ОСТАТОК дня и всю ночь я занимался тем же, чем и накануне.

Следил за ее окнами, ловил отблески света. Пытался работать, но безуспешно. Мысли возвращались к ней снова и снова.

Даже в спортзале я выложился сильнее, чем планировал, словно пытаясь отогнать подальше навязчивые мысли.

Я с нетерпением ждал утра, чтобы посадить ее в машину и поговорить по дороге на работу. Однако на рассвете меня встретили Анастасия и Мелинда, которые, как и предупреждала Клара, начали копать.

Они пришли с выпечкой, хотя Мелинда, как известно, никогда не отличалась кулинарными талантами. Их было не остановить – они хотели выведать все, что происходит между мной и Эверли.

– Деклан, тебе не нужно позволять ей жить в гостевом доме. Отправь ее домой. Карлу было бы все равно. Он и так сделал для нее достаточно. Очевидно, он не оставил ей денег на квартиру.

Мелинда произнесла это с вопросительными нотками в голосе, словно пытаясь выяснить детали завещания.

– Я знаю, Карл доверял тебе и твоим братьям больше всего. И знаю, что ты всегда позаботишься о нас. Но… – она вздохнула, – она не одна из нас, Деклан. Она даже не Милтон. Мы все взяли его фамилию, а она – нет.

Мелинда была счастлива от того, что ей достались почти все спа в империи HEAT. Она, конечно, передала управление бизнесом нам, но ее это не волновало – для нее был значим только социальный статус.

– Она такая же дочь Карла, как Анастасия или Клара, миссис Милтон. Я не бросил бы ее, даже если бы она…

Женщина рассмеялась и поправила свои залитые лаком локоны.

– Она не его дочь. Карл ее не воспитывал, – Мелинда резко оборвала меня. – Я позаботилась об этом. Он не ездил к ней, потому что праздники должен был проводить с нами. Ее мать никогда не брала у него деньги. Они жили разными жизнями, и она это понимает. Скорее всего, большую часть жизни она провела в бедности.

Анастасия поставила принесенный пирог в холодильник и начала рыться в моих шкафах в поисках стакана.

– О боже, можешь представить, как она себя здесь чувствует?

Ее мать усмехнулась.

– Как будто выиграла в лотерею, полагаю. – Затем она указала на стакан Анастасии: – Принеси и мне воды, дорогая.

Анастасия грациозно повернулась к шкафу, где стояли стаканы, и взяла еще один. Ее розовое платье с цветочным принтом красноречиво говорило о том, что она слишком сильно пытается меня впечатлить.

– Деклан, тебе тоже налить?

– Нет, – я прочистил горло. – Послушайте, Эверли останется здесь, пока…

– Я хотела обсудить это с тобой, потому что пара папарацци уже написали об этом. Пока это не стало большой новостью, нам нужно, чтобы она уехала, Деклан. Это может плохо повлиять на всех нас, честно говоря. А что, если ее мать приедет?

Ну и что, если приедет? Господи. Разбираться с ними без Карла как буфера оказалось гораздо сложнее, чем я ожидал.

– О, Пайпер хочет, чтобы мы сходили на ужин, кстати. – Анастасии было совершенно плевать на мать Эверли. – Она сказала, что ей придется чаще бывать здесь из-за этого PR-кошмара…

– Анастасия, следи за языком, – Мелинда сделала замечание, но ее ухмылка, брошенная в сторону дочери, не осталась мной незамечена. – Хотя это действительно ужасная ситуация – эта девушка стала нашей обузой. Интересно, можно ли убрать ее из HEAT Health and Fitness так, чтобы это не ударило по нам. Это клуб с эксклюзивным членством, а она…

– Она отличный сотрудник, дамы, – я попытался остановить их болтовню и заставить уйти без споров.

– Деклан.

Тихий голос, такой мягкий и нежный, будто из сна. Мое сердце пропустило удар, когда я услышал его.

Эверли не приходила в мой дом. Она никогда раньше не приходила.

– Эверли?

– Простите.

Эверли прочистила горло и выпрямилась. Маленькая сумочка висела на плече. Ее волосы красиво обрамляли ее идеальное лицо.

Я окончательно проиграл битву со своим влечением к ней. Мой взгляд скользил по ее губам, глазам, этому чертову румянцу на щеках. Я пытался запомнить каждую деталь, потому что это был первый раз, когда она оказалась в моем доме.

