошлых. Вспомнил, как год назад целый месяц куролесил с Петровичем у того на огороде. Питались они тогда исключительно яблоками и водкой, причем последнюю выменивали в огромных количествах на первые, а первые добывали набегами на участки соседей (так как все яблони на участке Петровича давно пообтрясли). Под конец запоя лишившиеся урожая соседи начали устраивать на них засады с вилами и кольями, а когда и это не помогло, обратились за помощью к милиции.

Вспомнилась предновогодняя пьянка, во время которой он ограбил заводскую столовую, похитив оттуда две курицы, кочан капусты и гигантскую сковороду, сантиметров семидесяти в диаметре. После нескольких неудачных попыток обменять у торговок сигаретами сковороду на бутылку (старушки приходили в ужас, как только видели предлагаемый для обмена предмет) Алексей Николаевич подарил сковородку Саше Трифанову.

– Да чтоб тебя черти в аду на такой жарили! – буркнул Сашка, но сковороду зачем-то взял.

А чего стоил запой, устроенный им во время майских праздников! Тот самый, который закончился классической белой горячкой с погоней за «телепатами» и последовавшими за этим нелепыми попытками сдаться в шестьдесят первое отделение милиции, дабы спрятаться там все от тех же «телепатов», неожиданно перешедших из бегства в наступление.

В милицию Алексея Николаевича не взяли даже после того, как он попытался разбить стекло, отделявшее дежурного по отделению от посетителей. Правда, скорую помощь вызвали, которая и препроводила его в дурдом, под капельницу. Весь путь до больницы «телепаты» бежали за машиной, отчего Алексей Николаевич страшно нервничал, то и дело порываясь открыть дверцу и выброситься, так что санитарам в конце концов это надоело, и они привязали Барского к сиденью брезентовым шлангом.

Да-а, можно считать, что жизнь прожита не зря. От одних только пьянок впечатлений наберется на десять обычных жизней. И если оценивать прожитые годы по количеству впечатлений, капитал у него за все это время скопился немаленький. Вот только куда этот капитал вложить, чтобы он начал приносить дивиденды, а если выражаться точнее, куда засунуть?

Он снова вспомнил про новые ботинки, аккордеон и деньги. На этот раз сознание пронзила догадка. «В самый разгар пьянки на работе должны были давать аванс. А что, если я умудрился его получить и истратить? Ну ладно, ботинки, вещь нужная. Но аккордеон! Неужели я его купил?! Не стащил, не отнял у какого-нибудь слепого музыканта в подземном переходе, а купил на свои кровно заработанные копейки!» От этой мысли Алексею Николаевичу сделалось совсем худо, и он с огромным трудом подавил подступивший к горлу спазм. Пропей он эти деньги, и то было бы не так обидно, но обменять их на какую-то гармонь…

«Хотя нет, – соображал он, с трудом прикидывая примерную стоимость такого инструмента и соотнося ее с теми копейками, что выдавали им обычно в виде аванса, – на аккордеон, новые (…сапоги…) ботинки, да еще и на две недели пьянки мне бы и трех полноценных зарплат не хватило. А тут еще даже в бумажнике нехилая сумма осталась. Здесь дело в чем-то другом. В чем-то совершенно другом…»

Где-то в глубине души его кольнуло совсем уж нехорошее предчувствие. Кольнуло больно, растекаясь по всему телу леденящим ужасом. Однако, поскольку никакой конкретики вспомнить так и не удавалось, Алексей Николаевич мало-помалу успокоился. От сердца вроде бы отлегло, хотя какая-то неопределенная тревога где-то на самом дне его похмельной души все же осталась.

Подняться на ноги он смог только ближе к вечеру, хотя и ломало его при этом немилосердно. Принял холодный душ, похлебал немного куриного бульона, приготовленного из растворимых кубиков. Выпил чашку чая со сдобной булочкой. Даже побрился, как это ни глупо в подобной ситуации. Осмысленная целенаправленная деятельность в некоторой степени ободрила его и, что было гораздо более важно, развеяла наваливающуюся на него депрессию. Он даже подумал, не сделать ли в квартире уборку, так как загадил он ее за две недели основательно, но тут же сообразил, что час уборки еще не пробил. Слишком он был для этого слаб. Возможно, завтра или даже в субботу вечером.

