Сысоев пододвинул поближе к Камилле учебник по истории и ласково улыбнулся. Брюнетка, усмехнувшись кончиком рта, чуть повела изогнутыми чёрными бровями.

Когда редкими днями в школе отсутствовала Анюта Рашель, парнишка подсаживался к ней не только чтобы поболтать, но и просто посидеть за хорошую компанию. Матвей любил Виноградову и всегда был на её стороне. Ему нравилась эта жизнерадостная, харизматичная девчонка, знающая себе цену и умеющая за себя постоять.

Мальчика восхищало в ней всё: хороший вкус в одежде, гордая осанка, аппетитная фигура, интеллект, язвительный, злой, острый на сдачу язычок, умные, с лукавинкой, тёмно-карие глаза. Никакой идиотской девичьей скромности, от которой Матвею хотелось блевать: Виноградова являлась дамой темпераментной, боевой, действовала решительно и трудностей не боялась.

Девушку в 10 «А» не просто уважали, а побаивались: Камилла была человеком мстительным, злопамятным, и сама любила исподтишка травить неугодных, чтобы никто ненароком не забывал своё место и не дай Бог не покушался на её. Сысоев Камилкины козни подмечал, поддерживал и тащился от стервозной, хитрой одноклассницы ещё больше.

Тимон предпочитал забрасывать комплиментами и вниманием Аню, а с Камиллой то открыто заигрывал, то дурачился, то строил из себя рубаху-парня. Их флирт был взаимным, но непредсказуемым: в один день одноклассники могли мило перешучиваться и проявлять недвусмысленные знаки внимания, в другой – не замечать друг друга, а в третий – крыть оскорблениями, а то и вовсе подраться. Как, например, в прошлую среду. Степанченко, видимо, слез с кровати не с той ноги и, припёршись в школу, начал цеплять Виноградову безо всякой причины.

– Чего ржёшь, колымага?! Что, снова в себе колхозную кобылу разбудила? Лошадиное прошлое вспомнила? – зло выкрикнул пацан на весь кабинет, прямо намекнув на кличку Камиллы в младших классах.

Камилла такие выходки Тимону никогда не спускала, и парень об этом знал, но каждый раз наступал на одни и те же грабли. Явно ради адреналина, и уж точно не по глупости – за дурака Матвей лучшего друга никогда не принимал.

У Тима после на шее красовались вспухшие, сочившиеся сукровицей царапины от Камилкиных ногтей, а брюнетка, стараясь не терять лица, незаметно дотрагивалась до головы, болевшей из-за грубых лап шатена, протащившего её по кабинету за пышную каштановую шевелюру.

Их разборки заканчивались негласным примирением (перед друг другом парочка в жизнь не извинялась), и ни Валентина Борисовна, ни другие учителя в ус не дули, что творили благоразумные элитные ученики 10 «А». Тимоху с его несколькими тройками педагоги считали перспективным, но ленивым, а Камилла входила в золотой резерв и уверенно шла на серебряную медаль.

Сысоев искренне удивлялся, чего неймется Тимофею.

– Ты бы на свидание, что ли, её позвал…

– Кого?

– Аньку. Или Вику… Камиллу! Ты им нравишься, понятное дело! Девчонки бы не отказали.

– Да ну тебя! – отмахнулся Степанченко. – Оно мне надо?!.. Сам пригласи!

– Это навряд ли, – криво улыбнулся Сысоев. – Я не ты. Да и мне столько поклонниц не надо. Придётся потом с другими чуваками отношения из-за красивых девок выяснять! Ты можешь держать на коротком поводке сразу нескольких конфеток, а я так не потяну.

С Матвеем одноклассницы дружили, сплетничали, уважали – и всё. Парень понимал, что не вышел внешностью, как Степанченко: белёсый и бледный, угловатый и тощий, без семи пядей во лбу, ехидный, но не остроумный – самый обычный среднестатистический старшеклассник.

Своей любимице Камилле Матвей всегда старался угодить – только попроси. Провожал до дома после дискотек, оставался после уроков во время её дежурства и таскал тяжёлые ведра на первый этаж в кабинку к уборщицам, чтобы сменить воду.