– Ты не ответил на звонок, а дверь была открыта. Я выхожу на замену Юны, так что не нужно меня подвозить. Я пойду на пробежку.

– Погоди. – Я обошел стойку-остров. – Я могу подвезти тебя…

– О боже. Она может пробежаться, Деклан. Мы у тебя в гостях. Господи, Эверли. Ты что, пытаешься заставить его чувствовать себя виноватым? – сразу же набросилась Анастасия.

– Конечно нет, – она сузила глаза. – Он подвозит меня каждый день, и я просто не хотела, чтобы он волновался, куда пропала его сотрудница, когда он поедет на работу.

– Неважно, – отмахнулась Анастасия. – Он бы и сам разобрался. Он не настолько тревожится об этом.

Черт возьми. Я никогда не был из тех, кто кричит на женщин, и Анастасия – дочь Карла, но в тот момент я задумался об этом и решил: а почему бы и нет?

Но Эверли была быстрее. Она уже отступила к выходу.

– Конечно, он не тревожится. Я бы и не хотела, чтобы он это делал. Просто делаю все, чтобы оставаться отличным сотрудником, как и сказал Деклан.

С этими словами она развернулась и побежала прочь.

Я немного подождал, когда захлопнется входная дверь, и сказал то, что, как знал, создаст проблему.

– Вы обе понимаете, что Карл хотел заботиться об Эверли, пока был жив, верно?

Возможно, в моем голосе было слишком много раздражения, слишком много гнева, слишком много той ненависти, которую я обычно сдерживал. Я привык очаровывать толпу, улыбаться для дурацких фотографий и пожимать руки даже демонам ради выживания в этом мире.

Именно поэтому я снимал стресс в самых невероятных местах. Получал свою дозу адреналина, избавлялся от эмоций так, как умел, а затем возвращался в поле зрения публики.

Моей любовью был футбол. Я терпел дерьмо Карла, чтобы создать мировой бренд, в котором спортсмены могли бы чувствовать себя как дома, а также построить империю для своих братьев и себя. На все остальное мне было наплевать.

Иногда мне казалось, что они забыли, откуда я родом. Что я не родился в богатстве, что до сих пор наслаждаюсь простыми вещами.

– О, конечно, мы должны как-то позаботиться о ней, – небрежно махнула рукой Мелинда, но затем толкнула дочь. Они переглядывались и украдкой бросали на меня взгляды, будто не могли понять, что или кто изменил атмосферу в комнате.

Это был я.

Мои моральные ориентиры всегда вели меня к деньгам и славе. Карл был добр ко мне, и я хотел, чтобы он гордился, поэтому чувствовал себя обязанным общаться с его отвратительной семьей.

– Нет. Я не жду, что вы будете это делать. Я даже не уверен, что вы на это способны, миссис Милтон, – заметил я. – Но я ожидаю, что вы будете уважать гостя в моем доме. То, что мое, теперь и ее. Это ее дом, пока она остается здесь. И если вы снова проявите к ней неуважение, вас больше не пригласят сюда или в любое другое место, которое она посещает, включая мои чертовы спортзалы. Вы поняли? А теперь, если вы меня извините, мне нужно догнать ее, чтобы убедиться, что мы не сильно ее обидели.

– Деклан! – взвизгнула Анастасия. – Ты серьезно? Карл бы не хотел этого. Он всегда говорил, что мечтает, чтобы одна из его дочерей проводила с тобой больше времени. Он говорил о нас, понимаешь? – она улыбнулась и провела ладонью по моей руке.

Я отступил.

– Анастасия, ты дружишь с Пайпер. Она не была бы рада, если бы мы проводили больше времени вместе после…

– Она сказала, что у вас все несерьезно. Верно, мама? Ты же была там!

Мелинда поняла посыл моей речи. Она уже держала в руках сумочку, готовясь уйти, но она сузила глаза и кошачьи стрелки сделали ее взгляд еще более хищным.

– Да, Анастасия. Я была там. Но, похоже, у Деклана другие планы. Давай оставим его в покое. Ты сможешь поговорить с ним и Пайпер за ужином, когда вы встретитесь.

Из дома я сразу направился в гараж, когда они ушли. Я выехал с территории закрытого поселка так быстро, как только смог. Мне понадобилась всего минута, чтобы догнать ее.

Ее кудрявые волосы развевались на ветру во время бега, спортивная сумка за спиной размером была почти с нее.