Побродив по квартире, Алексей Николаевич сел за компьютер. Благополучно законнектился, вышел в Сеть. Количество почты, пришедшей за время его гулянки, приводило в состояние тихого ужаса. 232 письма! %))) Скачивать все это безобразие с почтовых серверов пришлось около получаса, dial-up-модем раскалился докрасна, а разгребаться он будет как минимум дня три. Одних рассылок было более сотни. А ловко замаскированный под полезные сообщения спам, а деловая и личная переписки! И ведь выкинуть просто так ничего не выкинешь. Сначала придется покопаться, отсортировать. «М-да… Ладно, оставим сие занятие до лучших времен, когда голова будет ясной, а дрожь в теле уймется».

Покончив с почтой, Алексей Николаевич, совершенно для себя неожиданно, ощутил необыкновенный по силе сексуальный подъем. Похотливое возбуждение накатило на него стремительно и как-то сразу, без предупреждения. То, что видимых причин для этого не было, его нисколечко не смутило. Обычный послезапойный синдром. «Значит, выздоравливаю, – подумал он снисходительно. – Интенсивный секс, как известно, лучшее средство для снятия похмелья. Сейчас бы бабу, да только где ее взять?! По Интернету же не закажешь, не в Москве. Хм… А почему, собственно говоря, нет? Виртуальную проститутку здесь, конечно, не снимешь, но пробежаться по соответствующим ресурсам можно. На то она и Сеть».

Эротических сайтов существует великое множество. От вполне безобидных и относительно целомудренных до откровенно порнографических, перенасыщенных разного рода извращениями. Последние, как правило, находятся не в Рунете, а где-то там, на буржуйских серверах, но для проникшегося порочной страстью нашего соотечественника никакой разницы в этом нет. Ему абсолютно все равно, откуда качать «запрещенные» картинки и ролики, лишь бы доступ к ним не блокировался кредитной картой.

Порнография в Сети в состоянии удовлетворить вкусы самого взыскательного извращенца. Здесь есть абсолютно все! Даже то, чего по здравому разумению быть просто не может (или не должно, это уж как кому угодно). Гомосексуалисты и педофилы, садомазохисты и насильники, любители наблюдать за тем, как испражняются, и за тем, как занимаются сексом с беременными… Онанисты, зоофилы, геронтофилы, трансвеститы, инцест… И пусть такое разнообразие подразумевает оплату зелеными, если проявить чуточку настойчивости и изобретательности, вполне можно нарыть то, что вам нужно, и так, на халяву.

Когда Алексей Николаевич впервые столкнулся с этой изнанкой сетевой действительности, он был удручен и обрадован одновременно. Обрадован, потому что подобные сайты служили лучшим доказательством того, что в Сети царила полная и никем не ограничиваемая свобода, что никакая цензура здесь невозможна в принципе. Удручен, так как окончательно потерял веру в высшее предназначение человека. Объемы порнографии, размах, а значит, и количество участвующих в этом процессе людей не укладывались в голове.

Гуляя на следующий день по улице, он никак не мог подавить в себе чувство брезгливого отвращения при виде женщин. Солидные замужние дамы и симпатичные студентки, школьницы и старухи, внешне обыкновенные, – любая из них могла оказаться тайной извращенкой, позирующей (в свободное от нормальной жизни время) перед камерой, занимаясь сексом со здоровенным догом или одновременно с тремя мужиками дегенеративной наружности.