– Тебя до дома проводить?

– Нет, Мотя. Я пойду в правое крыло на дополнительный к биологичке, – доброжелательно ответила брюнетка, проворачивая ключ в замке классного кабинета. – Завтра прогуляемся, о´кей? Расскажешь что-нибудь интересное!

– Давай я ключ в учительскую отнесу, – предложил Сысоев. – Тебе же в другую сторону надо.

– Спасибо, Моть! Цены тебе нет! Я тебя обожаю! Скажи, пожалуйста, Тим говорил что-нибудь про меня и Аню после нашей стычки?

– Да, было дело! – усмехнулся друг Степанченко, отведя взгляд в сторону.

– Что говорил?! Гадости какие?!.. Ну же, делись!

И Матвей честно делился с дружелюбной обаятельной одноклассницей, договорившись потом сесть вместе на химии, чтобы списать лабораторную.

– В «Торнадо» в субботу с Ибрагимовым пойдёшь?

– Что? – посерьёзнев, переспросила она.

– Слышал сегодня в сортире, как Сэро договаривался с пацаном из 11«Б» встретиться в баре.

– А-а-а, понятно! – притворилась равнодушной сверстница. – Что ещё услышал?

– Ничего. Они потом вышли. Так на выходных идёшь с ним? Вы же пара, как я понял.

– Конечно иду! – заявила девушка.

– Встретимся там?

– Обязательно, Мотя! – широко улыбнулась брюнетка, а затем задумчиво прикусила губу.

У Виноградовой не было ни проблем, ни трений, ни казусов с парнями, пока она не решила покорить Ибрагимова. Она устала заглядываться в течение девятого класса на брюнета, демонстративно отираться поблизости и ждать, когда же он обратит на неё своё драгоценное внимание.

Повеса на совмещённой химии показался самоуверенной девушке несложной добычей. Она подумала, что халатно относившемуся к учёбе мальчишке достаточно дать пару раз списать, проявить активность, и добыча попадётся на крючок – настолько безобидным и простым он привиделся ей в начале знакомства.

– Сэро, очевидно, объелся дур с куриными мозгами! – вещала счастливая Камилла подруге свежим ноябрьским утром, стоя у большого окна вестибюля второго этажа. – Он привык общаться с ширпотребом, поэтому особо не заморачивался. Просто таких, как я, не встречал, вот и залип! Думала, подкатить будет сложнее. Но нет, Сэро запросто идёт навстречу!

– Если он согласился потанцевать, Камилла, и проводить до дома, это не значит, что стоит считать его за влюбчивого баклана, – заметила осторожная Аня. – Будь Сэро самовлюблённым дураком, что прилипает к каждой короткой юбке, его бы в параллели не уважали. Посмотри вниз!

Рашель развернулась к окну. По улице, освещённой осенним солнцем, ко главному входу, переговариваясь, шли парни из старших классов.

– Ибрагимов не топчется с краю и не отирается, заглядывая преданно в глаза, как Картавцев, вокруг тех, кто посильнее! Кучкуются вокруг него. Он при авторитете, Камилл! Гляди на Молчунова и Сапихина с 11«В»! Учителя молятся, чтобы побыстрей наступил май и эти неадекваты выпустились: школа устала от их хамства да дурных выходок. Придурков другие пацаны боятся до дрожи в коленках – а они, наоборот, остерегаются Сэро! Видишь, как двойка этих бесноватых держатся рядом с ним? Где их понты? Вот то-то!

– Аня, чего лечишь?! Разумничалась, ты посмотри!.. Я не маленькая! Вижу прекрасно, что он с братвой на короткой ноге. Но я же не братва и не местное хулиганьё, а девушка. Красивая и соблазнительная! – Десятиклассница горделиво повела плечами, распушила густые длинные блестящие волосы. – Не я хочу встречаться с парнями, а со мной хотят! Всё будет по-другому у Сэро со мной, вот увидишь!