Я притормозил и прижался к обочине, надеясь, что поблизости нет папарацци. Она была достаточно умна и надела бейсболку, а вот меня ничто не скроет, даже моя машина.

– Садись, Капелька.

Она глубоко дышала, продолжая бежать с идеальной техникой – такой же идеальной, как и все остальное, что она делала. Почему она была хороша во всем, что делала? Даже в игнорировании меня.

– Эверли, садись в чертову машину.

– Я сказала, что хочу пробежаться до работы, мистер Харди.

– Черт возьми. Только не «мистер Харди» снова, женщина. Я хочу слышать это только тогда, когда буду воспитывать тебя, лежащую на моих коленях.

Она резко посмотрела на меня, когда я поравнялся с ней.

– Ты думаешь, твои шутки сейчас уместны?

Если бы я сказал, что это не шутка, вряд ли это помогло бы мне выиграть этот спор. Поэтому я оставил эту реплику при себе.

– Может, начнем сначала?

– Сначала что? – ее голос звучал холодно.

– День? – выдавил я.

– Лучше не надо. Утро – не совсем мое время, – отрезала она.

Я вздохнул и продолжил плестись на машине рядом с ней.

– Я буду ехать за тобой до самой работы со скоростью… – я взглянул на спидометр, – двенадцать километров в час, если ты не сядешь в машину.

– Как знаешь, – пожала она плечами.

– Ты планируешь еще и домой бежать?

– Планирую, – кивнула она.

Она продолжала бежать, а я – ехать следом, не зная, что сказать, но понимая, что должен что-то сказать. Мы не были настоящими мужем и женой, но мы оба связали себя обязательствами, и, черт возьми, я хотел защитить ее от тех, кто смотрел на нее свысока.

– Мелинда и Анастасия не должны были быть у нас дома этим утром.

– У тебя дома, – поправила она.

– Весь этот год он наш. Ты должна чувствовать себя там полноправной хозяйкой. Черт, – буркнул я, злясь только от одной мысли о том, что произошло утром. – Я не хотел, чтобы ты чувствовала себя неловко, но так вышло.

– Мне нужно было постучать.

– Нет. – Она не должна оправдывать других, виня себя. – Это не твоя вина.

– Ну, если бы я постучала и подождала…

Я не стал дожидаться конца ее объяснений. Резко ускорился, припарковался на обочине и вышел из машины, чтобы встать перед ней.

Она тут же остановилась, дыша тяжелее обычного. Мелкие капли пота стекали по ее высоким скулам, сверкая на солнце, а утренний бриз играл с ее растрепанными волосами.

Она смотрела на меня своими сапфировыми глазами, и в них я видел не гнев, а боль, не раздражение, а печаль. Моя рука сама потянулась к ее шее – я притянул ее ближе. Почувствовать ее тепло, провел большим пальцем по подбородку, надеясь успокоить бурю внутри.

– Ты не должна стучать, чтобы войти в собственный дом, и не должна ждать, когда твой муж закончит разговор с другой женщиной.

– Деклан… – ее голос едва слышно дрогнул, словно прошелестели листья на ветру. Она подняла глаза к небу – в них застыли слезы. Она едва сдержала всхлип. – Теперь я простая сотрудница спортзала. Карла больше нет, Мелинда с Анастасией считают меня обузой, хотя когда-то я хотела стать для них чем-то большим.

– Ты для меня не просто чертова сотрудница, – вырвалось у меня, и я тут же пожалел, что не смог остановить себя. – Слушай, я встречусь с Анастасией и Пайпер. Все объясню…

Она прикусила щеку, взгляд скользнул по моему лицу. Она часто заморгала, словно пытаясь сдержать нахлынувшие эмоции. Длинные ресницы поймали крупные слезы, не дали им упасть. Эверли вывернулась и отступила.

– Ты встречаешься с Пайпер?

Я прищурился, заметив, как она выпрямилась, как ухватилась за край спортивной сумки, будто ища в ней опору.

– Она занимается нашим PR, и нам она будет нужна, когда придет время. Она придумает хорошую легенду.

Она наклонила голову, и в ее взгляде мелькнул вопрос.

– Она всегда была твоей пиарщицей?

Меня кольнула тонкая игла надежды – может, ей не все равно? Может, ее чистую душу отравила хотя бы капля ревности?

– Пайпер всегда была рядом из-за Анастасии и Карла. Она лучшая подруга Анастасии. Если хочешь, приходи на встречу, когда будем обсуждать…

– Точно нет, – резко оборвала она. – Я не собираюсь вторгаться в твою профессиональную или личную жизнь.

