Боль и стыд разрывали меня на части. Я долго еще сидела в его кабинете, слыша в голове его жестокие речи и думая о том, как все исправить. Еще утром мы весело смеялись на кухне у миссис Скотт. Я жарила блины, а он то и дело пытался меня поцеловать. Я делала вид, что ругаюсь, но на самом деле ждала, когда он снова обнимет меня. Как результат – половину блинов пришлось выкинуть, но оставшаяся половина, особенно вместе с клубничным вареньем миссис Скотт, получилась на ура. Последний блин мы перекладывали друг другу в тарелку, пока он не упал на пол. Тогда Пол рассмеялся и быстро съел его, уверив меня, что ему не страшны никакие микробы. Так что же произошло? Ведь суд мог назначить нам срок, пусть я бы кричала и била себя в грудь, что не собираюсь с ним мириться. Но я не кричала и не смогла сказать единственную фразу, которая от меня требовалась.

«Обещаю любить тебя вечно, что бы ни случилось», – прозвучала в голове моя клятва Амиру.

Так и случилось. Я любила его, хотя была с другим мужчиной, целовала его, мечтала с ним об одном и том же, готова была даже лечь с ним в постель. Но в сердце все равно был Амир.

Потом я поднялась и, приведя себя в порядок, вышла. Тереза сочувственно покачала головой, я благодарно кивнула и спустилась. Выйдя на улицу, я по привычке свернула к мастерской. Запасные ключи я всегда клала в небольшой тайник: одна плитка в облицовке дома немного отходила и ключ туда прекрасно помещался.

Убрав обе картины в угол и развернув их лицом к стене, я взяла новый холст и нежно-желтую краску, напоминающую цвет незрелых абрикосов. Сделав несколько небольших мазков, я поменяла краску на розовую, потом на бледно-оранжевую – и так, монотонно и методично, я нанесла на холст все светлые теплые краски, что нашлись у меня на полках, все оттенки, которые представляешь, когда думаешь о чем-то хорошем – солнечном дне, разговорах двух влюбленных, аромате цветущих деревьев весной, бликах в лесном ручейке, домике в виноградниках.

Я отложила кисть и села перед картиной.

«До сегодняшнего дня у нас с Полом были именно такие отношения, наши души светились».

Хлопнула дверь. Я подняла голову и с удивлением увидела Стива, как всегда эффектно появившегося. На этот раз – с бутылкой вина в руке.

– Уверен, компания друга тебе не помешает! – воскликнул он.

– Как ты узнал, что я здесь? – спросила я. Он уже который раз находил меня в этом месте.

– Это твоя мастерская, – пожал он плечами, пытаясь увильнуть от ответа.

– Стив! Я здесь бываю очень редко! Никто не знал, что я тут! Либо Амир за мной следил, либо придумай другое правдоподобное объяснение.

Стив прыснул:

– Вот ты сыщик! Никто за тобой не следил. Еще когда ты готовила первую выставку, я установил тебе тут датчик движения.

Он показал пальцем под стол.

– Что́ ты сделал?

Я нагнулась и действительно увидела черный круглый предмет в нескольких сантиметрах от пола

– Ты что, больной? – набросилась на него я.

Он обиделся: вышло слишком резко.

– Что сразу «больной»? Я должен был понимать, что ты усердно работаешь. Потом забыл снять, и вот пригодилось уже второй раз!

Он погладил меня по плечу:

– Амир говорил мне, что сегодня будет заседание, и я решил, что ты захочешь поговорить.

Я подняла на него глаза и расплакалась:

– Спасибо, Стив…

Он крепко обнял меня и держал, пока я не выплачусь, потом попросил:

– Умоляю, скажи мне, что вас не развели.

– Нет.

– Слава богу! – радостно всплеснул он руками. – Я так болел за вас!

Я бросила на него скептический взгляд. Стив объяснил:

– Да, после того как я узнал, из-за чего вы расстались, я отказывался общаться с ним, но потом увидел, как он раскаивается, как пытается все исправить. Он так любит тебя…

Я вздохнула и покачала головой.

– И я уверен, что ты все еще любишь его, – с улыбкой добавил Стив. – Просто ты упертая, как старый осел!

Я опять бросила на него молчаливый взгляд.

– Так! Это никуда не годится! – рассердился он. – У тебя бокалы есть?