– Говорят, он быстро меняет подружек с одной на вторую…

– Какие подружки, такое и отношение! – дерзко бросила Виноградова. – Посмотри на девок из 10 «Д», а потом – на меня! Я что, рядом стояла?!.. Взгляни на куриц с нашей школы, вокруг которых пацаны мнутся! Где я, и где они?!.. Меня никто не поливает грязью, как Юльку Близнюк, и никто не ржёт за спиной, как с Варьки Илютиной! Я из приличной семьи: мама начальником в БТИ работает, а папа – старший бригадир в колхозе. Короче, таких, как я, у Сэро точно не было! Он быстро оценит, что я дорого стою!

Камилла была права: Сэро действительно быстро оценил, но совсем не так, как ей хотелось.

В субботу дискотека в «Торнадо» была посвящена предстоящему дню Влюблённых, несмотря на то, что до него оставалось добрые полторы недели. Девушек, явившихся в белом нижнем белье, пропускали бесплатно: красотки сверкали на танцполе светящимся исподним на радость пялившимся во все глаза озабоченным парням.

Виноградова так нарядиться ради бесплатной контрамарки посчитала ниже своего достоинства и выглядела выигрышно на фоне других. Друзей Ибрагимова она нашла на улице в десятом часу, в тени парковых деревьев, чуть в стороне от освещённого тротуара.

– … тебя не касается, Илья, ни кто с ней будет встречаться, ни её личная жизнь! Как видишь, у всех свои вкусы! Не нравится тебе, зато нравится Паше. Ты, между прочим, тоже кому-то совсем не по сердцу – всё-таки не золотой червонец! Кажется, оба тихие и домашние, но, как правило, такие раньше женятся… Не успеем гоп сказать, как секретная парочка ляльку забузырит! – донеслись до неё обрывки речи девицы, вызывающе одетой, с ярко-красными волосами, закрученными в крупные волнистые локоны.

Камилла незаметно встала за стволом близлежащего клёна, решив аккуратно подслушать разговор и заодно изучить компанию.

– Откуда такая осведомлённость, Наташа? – с подозрением поинтересовался единственный не куривший парень, в котором ученица 10 «А» безошибочно узнала Имира. – Слишком много непроверенной информации!

– Намекаешь, что я вру? Или что чужую брехню тут выдаю? – обиделась красноволосая. – А я с ней дружу, между прочим!.. Не усмехайся, Имир! Лена подтвердит! Да, Ленчик?

– Да, правда чистейшая! Я тоже всё слышала! – подпрыгнула мячиком развязная взбалмошная шатенка в короткой искусственной шубке, джинсовых обтягивающих мини-шортах, колготках в сеточку и лакированных ботфортах на высоком каблуке, выпустив изо рта клубы сизого дыма. – Мы втроём были у неё в гостях, и тогда… Денис, котик, ты куда?!

– Дела есть! – удаляясь, отрывисто бросил Коробкин, отправив щелчком тлевший окурок в сторону. – Скоро вернусь, не парься!

– Ищи его по всему «Торнадо»! – запричитала Ленка. – О, Сэро зато вернулся! Где лазил?

– Где я лазил, там меня уже нет, – парировал подошедший, прикуривая. – Ребят, пошли отсюда, а?.. Может, в «Ностальжи» тихо посидим? Шашлыка закажем, лясы поточим?

– А что? Идея хороша! – поддержала красноволосая Наталья.

– На кой чёрт я контрамарку покупал? – возмутился парень по имени Илья.

– С тебя не облезет! – ответил Сэро. – Идём или нет? Думайте давайте! Надо ещё Дена с Паханом найти.

– Привет! – Виноградова вынырнула из тени и подошла к тусовке. – С наступающим праздником, ребята! Как настроение? Привет, Сэро! Привет, Имир! Я Камилла!

Ей было всё равно, кто как её примет – с чужим непонятным отношением она разберётся со временем. Наталья и Ленка её тоже не волновали никак. Важно было влиться в круг парней и со всеми передружиться. «Сэро не познакомил, так сама познакомлюсь. Пусть потом попробует кто сказать, что я левая! Если гора не идёт к Магомету, то Магомет идёт к горе», – рассуждала боевая решительная девочка.

