Федос, потеряв всякую надежду на встречу со мной, решил переждать ночь в аэропорту. Москва без меня была ему не нужна. Отыскав свободное кресло, устроился сидеть до утра. Усталость и сон сморили его, и он задремал, свесив голову набок.

Всю ночь его толкали, спрашивая, не проспал ли он свой рейс. Едва дождавшись утра, он с трудом оторвался от кресла, разминая затёкшие конечности. Чемодана рядом не было. Букет лилий, с обломанными цветами, валялся на полу. Он не мог поверить в то, что его чемодан украли так же, как и мобильник. Федосей, как наивный ребёнок, спрашивал дежурных по аэропорту, не принёс ли кто его чемодан и мобильный телефон. В чемодане были все его вещи и подарки, привезённые для меня и моей дочери. Но это было бы фантастикой, если бы его чемодан вдруг нашёлся.

Расстроившись ужасно, что в Москве у него украли все вещи, а, главное, то, что он оказался такой «растяпа», Федос поехал на первой электричке в Москву. Хорошо ещё, что документы и деньги были у него во внутреннем кармане пиджака. Иначе, он незамедлительно бы превратился в столичного бомжа и, скорее всего, очутился бы в отделении милиции. Первое, что он сделал, прибыв в Москву на станцию метро, купил мобильник и зарегистрировал сим-карту. Набрал номер. Услышав мой тихий голос, он, дрожа всем телом, взволнованно спросил: – Машенька, доброе утро! Ты в порядке?

– Федос? – удивилась я, – Ты где?

– Маша, у меня телефон украли… и все вещи… Я сейчас у метро Павелецкая. Как добраться до тебя? Скажи адрес.

– Федос, родной мой, ты не найдёшь… Здесь в новостройках даже московские таксисты не ориентируются… Ты опять можешь потеряться… Стой там, никуда не уходи.. Боже мой! Главный конструктор прибыл в Москву, а его никто не встречает! Я сейчас за тобой приеду, Федосей… Жди.. У меня красная «Хонда» номер три тройки… Я скоро.. Целую… Целую… Целую…

Федос, как по волшебству, наполнился энергией. На бледном, уставшем лице расцвела счастливая улыбка. Свершилось! Мы нашли друг друга! Он пошёл, нет, он не пошёл, а побежал, вприпрыжку, покупать цветы. Он долго выбирал, и ему казалось, что самые дорогие цветы недостойны его любимой. Наконец, он купил пять самых огромных красных роз и, красиво оформив их в золотой целлофан, приготовился ждать меня. Он на ходу сочинял мне стихи, но ему хотелось их петь, и он сочинил песню. Это была песня любви! Он стоял с цветами, приплясывал и тихонько напевал, шевеля пухлыми губами. Видимо, вид у него был насколько влюблённый, настолько и глупый, потому что две девушки, проходя мимо, смеясь, сказали:

– Смотри-ка, вылитый Олег Попов!

– Ага! Цирк на выезде!

Я, растревоженная и счастливая, что Федос нашёлся, мигом собралась, завела машину и помчалась к метро. Легко сказать, – помчалась, когда утром в час пик такие пробки по Москве! Все несутся, опаздывают, нервничают! Никто никому не уступает дорогу! Все спешат!

– Федос, ты ещё ждёшь? Я еду! Тут жуткие пробки!

– Жду, любимая! Считаю минуты…

Наконец-то, я выехала на главную улицу, к метро и прибавила скорость, но мне казалось, что моя «Хонда» тащится, как катафалк. Меня обгоняли более крутые «тачки», и сейчас я так сожалела, что не могу нарушать движение, как они: проехать на красный свет или не уступить дорогу. Сейчас я поверну за угол и увижу у метро Федоса! Интересно,… какой он? Я непременно узнаю его! Ведь я так его люблю! Чувства переполняли и выплёскивались очаровательной улыбкой, мурлыканьем какой-то мелодии, всё моё тело двигалось, как бы, танцуя за рулём нетерпеливый танец ожидания любви. Я набрала его номер:

– Аллё… готовься.. я уже подъезжаю.. Там останавливаться нельзя, так что внимательно смотри: красная «Хонда» три тройки… Сразу запрыгнешь ко мне в машину.. Понял, дорогой?