Впрочем, довольно скоро Алексей Николаевич успокоился. «В самом деле, – рассуждал он, – Интернет не порождает и не пропагандирует порнографию. Извращения во всех перечисленных формах существовали всегда. Сеть просто отражает явления, творящиеся в реальной жизни, только и всего. В Сети каждый черпает то, в чем испытывает потребность и недостаток. Один зависает в чатах, другой бродит в поисках необходимой для работы информации. Кто-то не слезает с литературных порталов, качая оттуда электронные книги, а кто-то шляется по сайтам с клубничкой, перегоняя на жесткий диск фотографии. Каждому свое! Возможно, Интернет и является огромной помойкой, но в таком случае, еще более огромной и зловонной помойкой оказывается наш обычный мир».

Он снова вспомнил о своем первом в жизни поисковом запросе. Точнее, на этот раз не о своем, а о запросе своего приятеля-студента. Хихикнул. Пальцы летали по клавиатуре, глаза жадно впивались в возникающие и исчезающие на экране изображения обнаженных позирующих и совокупляющихся тел. Дремлющее в штанах вялое нечто ожило, забеспокоилось и начало набухать, стремительно увеличиваясь в размерах. Уж оно-то точно не было обременено моральными заморочками. Оно свирепо рвалось наружу, плюя на запреты Супер-эго и отталкивая несчастное Я, вынужденное метаться между двумя непримиримыми крайностями в поисках компромисса.

Забавно, но литературное начало, преобладавшее в Барском надо всеми прочими началами (…и концами…), проявило себя и здесь. Бросив картинки, он перешел к разделу «изящной» словесности. Глаза оставались прикованными к экрану, левая рука гнала по монитору текст, щелкая курсорными клавишами, а правая непроизвольно потянулась вниз. Туда, где пульсирующее и обезумевшее, разросшееся до размеров Эйфелевой башни его звериное естество жадно требовало самовыражения.

– - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - -

From: "Adalter" Alex@rambler.ru

To : "Алексей Барский" dir @ mail.ru

Date: Sunday, November 03, 2002 1:06 AM

Subject: from job

– - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - -

Привет!

Ты когда-нибудь бывал на бесплатных порно-ресурсах? Если да, то неужели ты думаешь, что кто-то просто по доброте душевной создает все эти галереи и выставляет их просто так? В этом бизнесе крутятся огромные финансы!

Конечно, оплата ненормированная. Все будет зависеть только от тебя и твоей усердности. Можно изготавливать сайты под заказ и получать 300–500 баксов в месяц. А можно поддерживать свой проект и получать 100 баксов в день. И это не предел. У нас один адверт (так мы называем тех, кто участвует в нашем проекте) в день 600 баксов наработал. Это, правда, пока максимум. В среднем можно 30–80 баксов в день. Но надо работать.

Итак, вкратце твоя работа будет заключаться в следующем:

– создание страниц. Хостинг с доменом третьего уровня предоставляем бесплатно.

– размещение на странице рекламы нашей звонилки. (Что это такое? Потенциальный клиент закачивает программу и с помощью нее звонит на платный сервер. Ему не требуется кредитная карта. Счет приходит от телефонной компании. Это очень удобно.)

– реклама своей страницы как можно сильнее.

Ты получаешь 70 % от того, что заплатит клиент.

Мы ищем людей, которые хотят зарабатывать. Наша (и моя) задача состоит в том, чтобы помочь тебе на начальном этапе. Никто не собирается бросать тебя в воду, дабы ты сам научился плавать. Не надо учиться на собственных ошибках. Мы хотим, чтобы ты хорошо зарабатывал. Тогда и мы будем зарабатывать. Это не сетевой маркетинг и тому подобная белиберда. Все будет зависеть только от тебя.

Если интересно, то пиши. Будем общаться.

– - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – -

Утро пятницы началось для Барского почти как обычно и, казалось бы, ничто не предвещало беды. Напротив, проснулся он совершенно выспавшимся, бодрым и полным сил. Оставались, правда, легкая разбитость во всем теле и неприятная сухость во рту, но все это не шло ни в какое сравнение с той трясучкой, которая одолевала его еще вчера. Настроение тоже резко поменяло полярность и вместо вчерашней апатии сменилось небывалым подъемом оптимизма и работоспособности. Было ясно, что худшее уже позади, «белочки» благодаря глубокому восьмичасовому сну удалось избежать, а значит, пришло время заняться уборкой и приведением загаженной квартиры в порядок. Тем более что на работу ему сегодня идти не нужно, да и никаких других дел тоже не было запланировано.