Чтобы не выглядеть назойливой прилипалой, Виноградова то подходила как между прочим к тусовке или к её членам по отдельности, то отдыхала сама, танцуя, меняя окружение и лица. Школьница представилась Коробкину, Овчинникову и Оглы, применив женские чары при общении. Она хотела проверить, насколько легко соблазнить ближайших соратников повесы, чтобы использовать потом в качестве наживки для ревности при исполнении своих девичьих интриг.

Камилла заранее подготовилась, разузнав инфу про Дениса через доступные каналы сплетен. Длинные языки доложили, что Коробкин – редкий бабник и не может пройти мимо любой, самой завалявшейся девки, но якобы, в отличие от обаятельного Сэро, груб, туповат, неотёсан, поэтому типа не так популярен у женского пола. «Вот ты-то мне и нужен!» – стреляла глазками кокетливая старшеклассница в сердце симпатичного шатена, оставшись с ним один на один возле стойки бара.

Её ждало разочарование. Ученица 10 «А» зря поверила недалёким информаторам, потому что девицами «и вашим и нашим» Денис порядком объелся, и Наталья для него в этом плане стала последней каплей. Подбирать Виноградову после Ибрагимова он считал неприемлемым.

Овчинников оказался товарищем глубоко равнодушным к девичьим ужимкам, а Илья цели Камиллы быстро раскусил:

– Ты, как вижу, вышла в тираж!

– Да, я привыкла привлекать внимание! – кичливо ответила брюнетка, не поняв фразы.

– Внимание?.. Внимание ты как раз давно не привлекаешь. Зря стараешься! Твоё время вышло. Сэро не возвращается к бывшим.

– Тебе вообще какое дело до личной жизни Сэро и его бывших?! – нашлась вспыхнувшая девушка на внезапную словесную пощёчину.

– Я давно с ним. Много таких перевидал! – высокомерно хмыкнул Илья, презрительно косясь на неё.

– А я много перевидала таких, как ты! Завистливых друзей, жадно засовывающих сопливые носы в чужое грязное бельё и раздающих непрошеные советы! Когда посчитаю твоё мнение ценным, так и быть, найду для тебя пару копеек в кармане! А пока отвали!

– Оставь свои копейки себе на чистые трусы, любительница грязного! – зло рассмеялся цыган. – Хватит вертеть хвостом перед нашими! На твоей заискивающей лисьей морде всё написано! Хочешь, чтобы Сэро приревновал, да? Пацанам нашим в душу наплевать? Нагреться и себя потешить? Тут даунов нет!

– Я не верчу хвостом, тебе кажется! Просто хочу завести новых друзей! Жаль, что ты меня не так понял. Извини за грубость! – сменила тон Виноградова, сообразив, что дело принимает дурной оборот. Она неправильно повела себя с Ильёй, пойдя на поводу у гнева. Школьница привыкла хамить Степанченко да ему подобным. Но Оглы был другим: проницательным, злым, жестоким – и ошибок не прощал.

– Тебе не светит! – проигнорировал он её попятную. – Была бы умная – с первого раза услышала!

Виноградова поменялась в лице. Оглы отвернулся к подошедшим знакомым и включился в беседу, напрочь забыв о ней. «Камилла, ты справишься! Не обращай внимания на козла – он просто злобный хрен и ненавидит красивых девчонок, потому что они ему не дают и шанса! Может, вообще педик – кто его знает, если он так о Сэро печётся? Верну Сэро – уберу урода из компании! Будет знать, как гнилую пасть разевать в мою сторону! А если базар протечёт до братьев, скажу им, что патлы повырываю гаду, едва он ещё раз меня грязью обольёт! Пусть не думают, что я терпила!» – просчитывала дальнейшие ходы она, танцуя с незнакомым молодым человеком, пригласившим её на медляк.