Что за черт? А я как раз хотел вторгнуться в каждую частичку ее жизни.

Буквально.

– Просто сообщи мне, какую версию она придумает. Если это будет легенда о сотруднице, которую скоро уволят, пусть будет так. Просто дай знать заранее.

Она прочистила горло.

– И еще… надеюсь, ты позволишь отработать мне дополнительные смены, чтобы я смогла оплатить ее работу.

– Ты не будешь платить мне ни копейки, Эверли. И я не уволю тебя ради какой-то глупой PR-истории. Ты серьезно?

– У тебя есть репутация в этом обществе, и я не хочу ее подпортить. И так должно было быть с самого начала. Я знала, что все так закончится. Просто я потерялась в…

Она махнула рукой, словно отмахиваясь от наших отношений, и попыталась обойти меня.

– Делай то, что должен.

Моя рука молниеносно вытянулась, я схватил ее за локоть.

– То, что я должен сделать, – это закинуть тебя в машину, Капелька. Ты обращаешься со мной так, будто мне нельзя доверять, будто между нами ничего не было.

Эта мысль заставила меня замереть, даже сердце начало биться чаще. Именно тогда я понял, что забочусь о ней гораздо больше, чем следовало бы.

– Ты обращаешься со мной так, будто я для тебя – пустое место.

Она метнула на меня злобный взгляд и вырвала руку из моей хватки.

– «Мы» – не более, чем подпись на бумагах, мистер Харди. «Мы» – юридическое соглашение, вот и все. Давай держаться в рамках и просто… пройдем через все это.

– Всего лишь подпись?

Я сдерживал раздражение в куда более сложных обстоятельствах, но Эверли умела нажимать на все нужные кнопки, и сейчас было самое неподходящее время, чтобы выводить меня из себя.

– Капелька, я, черт возьми, не могу уснуть, потому что думаю о тебе там, в гостевом доме. Не могу нормально работать, не отвлекаясь постоянно на тебя, помогающую клиенту. И давай начистоту: я до сих пор чувствую твой вкус на губах и ощущаю твой язык на своем теле. Ты можешь думать, что сможешь сделать вид, будто ничего не было, забыть мое имя, но помни – ты знала его, когда получала самые лучшие оргазмы в своей жизни.

Она широко распахнула глаза. Затем сделала шаг назад, потом еще один, и еще – она шла в сторону спортзала. Подальше от меня, подальше от самой мысли о нас.

– Ну, я забыла его, мистер Харди. Я всего лишь сотрудница. Ты сам это сказал.

С этими словами она развернулась и снова побежала.

Мне следовало бы уехать, оставить ее там – настолько я был взбешен. Но вместо этого я продолжал медленно ехать за ней на Bugatti весь путь до работы.

Она обернулась и бросила на меня сердитый взгляд через плечо.

– Ты серьезно продолжаешь ехать за мной?

– Я, может, и зол, но никогда не позволю своей жене бежать одной, особенно после того, что ты рассказала мне на днях о нападениях.

– Это совершенно безопасный район! – возразила она.

– Будет еще безопаснее, учитывая, что я еду за тобой, – сухо парировал я.

– Ты устраиваешь спектакль. – Она указала на машины позади меня.

– Тогда садись ко мне.

Эверли обычно была спокойной, холодной и собранной, но я не мог не улыбнуться, когда она сузила глаза и сказала:

– Нет.

Спокойная, холодная, собранная и упрямая. Она приняла решение и намерена была стоять на своем.

А у меня был мой нрав и привычка действовать, не думая. Поэтому я резко вывернул руль, снова припарковался на обочине и вышел из машины.

– Капелька, помнишь, что я говорил, что это я устанавливаю правила, а ты слушаешься? Что так будет лучше?

Она покачала головой, глаза расширились, когда я приблиззился к ней.

– Не смей, Деклан.

Она знала, что я сделаю это. Она даже не пыталась убегать или сопротивляться, потому что понимала: так будет лучше.

Я наклонился, обхватил ее за бедра и поднял на плечо. Держать ее за ноги и нести обратно к машине было легко.

Она не сопротивлялась.

Она лишь пробормотала:

– Это будет отлично смотреться в газетах. Как ты несешь свою сотрудницу на работу.

– Может, мне стоит поправить эти чертовы газеты, Эверли, и сказать им, что ты моя жена.