Включив на полную громкость магнитофон (черный допотопный двухкассетник, стоявший на холодильнике, рядом с беззвучно мельтешащим маленьким телевизором), Алексей Николаевич быстренько сбегал в ванную комнату, чтобы умыться и почистить зубы, после чего вернулся на кухню и принялся готовить себе завтрак. Вчерашнее тотальное отвращение к пище сегодня вдруг сменилось зверским аппетитом. А значит, прежде чем приступать к генеральной уборке, необходимо было хотя бы немного пожрать. Пританцовывая в такт лившемуся из динамиков регги Джимми Клиффа, он настругал докторской колбасы, бросил несколько ломтиков на сковороду, где уже шипел и плевался маслом поджарившийся до золотистой корочки мелконарезанный лук, и залил все это четырьмя яйцами. Посолил, поперчил, накрыл крышкой.

Тот факт, что в холодильнике у него оставались продукты, показался ему весьма необычным и снова вынудил задуматься о странностях прошедшей пьянки. Как правило, после двух недель запоя в квартире не оставалось не то что продуктов, можно было и некоторых вещей недосчитаться. А тут – холодильник ломится от жратвы, в бумажнике целая стопка новеньких банкнот, а из вещей не только ничего не пропито, так еще и новые ботинки с дурацким аккордеоном появились. Он покосился в сторону коридора, где по-прежнему стоял этот музыкальный агрегат. Странная какая-то пьянка, совсем не типичная, подозрительная.

Аромат яичницы и жареной колбасы вызывал у Барского жуткое слюноотделение. «Вот ведь как оно бывает, – иронично подумал он, переставляя сковороду с плиты на стол и подсаживаясь к окну. – Вчера я от этого запаха блеванул бы, а сегодня того и гляди слюной захлебнусь». Взгляд его скользнул по грязному подоконнику и выхватил из темного пространства между радиатором отопления и стеной что-то белое, очевидно, упавшее со стола и завалившееся за батарею.

«Опаньки! – Алексей Николаевич нахмурился. – А это еще что за сюрприз?»

Взяв со стола длинный кухонный нож, он подцепил им белеющий предмет и медленно вытащил его из-за батареи. Это был целлофановый файлик с вложенными в него распечатанными на принтере листами формата А4. Выудив листы из файлика, он положил их на стол перед собой и с чувством легкого недоумения прочитал заглавие документа: «Договор купли-продажи квартиры». Далее шло: «Город Глахов, 30 октября 2002 года».

Все еще не улавливая сути происходящего, Алексей Николаевич перевел взгляд на стоявшую рядом с ним сковороду со скворчащей и источающей дивный аромат яичницей. На какое-то время мысли у него голове словно остановились. В сознании черно-белой картинкой висел ментальный отпечаток этого самого «Договора», а желудок в то же самое мгновение урчал и выл, соблазняемый запахом яичницы и жареной колбасы. Мыслей не было. Было невероятно обострившееся чувство голода, были какие-то тревожные эмоциональные нотки где-то в дальних закоулках сознания и странный, все усиливающийся холодок под ложечкой.