– Где ходишь? – спросила её Аня Рашель. – Побудь со мной! Я Матвея и Илью видела! А ещё Картавцев сидит в баре! На четвёрку Близнюк кучу денег потратил!

– Да похер на них! Побуду с тобой попозже. Надо свои вопросы решить. Сэро не видела?

Рашель озабоченно посмотрела на одноклассницу с ноткой жалости, а затем отрицательно покачала белокурой головой.

Ибрагимова девушка случайно нашла на улице, в парке, пока сплетничала с Илютиной да Бутенко. Он сидел под фонарём на спинке лавочки и задумчиво курил, переговариваясь с Коробкиным.

– Как вам вечер, мальчики? – уверенным шагом подошла к ним юная особа.

Денис бросил на неё взгляд, сделал последнюю затяжку, недвусмысленно покосившись на друга, и встал с лавочки:

– Будем ждать тебя у ДК.

– Договорились, – ответил старшеклассник, чуть заметно кивнув.

Едва Коробкин сделал пару шагов, как Камилла взгромоздилась на спинку скамейки возле брюнета.

– Куда-то собрались?

Сэро повернул голову, немного помолчал, отвернулся, потом медленно ответил:

– Хотим в тихом месте посидеть своим кругом, погутарить о том да о сём.

– В «Ностальжи» пойдёте?

Ибрагимов, удивившись её осведомлённости, усмехнулся.

– Да, туда думаем. Кто-то уже сказал?

– Случайно услышала. Хороший ресторан, семейный! Правда, в интерьере с помпезностью перебор. Могу пойти с вами! Пригласишь?

– Зачем?

– Чтобы в вашей компании появилась ещё одна красивая девушка!

– Лишнее. Мы идём посидеть по-дружески, а не знакомиться.

– Ну так я уже ваша общая знакомая, не так ли?

– У тебя здесь есть с кем тусить. Рашель кидать одну не совестно? Она далеко от парка живёт, почти на другом краю станицы.

– Её Сысоев проводит! Я его попрошу.

– Вот как? Ты, смотрю, уже всё продумала!

– Да думать тут особо нечего, Сэро! – Виноградова ловко, с небрежной элегантностью, положила каштановую голову на его плечо. – Мы с тобой реже стали пересекаться. Злишься, да?

– За что? – повеса лениво выпустил струю дыма.

– За тот разговор на улице. Я тебя обидела своим недоверием и была слишком приставучей. Прости меня, пожалуйста!

– Камилла, я не маленький мальчик, чтобы обижаться. Да и разговор толком не помню. Не парься.

Виноградова воспряла духом от услышанного.

– Курить хочется прям пипец как! Сигареткой поделишься?

Школьник потянулся ко внутреннему карману тёмно-красной куртки, вытащил пачку с зажигалкой и молча подал.

– Спасибо! – кокетливо улыбнулась брюнетка, крепко затянувшись. – Хорошо на свежем воздухе! Мне в «Ностальжи» один салат нравится: с копчёной курочкой, ананасом и чесноком. Зачётный! Ещё яичные блинчики с начинкой внутри объеденье! Вот только названия блюд не помню. Могу там, на месте, подсказать, когда меню увижу…

Сэро, не выдержав комизма ситуации, иронично рассмеялся.

– Камилла, скажи прямо, чего хочешь?

– Дружить с тобой как раньше!

– Не прокатит.

– Почему?

– Я плохой друг.

– Разве?

– Мне виднее. Не умею я дружить с девочками.

– Ну ещё бы, Сэро! Ни одна девушка не захочет быть на скамейке запасных! Все ждут большего, и я их понимаю, – лукаво улыбнулась Виноградова.

– Раз понимаешь, чего юлишь? Мы раньше тоже не дружили.

– А что же тогда между нами было? – навострила она уши, обнадёжившись.

– Взаимный интерес. Флирт.

– Что нам мешает начать всё снова?

– Тебе, как посмотрю, ничего не мешает.

– А тебе, Сэро?