Я покачала головой.

– Боже мой! Что это за художник без бокалов в мастерской? Сейчас приду, – поднялся он и направился к выходу. – Не можем же мы пить это вино из кружек!

Я не стала возражать, да это было абсолютно бесполезно. Я опять повернула голову к картине.

«Я могу еще все исправить. Может быть, сходить к судье и поговорить с ней? Или уехать на эти три месяца, чтобы он не мог меня найти?»

В голове крутились разные и в основном странные мысли, пока Стив не распахнул дверь с победоносным видом:

– Все! Нашел!

Он деловито прошел к столу и, достав из кармана штопор – не знаю, всегда ли он носил его с собой или достал вместе с бокалами, – ловко открыл бутылку и разлил вино.

– Так, вдохни аромат, – шумно втянул он воздух. – Хотя ну его, сразу пей!

Он резко поднял бокал так, что я едва не захлебнулась. Я сглотнула, откашлялась и тут же сделала еще один большой глоток. Горло приятно согрелось.

– Так, все! – Стив уселся напротив меня. – А теперь говори.

– Он попросил меня сказать, что я его не люблю. Сказал, что, как только я это произнесу, все закончится. А я не смогла, – на одном дыхании прошептала я.

– Конечно! Зачем же тебе врать? Да ты и не умеешь, – нежно похлопал он меня по щеке. – И что же?

– Суд назначил срок для примирения, максимально возможный – три месяца.

– Даже суд считает, что вам надо помириться! – воскликнул Стив. – Но почему ты так переживаешь?

Я молча налила себе второй бокал, отглотнула и сказала:

– Я хочу быть с другим мужчиной.

– Что? В смысле? У тебя правда кто-то есть? Та картина серьезно, что ли, посвящена другому? – выпучил на меня глаза Стив.

Я кивнула.

– Кто это? Я его знаю?! – заверещал он.

– Пол.

– Что? В смысле Пол? Твой Пол?

Я опять кивнула, опустив глаза. Мне точно не хотелось видеть сейчас спектр всех отрицательных эмоций на лице друга.

Он подскочил и начал ходить туда-сюда, то хватая себя за голову, то бормоча что-то странное себе под нос. Потом остановился напротив и осторожно спросил:

– Вы что, вместе?

– Да, и та картина посвящена ему.

– Вы что… – Стив сглотнул. – Вы…

По его брезгливой гримасе было понятно, о чем он собирается спросить.

– Нет, но…

Он не дал мне договорить, облегченно выдохнув:

– Слава богу! У тебя остались какие-то мозги!

– Стив! Я знаю, он тебе не нравится…

– О чем ты говоришь? Мне он не нравится? Он годится тебе в отцы! – зажал он один палец.

– Ну, теоретически… – начала оправдываться я.

– Да хоть как! Он был другом твоего отца! – зажал он второй палец.

– И что?

Он так говорил, будто я этого всего не знала.

– Тебе недостаточно? А как насчет Дэвида? Я сейчас не буду вспоминать, что он сам тебя чуть не женил на себе, – раздраженно выдохнул он. – Как он к этому отнесется? Он знает об этом?

– Он перестал с нами общаться, – признала я.

– Я не удивлен! Ты хочешь стать его мачехой? – закатил он глаза, потом еще громче спросил: – А ты вообще подумала, что если у вас будут дети, то Дэвид будет их родным братом?

Я устало закрыла глаза. Конечно, я обо всем этом думала, но в представлении Стива все звучало ужасно.

Он сел рядом и взял меня за руки:

– Крис, послушай меня внимательно. Ты запуталась! Ты была очень несчастна, увидела в нем спасение и ухватилась. Ты думаешь, что любишь его, но это не так. Он всегда стремился контролировать каждый твой шаг, и, уверен, сейчас он тоже крутит тобой как хочет!

– Стив, он не такой. И мы… – начала я, но он опять перебил меня:

– Дай договорить! Ты встретила любовь, которую не каждому дано испытать. Но ты бежишь от своих чувств туда, где не страшно! Да, может, ты и будешь с Полом счастлива, но ты никогда не будешь смотреть на него так же.

Я знала, что он прав, но не хотела в это верить.

Он подлил мне вина:

– На, выпей и расскажи мне все по порядку.