Сглотнув, Барский помотал головой и снова вернулся взглядом к странному документу. «Мы, гражданин РФ Барский Алексей Николаевич, 15.05.1971 года рождения, место рождения г. Глахов, пол мужской, паспорт 9400 117854, выдан ОВД города Глахов 05.09.2000 года, код подразделения 182-005, зарегистрированный по адресу г. Глахов, ул. Кузнецовский Вал, дом 16, квартира 34, именуемый в дальнейшем ПРОДАВЕЦ, с одной стороны, и гражданка РФ Иванова Светлана Петровна, 01.01.1976 года рождения, место рождения г. Самара, пол женский, паспорт 0011 123456, выдан ОВД города Самары 01.01.2000 года, код подразделения 102-102, зарегистрированная по адресу г. Екатеринбург, ул. К. Маркса, 34-11, именуемая в дальнейшем ПОКУПАТЕЛЬ, с другой стороны, заключили настоящий договор о нижеследующем: ПРОДАВЕЦ продает, а ПОКУПАЕЛЬ покупает квартиру, находящуюся по адресу: г. Глахов, ул. Кузнецовский Вал, дом 16, квартира 34. Указанная квартира расположена на третьем этаже, состоит из двух жилых комнат, имеет общую площадь 55,7 кв. м., в т. ч. жилую площадь 34,1 кв. м. Указанная квартира принадлежит ПРОДАВЦУ по праву собственности, на основании…»

Алексей Николаевич оторвал взгляд от бумаги и остекленевшими глазами уставился в пространство перед собой. Мир для него остановился. Исчезла музыка, грохотавшая до этого на всю кухню, исчез дурманящий запах яичницы с колбасой, исчезло даже ощущение собственного тела. Сознание зависло подобно операционной системе компьютера, столкнувшейся с фатальной ошибкой в программном коде. Минуту или две он пребывал в каком-то странном оцепенении, затем вдруг вздрогнул, моргнул, несколько раз судорожно сглотнул подступивший к горлу ком и, схватив «Договор», принялся перечитывать его заново, с самого начала и на этот раз уже до конца. Затем снова. Затем перечитал его и в третий раз.

Взгляд Алексея Николаевича остановился на его собственной залихватской подписи, стоявшей на последней странице документа. Подпись – его, сомнений в этом быть не могло. Медленно поднявшись, Барский взял с холодильника пачку сигарет, выцарапал одну и, закурив, снова опустился на табуретку. Новые ботинки, деньги, продукты, аккордеон… «Договор купли-продажи квартиры»… Пазл в его голове начал складываться. По спине снова пробежал жуткий холодок, и все тело охватила дрожь, как будто бы вдруг вернулось вчерашнее похмелье.

– Да ну нахрен!.. – произнес Алексей Николаевич вслух и машинально стряхнул пепел в сковородку с так и не тронутой яичницей. – Не мог же я, в самом деле, пропить свою собственную, свою единственную квартиру!

Он неуверенно хохотнул, в три глубоких затяжки дососал сигарету до самого фильтра и, совершенно не отдавая себе отчета в том, что делает, затушил окурок все в той же сковороде с яичницей.

– Или мог?.. – пробормотал он, но тут же попытался отогнать от себя эту дичь. – Да ну нахрен!

А между тем иного объяснения всей совокупности имеющихся в наличии фактов просто не находилось. Если каждый из них, взятый в отдельности (ну, за исключением непосредственно «Договора», разве что), еще можно было хоть как-то натянуть, подобно сове, на глобус, то все вместе они образовывали четкую и совершенно недвусмысленную картину. Странным, каким-то непонятным образом, но во время запоя квартиру Алексей Николаевич умудрился-таки переписать на какую-то абсолютно ему неведомую тетку. Причем, скорее всего, подставную, судя по реквизитам. Вот он, документ, лежащий перед ним. А вот (он схватил с полочки бумажник) остатки той невероятной суммы, которую он получил за свое жилище. Или даже и не получил, а получил лишь часть этой суммы? Или получил все, но куда-то профукал, потратил, раздал, растерял?.. Поди теперь разбери и докажи что-либо, если в памяти зияющий черный провал длиной почти в две недели.

Закурив новую сигарету, пошатывающейся походкой Барский вышел на балкон. На улице стояло хмурое осеннее утро. Дул холодный неприветливый ветер, накрапывал мелкий дождик. Двор внизу был совершенно пуст. Выпавший накануне снег почти полностью растаял, образуя повсюду мерзкую осеннюю слякоть. Точь-в-точь, как накануне его злосчастного запоя. Время словно бы откатило обратно на две недели, и пребывающее в болезненной горячке сознание Барского тут же попыталось ухватиться за эту метаморфозу.