Ибрагимов ловко соскочил со спинки, потянулся, чтобы размяться, затем равнодушно ответил:

– А я не хочу. Интерес закончился, флирт не волнует. Я поставил в наших отношениях жирную точку. Ты это знаешь, Камилла, но никак не можешь успокоиться. Хочешь дружить? Ну попытайся. Мне ровно. Прощай!

Повеса за пару быстрых шагов удалился от лавочки, но, потом, вспомнив о чём-то, повернулся к осунувшейся старшекласснице.

– Да, напоследок! До меня долетает попутным ветром, что ты много сочиняешь. То я неожиданно узнал, что, оказывается, постоянно провожал верной собачкой тебя домой, то в ухо неравнодушные напели, что с тобой часами напролёт целуюсь, то дети у нас совместные красивыми будут! Камилла, отвечаю: ещё одно враньё, и я не буду строить из себя джентльмена! Мне эти выдумки даром не сдались.

– Сэро, это просто чьи-то наговоры! – поспешила оправдаться перепуганная Виноградова.

– Ага, ну как же! – насмешливо хмыкнул он. – Ты меня услышала?

– Конечно услышала! Хоть это и не я, но обещаю – такое больше не повторится!

Брюнет ничего не ответил – развернулся и зашагал в сторону выхода из парка.

От претензии, услышанной тем субботним вечером, Камилла закусила удила: она злилась на отшившего её парня и тут же облегчённо вздыхала, что разговор произошёл без посторонних ушей. «Пусть думает, что хочет! Никто не докажет, что чёс вокруг – моих рук дело. Я лишь подкинула пару намёков в жадные рожи любопытных, а школьные трепалы на радостях растрезвонили! Причём тут я? А не при чём! Это всё Рашель, Илютина и Бутенко виноваты! Вот с них, Сэро, и спрашивай! Можно публичные разборки устроить, чтобы выяснить, что крайних нет. И тогда Сэро окажется в ловушке. Извиняться тебе, сладенький, передо мной придётся!» – мстительно мечтала она, наблюдая за обедавшими в столовой близнецами. Сама брюнетка школьную еду не ела, иногда лишь надкусывала, но, в основном, пила один пустой чай. Стройная фигура была дороже чувства сытости.

Ибрагимовы и их окружение встали из-за стола и начали, обходя других учеников, медленно двигаться к выходу. Сэро что-то озабоченно говорил коротко стриженой белёсой однокласснице. «Вот чего тебе во мне не хватило, а? Любишь понты нарезать, чтобы тёлки побольше бегали? Надо бы сменить тактику и сделать вид, что интересуюсь кем-то другим. Как Сэро себя поведёт?» – додумалась до новой идеи Виноградова, выцепив случайно взглядом из толпы второго Ибрагимова.

Камилла знала, что Имир не просто круглый отличник, а гордость школы. Парень выиграл региональную олимпиаду по литературе и готовился ко Всероссийской. «Умный, значит! К такому надо подкатывать иначе, чем к Сэро. Если заинтересую Имира, его брат пожалеет, что меня упустил».

Отличник благосклонно выслушал Виноградову, когда она подошла под предлогом помочь ей с контрольным сочинением, но всё же удивил. Он отказался сесть вместе в школьной библиотеке, чтобы составить план да набросать черновой вариант, не дал свою тетрадь, а только подсказал литературные источники, критические статьи и поделился парой мыслей о «Грозе».

Второй раз Камилле повезло гораздо меньше: брюнет догадался, что она в глаза не видела оригинал, а всего лишь ознакомилась с кратким содержанием.

– Не потрудилась открыть «Бесприданницу»?.. Там читать от силы вечера два!

– У меня память плохая! – соврала десятиклассница, глядя на него широко распахнутыми умоляющими глазами. – Лит-ра даётся слишком тяжело! Пожалуйста, Имир, войди в моё положение! Мне очень нужна твоя помощь!

– У тебя в полугодии две четвёрки, верно? По лит-ре и инглишу? Мозгов на тригонометрию с химией хватило, а чтобы запомнить сюжет пьесы Островского – нет? Не трать моё время.