–Да, да, любимая.. Стою наготове… На старте…

В эту секунду я ощутила страшный грохот где-то сзади и вокруг себя! Машина, казалось, взлетела… Я отчаянно крутила руль, но он не слушался меня! Не чувствовалось дороги под колёсами. .. Я увидела перед собой бетонное ограждение, которое приближалось ко мне, как в замедленной съёмке. Меня неотвратимо несло на это препятствие! Не в силах справиться с управлением, я врезалась на полном ходу в него… Затем, перед глазами всё закружилось вихрем. Я видела перед собой не дорогу, а облака! Такое чувство, что ногами я упираюсь в небо, а торможу головой! И скрежет – жуткий просто! А больно – то! Больно-то как! В доли секунды я поняла, что случилось что-то ужасное. Что-то, чего никогда не ожидаешь. Неужели это мой конец? – пронеслось у меня в голове, – Так вот оно как бывает… Ну, надо же… Гадалки – сучки… Нагадали, что умру от дряхлости… Так вот, какая моя смерть…Рано… Не хочется ещё… Там Федос меня ждёт… Лизонька… Родители? Господи, откуда они здесь? Сергей? Серёженька! Спаси меня! Помоги мне, Сергей! Зачем ты так?! Зачем ты всё это подстроил?! Спаси меня! Нет.… Не хочу умирать…. Затем мгновенно стихло всё…

Федос с букетом красных роз ходил взад – вперёд у входа в метро, встречая глазами каждую проезжавшую красную машину. Время, казалось, растянулось в бесконечность. Несущийся поток машин на некоторое время как-то остановился, поредел, будто где-то перекрыли движение. Автобусы разворачивались прямо на встречной полосе.

–Наверно, что-то случилось, – подумал Федос, – И Маша опять застряла в пробке. Да… Москва есть Москва… Он подождал ещё пятнадцать минут и набрал мой номер. Естественно, телефон не отвечал. – Едет, едет, моя хорошая… улыбался он. Люди у метро, ожидавшие транспорта, наперебой обсуждали только что случившуюся аварию:

– Не ждите автобус… там за углом авария… стра-а-а-шная-я-я!

– Да! Ужас! Я видел.. Три машины – в хлам. Одна так вообще перевернулась…

–Там уже менты всё перекрыли и «Скорая» приехала!

– Кто-то погиб?

– Да полно трупов! Там «Скорой» делать нечего: труповозку сразу надо вызывать!

– Да… Я видел, как из машины вытаскивали тётку…

– Джип чёрный её ка-а-а-к долбанул! А в него сзади ещё одна тачка втрескалась!

– Кошмар, какой! А красная «Хонда» вообще вверх колёсами!

– Прикинь… гробанулась как!!

Услышав слова «Красная Хонда», Федос весь похолодел! Он не мог поверить в то, что услышал! Красная «Хонда»… – мысленно повторял он, – Красная «Хонда»?

Это же Мария! Мария! Красная «Хонда»!

Федос побежал в ту сторону, где была авария. Плотная толпа людей, окружив это место, не давала возможности протиснуться сквозь неё. Гаишники обнесли место аварии лентой и отгоняли зевак, напиравших прямо на машины. Через головы людей Федос видел на дороге перевёрнутую машину. Она действительно была красной. Не видно было только её номера, потому что стоявшая рядом «Скорая», загораживала машину. Федос стал отчаянно протискиваться сквозь толпу на дорогу.

– Гражданин, уйдите с проезжей части, – строго сказал гаишник.

– Будьте любезны, скажите номер этой красной машины, – заикаясь, просил Федос.

– Вам сказано, освободите дорогу! – заорал взбешённый мент.

В это время санитары на носилках грузили тело водителя в «Скорую». Захлопнув с треском двери, и надрывно взвыв сиреной, машина «Скорой помощи», развернувшись, промчалась мимо Федоса.