«А может, и не происходило ничего, – воспрянул было он духом. – А может, все это мне банально приснилось? И договора нет никакого, да и запоя вообще не было! И не ноябрь уже на дворе, а все еще конец октября. Вот я сейчас докурю сигарету, вернусь обратно в теплую квартирку и увижу, что нет в ней никакого разгрома и срача. Не стоит в коридоре у самого выхода дурацкий аккордеон в черном футляре. А ботинки мои, напротив, стоят, но ботинки эти – старенькие и разваливающиеся, с дыркой в подошве».

Сознание цеплялось за этот вариант развития событий как за соломинку, потому что больше ему цепляться было не за что. Потому что в противном случае все случившееся означало полный крах, катастрофу вселенских масштабов. Без жилья Барский в прямом смысле слова окажется на улице. Да, в отличие от умозрительной задачки Змеева, с документами, в родном городе и даже с работой. Но…

Но ведь без жилья, без крыши над головой! И без малейших перспектив обрести когда-либо эту крышу. Зарплаты оператора котельной ему и так-то хватало только на поддержание штанов, на еду и самый необходимый бытовой минимум. Даже если он сможет откладывать по пять-десять процентов с каждой получки, на новую квартиру такими темпами он накопит лет через пятьдесят, а то и все сто! Да и где жить, пока будешь копить? Бомжевать по подвалам, снимать комнату в коммуналке? Или плюнуть на все и податься (…как хлюповский Сигизмунд…) в монастырь? Ну так ежели в монастырь, то это уже навсегда. Копить и откладывать денежки на квартиру тогда будет просто не с чего.

Алексей Николаевич досмолил сигарету до самого фильтра, так, что обжег пальцы. Чертыхнулся, щелчком выстрелил окурок вниз, глубоко вдохнул и, собравшись с духом, вернулся обратно в квартиру. Увы, но чуда не произошло. Внутри царили все те же бардак, разгром и срач. Электронный календарь в компьютере показывал, что сейчас восьмое ноября, а не двадцать пятое октября. А в коридоре у входа черным могильным камнем возвышался ставший ненавистным ему аккордеон. Пнув его ногой, проходя мимо, Барский вернулся на кухню и в четвертый раз принялся перечитывать «Договор».

«Может быть, это какой-нибудь розыгрыш, – тоскливо подумал он, впрочем, уже без особой надежды. – Тот же Колян меня разыграл, например, чтобы отвадить от пьянок. Или еще чего в этом роде? Очередной психологический эксперимент на мне ставит! Или тестирует с практической стороны новую логическую задачку. Я же все еще нахожусь здесь, у себя дома. Никто меня пока из квартиры не гонит. Может быть, все-таки пронесет?..»

Но не пронесло. Ближе к полудню в дверь квартиры раздался звонок. Наглый, очень уверенный, настойчивый и длинный. Как будто звонящий с той стороны двери, еще не видя хозяина квартиры, заранее пытался вывести его из равновесия, морально подавить, запугать. Обычно так звонят либо менты, либо бандиты. И людям в погонах в сложившейся ситуации Алексей Николаевич был бы даже искренне рад. Но что-то ему подсказывало, что сегодня по его душу пришли совсем не блюстители порядка.

Осторожно приблизившись к двери, он тихонечко приложил к ней ухо. В то же мгновение раздался сильный удар то ли кулаком, то ли и вовсе ногой. Дверь затрещала, но выстояла.

– Эй ты, – пророкотал чей-то хриплый бас по ту строну, – открывай давай, пока совсем дверь не вынесли! Мы же слышим, что ты там.

Обреченно вздохнув, Алексей Николаевич щелкнул замком и отпер. В квартиру немедленно ввалились два здоровенных бритых мордоворота в черных куртках. Один с коричневой кожаной папкой в руках, другой поигрывал между синими от татуировок пальцами каким-то четками.