«Вот козёл! – взбеленилась девушка, проклиная ушедшего отличника. – Посмотри-ка, какая неприступная цаца! А может, Имир – импотент или по мальчикам? Девушки у него нет – все знают. Пущу сплетню – отмываться, Ибрагимов, долго будешь, а то и вовек не отмоешься! Не стоило меня трогать!»

Виноградова от обиды хотела было исподтишка осуществить задуманное, но вовремя прикусила язык. Умом она понимала, что из-за задетой гордости наломает дров, а ответочка от близнецов может прилететь не слабая.

«Надо узнать, что Сэро любит, чем дорожит. Куда чаще ходит. Или выкопать секрет. Жалко, что Мотя не из его компашки! Давно бы что-нибудь, гад ты такой, про тебя раздобыла!» – сетовала девушка после выходных, пропуская мимо ушей объяснение новой темы по физике.

В День Святого Валентина на имя Камиллы принесли ворох любовных писем. Виноградова перешерстила полученное: дорогие, красивые конверты, с кучей блёсток, признаний и пожеланий. Открытки от Сэро не было. Внушительная копна поздравлений моментально обнулилась в её глазах.

Школьница ошибалась, принимая за игру отказы Сэро и холодность Имира. Задетое самолюбие лгало, что парни выпендриваются, и не пускало ей в голову мысль о том, что она может не нравиться или что повеса увлёкся другой. Тем не менее отрезвляющая мысль всё чаще стучалась в закрытую дверь, неприятно напоминая о себе. Камилла повадилась ревниво следить за девушками, с которыми общался брюнет, чтобы через козни да интриги уничтожить соперницу в зачатке, но никаких серьёзных зацепок не находила.

«Всё равно не верю. Кого же ты мне на замену нашёл? Что за тварь оказалась лучше меня? – никак не успокаивалась Виноградова, сидя на истории. – Ничего, я эту суку найду и патлы повыдёргиваю!»

Матвей перелистнул страницу параграфа. Из-за думок девушка не успела ничего прочитать, но просить Сысоева вернуть страницу назад не захотела. Затуманенным взглядом она случайно выцепила движущуюся мимо тень и очнулась от тяжёлых мыслей.

К доске на пересказ вызвали Поспелову.

Камилла ядовито посмотрела на одноклассницу. Что-то изменилось. Одежда? Точно! И на ногах – стильные белые кроссовки. Да ну?! Не может быть! Внутри заклубилось смутное подозрение. Брюнетка интуитивно насторожилась и вцепилась колючим взглядом в ничего не подозревавшую Любу, спокойно отвечавшую на вопросы учительницы.

«Бред! Чушь собачья! Надо проветриться, развеяться, потому что схожу с ума. Ибрагимов и… Какая Поспелова?! Как я до такой мысли вообще докатилась?» – Виноградова самоуверенно тряхнула каштановыми волосами и ехидно скривилась. Стоявшая у доски Люба заметила её насмешливый взгляд и спокойно, с достоинством посмотрела в ответ. Та недовольно отвернулась.

Поспелову Камилла никогда не любила, хоть и умело это скрывала.

Её раздражали умение Любы создавать сильные сочинения, талант выразительно читать прозу и стихи, находить интересные факты и выстраивать свежую точку зрения. Поспеловой легче давались переводы по английскому: она чувствовала чужой язык, грамотно подбирала нужные слова, чтобы на русском фразы не звучали, будто порубленные топором. Хотя Виноградова была ученицей старательной, трудолюбивой, с высокими результатами, ей очень не нравилось, если кто-то делал что-нибудь лучше неё.

В начальной школе Камилла была девочкой крайне некрасивой, а её громкий визгливый смех напоминал лошадиное ржание. Степанченко прилепил язвительную кличку, пробывшую с ней вплоть до шестого класса. Девочка обиды на обзывательства не показывала, выкрикивая пакости в ответ. Да так, что грубияны со слезами на глазах жаловались классруку и родителям на Камилкин острый язык. Поспелову, наряженную, как Мальвину, Виноградова, одетая по-детски просто и непритязательно, с завистью разглядывала и злилась, стараясь найти в тихоне хоть какой-нибудь недостаток и обязательно тыкнуть носом.