Красная «Хонда» с номером три тройки лежала на дороге вверх колёсами. Он смотрел, как завороженный, на этот номер и не мог осознать случившееся. У него был шок! Он стоял с букетом красных роз и, не в силах пошевелиться, не отрываясь, смотрел на номер три тройки. Вокруг него толкались люди, задние напирали на впереди стоящих, – всем хотелось увидеть это «реалити-шоу»! Бегали гаишники, гудели машины.. Федосей стоял в невменяемом состоянии, близком к обмороку.

Приехала платформа с краном. Быстро стали грузить машину, освобождая проезжую часть. Гаишники, надрываясь от крика, отгоняли людей и по одной пропускали машины через отгороженное лентами место аварии.

У обочины стоял «Джип», – виновник ДТП, и рядом, раскорячась поперёк дороги, – голубая «Ауди», с оторванным бампером, разбитыми фарами и без лобового стекла. Водитель «Ауди» с окровавленной головой, в шоковом состоянии метался между машинами и ментами до тех пор, пока его тоже не увезла «Скорая».

Толпа бурно обсуждала эту катастрофу, высказывая версии одну страшнее другой!

Федосей подошёл к капитану милиции, беседовавшему с гаишниками и, глядя ему прямо в глаза, спросил: – Она жива?

– А Вы кто? – вопросом на вопрос ответил тот.

– Я – муж, – твёрдо сказал Федосей.

Капитан отошёл с ним в сторону, и деловито сказал:

– Смерть на месте происшествия не зафиксирована. Есть основания полагать, что жива, хотя в сознание не приходила.

– А куда её увезли? Какая больница?

– Не могу знать. Вот, моя визитка, позвоните завтра.

– Завтра? – вскрикнул Федос, – дорога каждая минута! Мне сейчас надо знать, жива ли она и где она! Сейчас!… Понимаете!… Сейчас!

Я понимаю Вас, мужчина, – просчитывая в голове какие-то варианты, капитан крутил головой, видимо, кого-то ища глазами. – Сделаем так: Вы сейчас пойдёте в отделение милиции здесь на метро Павелецкая и спросите там майора Чехонина. Вы дождитесь его… Скажите от меня, покажите визитку. Он обязательно Вам поможет. Я позвоню ему. Извините, гражданин, у меня работа. И, отойдя от Федоса, он снова взял ситуацию под свой контроль, продолжая обсуждать с сотрудниками происшедшее ДТП и давать указания.

У Федосея всё клокотало внутри! Его била нервная дрожь: от случившегося.. от неизвестности.. от собственной беспомощности.. Он даже не вспоминал, что вторые сутки не спал и был чертовски голоден. Он стоял на дороге, прижав к груди букет красных роз.. Лицо его было бледное, с выступившими тёмными кругами под глазами, слёзы текли по щекам и все, кто смотрел на него, понимали без слов его прямую причастность к случившейся катастрофе. Пожилая женщина, стоявшая на тротуаре рядом с ним, подошла и как-то мягко погладила его по плечу, молча выражая своё сочувствие. Он обернулся и не в силах сдержать чувства, весь затрясся от рыданий. Она гладила его по спине и только тихонько успокаивала: -Ну-ну-ну… тш-ш-ш, тш-ш, тш-ш-ш…. там твои были? Кто? Жена? Дочь?

Он не мог говорить. Только утвердительно тряс головой…

– Здесь живёшь?

Он замотал головой, и слёзы полились ещё сильнее. Ему нужно было сейчас выплакаться. Ему очень нужно было это сочувствие.

– Приезжий? Господи… Ты подумай.. Надо же, беда-то какая! Ну-ну-ну… Поплачь, поплачь, милый.. Беда-то какая….

Он искал по карманам платок, и не найдя его, вытирал лицо своим шарфом… Потом тяжело вздохнул, и, глядя в глаза этой доброй женщине, закивал головой, благодаря её и, как бы извиняясь. Затем сунул ей в руки букет красных роз и быстро побежал в сторону метро.