Глядя на них, Барский испытал острое чувство дежавю. Нет-нет, это чувство касалось не событий пьянки и не подписанного им договора. Оно переносило его на два с половиной года назад, когда жарким майским вечером двухтысячного года к нему вот точно так же заявились точно такие же два бандюгана. Хотя нет, не такие же. Те были не столь брутальны, скорее, даже интеллигентного вида (если это определение вообще можно отнести к бандитам), да и пришли не совсем к нему, а разыскивали ночевавшего в тот вечер у него дома Ныша – совсем молодого паренька, бывшего напарника Барского по котельной. Да и не его самого даже, а пропавший у крупного криминального авторитета по фамилии Гында дипломат. Собственно, Барский потому так хорошо и запомнил тот случай, что в этот же самый день Гынду завалили прямо у него в подъезде (вполне возможно, те двое, с кем он тогда пил водку на кухне). Милиция, помнится, весь дом потом прошерстила от подвала до чердака, но так ничего (…никого?..) и не нашла. Исчез и Ныш вместе с дипломатом Гынды. Больше его Алексей Николаевич с тех пор не видел…

– Ну шо, дядько, – нарушая поток воспоминаний Барского, широко осклабился тот из бандитов, что вертел чётки, и все с тем же ярко выраженным хохляцким акцентом продолжил: – А вот и мы, тута как тута. Чай, заждался, уже нас, а?..

Он сделал четкое ударение на «я» в слове «заждался», и Барского это почему-то очень сильно напугало.

– Значит, так, ханурик, – заговорил низким хриплым голосом второй мордоворот, медленно расстегивая молнию на своей коричневой папке и доставая оттуда пачку распечатанных на принтере листов (вторая копия договора, сообразил Барский). – Ты почему до сих пор не освободил жилплощадь? Часики тикают, а ты, как я посмотрю, вовсе и не собираешься съезжать?

Он ткнул Алексею Николаевичу в лицо бумагами, и тот увидел, что это действительно была вторая копия дьявольского договора.

– Я собираюсь… Вот не успел только прибраться, а так… Собираюсь, конечно же, – залепетал до смерти перепуганный Барский.

К горлу ему подступил ком. Каким-то шестым чувством он ощутил сущность этих злобных небритых людей. «Господи, боже ты мой, – промелькнуло в сознании, – да это же настоящие убийцы! Урки! Такие родную мать могут зарезать не моргнув глазом. Выпотрошат как свинью, утрут со лба пот и даже не поморщатся».

Говоривший с хохляцким акцентом бандит медленно, вразвалочку подошел к стоявшему у стены в коридоре аккордеону, повернулся к Алексею Николаевичу. Лицо его скривилось в гримасу презрения, пальцы поигрывали, все быстрее и быстрее вертя четки.

– Вона и инструмэнтик у тэбе уже имэитца, – осклабился он, обнажая неровные желтые зубы, – будешь в переходе гро́ши заробляти. А хату освобождать треба. Не твоя это больше хата, чужая.

– В общем, время тебе до понедельника, чтобы собрать все свое барахлишко и освободить квадратные метры, – резюмировал его напарник, засовывая «Договор» обратно в папку и застегивая на ней молнию. – В понедельник придем и все, что здесь твоего останется, просто на помойку повышвыриваем.

Не проронив больше ни слова, бандиты развернулись и вышли из квартиры в подъезд. Очевидно, не встретив ни возражений, ни сопротивления, они решили не тратить силы и время на дальнейшее запугивание своей жертвы. Зачем, если та и без применения явного насилия полностью согласна со всем происходящим?

Дверь за ними захлопнулась. Барский, прижавшись спиной к холодной стене, медленно сполз по ней на пол. «Всё, финита ля комедия, – одновременно с тоской и некоторым облегчением подумал он, – придется (…переквалифицироваться в управдомы…) перебираться на ПМЖ в подвал. И “инструмэнтик” с собой заодно прихвачу, чтоб в переходе “гро́ши заробляти”…»

Он истерически хохотнул и закрыл глаза. Похоже, в жизни его начинался совершенно новый этап. Принципиально новый. Нечто такое, черезо что он не проходил еще никогда прежде.