– Что будешь делать на каникулах? – спросила она, когда оценки за седьмой класс были выставлены в дневники.

– Пока не знаю, – ответила Люба.

– Тогда я к тебе в гости приеду! Велосипед есть?

– Есть.

– Значит, будем вместе по станице кататься! – заявила Виноградова, а затем отвернулась.

И понеслось! Всё лето напролёт девчонки не выкисали друг у друга из гостей, сплетничали, гуляли по-над рекой, ходили купаться да объезжали на великах знакомые маршруты. Любе было хорошо с остроумной заводной Камиллой ровно до тех пор, пока Виноградовой не приглянулся Семён Фарафанцев – ученик 7 «Д», живший в начале Солнечного, в самом его тупике, в доме из белого кирпича под №1.

Фарафанцев был редким выпендрёжником и модником благодаря родителям, торговавшим на рынке вещами, а ещё являлся дружбаном Степанченко. Пацаны вместе разгуливали по улицам с утра до вечера. Смелая Камилла не упускала шанса оказаться рядом с двумя шалопаями, а Люба это тяжело переносила: Тим постоянно цеплял её при любом удобном случае, не давая никакой возможности приятно провести время.

– Ой, не обращай внимания! – отмахивалась Виноградова от переживаний тихони, не желавшей в очередной раз составлять ей компанию. – Ты что, меня одну с пацанами бросишь?!

– И без меня прекрасно с ними погуляешь.

– Ой, да брось! Тим – дурак. Я думаю по-другому. Ты же знаешь! – успокаивала её Камилла, радуясь про себя, что мальчишки обижают безответную одноклассницу.

Уверенность в собственной неотразимости пропала, когда она обнаружила, что её обожаемый Фарафанцев оказывает робкой, стеснительной Поспеловой знаки внимания. Решив, что подружка подло хочешь отбить мальчика, мстительная Камилла шустро убрала конкурентку, не взирая на несколько месяцев закадычной дружбы.

– Смотрите, пацаны! – сказала семиклассница приятелям, специально притащив их на Солнечный одним душным августовским вечером. – Любка все тротуары на переулке исписала признаниями в любви какому-то Руслану! Что за непонятный чувак?.. Знаете его?

Русланом звали тощего низкорослого парнишку, проживавшего в грязном, заросшем сорняками домишке на улице Шевченко неподалёку от Тимона. Неизвестно, тот ли это был Руслан или какой другой, только ни Степанченко, ни Фарафанцев ничего не подозревавшей Любе «любовной выходки» не спустили. Им было плевать, что она сама оказалась не в курсе, что якобы «исписала» признаниями дорожки, и тем более не понимала, откуда каляки появились на её голову.

Счастливая Камилла не обращала внимания на обидевшуюся Поспелову. Ещё несколько раз заехала в гости, но былой приветливости в свой адрес не обнаружила. Дружба закончилась, превратившись в нейтральные отношения. Тем летом хитрая брюнетка решила, что молчаливая Люба совершенно не способна ни на ответную пакость, ни дать сдачи, а значит, для неё угрозы никакой не представляет.

Виноградова расцвела, похорошела, обзавелась поклонниками, но всё же, на всякий случай, помня, что ровесница когда-то втихую подло соблазнила её Семёна, время от времени ради профилактики сама подбрасывала Тимону гадости про Любу, подогревая его оскорблять и травить несчастную, чтобы та вдруг не почувствовала себя хорошо и не высунула аккуратный, чуть вздёрнутый носик выше позволенного.

Тёмноволосая десятиклассница выбросила прочь из головы возникшее пару минут назад дежавю, повернувшись, кинула на Поспелову, севшую на место, высокомерный, злой взгляд: «Кто угодно, но уж точно не наша серая неинтересная амёба! Тебя мне бояться нечего. Да и нет смысла: Тимон, если что, Ибрагимовых с удовольствием на твой счёт просветит!» – криво усмехнулась Камилла и окончательно успокоилась.