* * *

Через пару часов мы заканчивали вторую бутылку, которая оказалась в его рюкзаке, и Стив еще с большим рвением промывал мне мозги.

– Он знал, что ты его любишь? – спросил он и сам же ответил: – Знал. Тебя спросили, ты ответила. Ну, или не ответила, неважно! Какие к тебе претензии? – объяснял он, тыча в меня пальцем для большей убедительности. – Так, дальше. Он нанял какую-то стерву, а потом накричал за то, что ты посмела спросить почему? Так кто же тут не прав?

Я бы подумала над ответом, но в голове уже стоял плотный пьяный туман.

– Знаешь, что тебе надо?

По его лицу можно было предположить, что идея, пришедшая в его голову, просто гениальна.

– Взять тайм-аут на время! Перестань общаться с обоими, и в твоей голове сразу все прояснится!

– Может, ты и прав, – пробормотала я, задумчиво покручивая в руке бокал. Мысль казалась неплохой.

– А ты что, сомневаешься? Я всегда голос разума! – самодовольно сказал Стив. – Из того, что ты мне рассказываешь, ты сама бы уже вернулась несколько раз к Амиру, если бы не Пол!

– Да нет, – пробовала отрицать я.

– Как это «нет»? На балу ты увидела, что он изменился. Да-да, – закивал он сам себе. – Именно там ты поняла, что простишь его.

– Боже, Стив, – закатила я глаза, пытаясь удержать его от очередного философского монолога.

– Не перебивай! – прикрикнул он. – Потом в галерее… Ведь ты еще не знала, что он рядом с тобой, когда вспомнила его.

Он всхлипнул:

– Это так романтично. Вот честно, такое невозможно придумать! Это же ясно как день, что ты любишь его!

– Но я должна быть с Полом. Иначе я разобью ему сердце.

Стив разъяренно подскочил и толкнул меня в грудь так, что я упала бы со стула, если бы он сам и не подхватил меня за плечо.

– Ты. Никому. Ничего. Не должна! – громко произнес он. – Сколько можно говорить тебе об этом? Это твоя жизнь, ты́ должна выбирать свое счастье!

– Но Стив! Откуда мне знать, что Амир опять меня не предаст? – взволнованно спросила я, и мой друг издал победоносный клич:

– Вот! Уже правильные вопросы! Ты этого никогда не узнаешь!

Он передернул плечами:

– Никто не даст тебе гарантию, что ты будешь счастлива каждый следующий день своей жизни и больше никогда не познаешь печали. Но! – воскликнул он, подняв палец. – В этом и есть жизнь! В том, что ты не знаешь, что тебя ждет, но должна жить согласно велению своего сердца.

Я прыснула:

– Где ты всего этого набрался, Стив?

– Это было даровано мне при рождении, – гордо заявил он и долил нам последние капли. – Вино закончилось, но это не повод расходиться. Пошли!

Он поднял меня со стула и повел к выходу.

– Куда мы?

– Идем танцевать!

– Танцевать?

Я посмотрела на свой наряд. Я как была в темном брючном костюме, так и осталась.

– Нет, лучше я поеду к себе.

– Ой, да брось! Ну стиль у тебя такой!

Он остановился:

– Стой! У тебя же наверняка остались здесь какие-то вещи?

Он быстрым шагом направился в подсобку и с лучезарным видом вынес мне темно-зеленое платье со струящейся длинной юбкой ниже колена и с прямым декольте, открывающим полностью руки и шею. Я привезла платье сюда, когда мы с Дэвидом собирались первый раз в театр, но в итоге надела другое.

– Не знаю, Стив, оно слишком открытое. Там есть что-нибудь еще?

Я попробовала заглянуть внутрь, но он преградил мне дорогу:

– Прислушайся к своему другу, он не посоветует плохого! – И он вручил мне вешалку с платьем: – Переодевайся!

– Ты сам мне говоришь, что я должна отстаивать свое мнение, – воскликнула я.

– Завтра и начнешь, – хмыкнул Стив. – Я пока закажу нам такси.

Я надела платье, расчесалась и глянула на себя в зеркало. На меня смотрел незнакомый человек. Я пыталась закрыться от себя самой, лишь бы не признавать правду, которую озвучил Стив. Мне не хотелось верить, что то, что было между нами с Полом, растворилось так же легко, как и возникло, а необыкновенный вихрь наших душ на картине оказался лишь смазанным пятном, лишенным всякого смысла.

– Ты идешь? – закричал мой друг, и я, подтянув платье повыше, вышла.

– Шикарная! – прицокнул Стив. – Еще бы подкрасить тебя, а то ты своими слезами весь макияж смыла.

– Хватит уже!

Чего мне хотелось в последнюю очередь в этот вечер, так это привлекать внимание.

– Ну ладно. Мы за естественность! – согласился Стив. – Поехали!

* * *

В машине меня немного укачало, и я уже не хотела никаких танцев, только спать. А мы еще и вместо бара почему-то подошли к его офису.

– Мне надо зайти на пять минут, – объяснил Стив. – Забыл отправить фотографии для пост-релиза.

– Но сейчас уже поздно. – Я не понимала, что за срочность.

– Думаешь, ты у меня одна такая требовательная? – хмыкнул Стив. – Не хочу подводить людей.

Он открыл дверь и провел меня на второй этаж.

Я была здесь раньше, но всего пару раз, когда мы только начинали сотрудничать. Стив снимал небольшое помещение, зато прямо в центре города. Из небольшой гостиной, оформленной в авангардном стиле, вела дверь в его кабинет, куда вход был запрещен для всех посторонних, даже для меня.

Я решила было воспользоваться ситуацией, но Стив махнул мне на оранжевый угловатый диван:

– Тебе туда!

Я опустилась на неудобное жесткое сиденье и тут же встала, боясь уснуть. Я вообще любила рано ложиться спать, а после такого длинного дня, да еще и двух бутылок вина… Я подошла к стене и начала рассматривать фотографии с выставок, организованных агентством Стива. Какие-то я знала, какие-то были новые. Я пробегала их глазами, пока не увидела себя: мы со Стивом стояли обнявшись на моей первой выставке, в тот день, когда я встретила Амира. Я закрыла глаза и взмолилась: «Дай мне сил вырвать его из моего сердца!»

Позади раздались шаги. Я промокнула глаза и повернулась:

– Теперь-то мы уже можем идти?

Фразу я договорила на автомате, потому что в дверях стоял вовсе не Стив. Там был Амир!

– Кристина, – улыбнулся он и подошел.

Я предостерегающе выставила вперед руку и попятилась, наткнулась спиной на столик и едва не потеряла равновесие, но схватилась за лампу, которая чудом выдержала мой вес.

– Не подходи! – крикнула я, поправляя покосившийся абажур.

Он ухмыльнулся:

– Ты пьяна?

Я подняла на него возмущенный взгляд, но он лишь засмеялся:

– Это что-то новенькое.

Он остановился посреди комнаты:

– Как ты?

– Нет, я не собираюсь с тобой разговаривать, и находиться рядом тоже!

Я направилась к двери, но остановилась:

– Это Стив тебя позвал? Я не знаю, что он тебе сказал, но это все неправда!

Амир улыбнулся:

– О чем ты?

Я стиснула зубы и, решив, что зря начала оправдываться, опять пошла к двери. Он ухватил мою руку и немного дернул к себе. Я оказалась совсем близко от него.

– Ты плакала, – тихо сказал он. – У тебя глаза меняют цвет после слез.

Я вырвала свою руку:

– Пожалуйста, уходи!

– Я хочу только узнать, как ты, – тепло произнес он.

– Ты не должен был просить меня об этом, – проговорила я. – Ты должен был отпустить меня!

– Я никогда этого не сделаю. Знаешь почему? – все так же с улыбкой спросил он.

– Потому что не можешь допустить в мыслях, что я буду счастлива с кем-то еще! – с обидой воскликнула я.

– Я просто знаю, что так ты смотришь только на меня, что твое сердце бьется чаще рядом со мной и что ты скучаешь по мне.

Я рьяно завертела головой:

– Это не так! Это не так!

– Тогда почему же ты не сказала это сегодня судье?

– Я… я…

Встретившись с ним глазами, я запуталась в своих мыслях.

– Ты… мне надо идти!

Я хотела сделать шаг к двери, но каким-то образом оказалась в его объятиях. Он прижался к моим губам, и я ответила ему. Страсть вспыхнула между нами как сухая спичка. Я обхватила его голову и крепко прижалась к нему. Он бросил меня на несуразный оранжевый диван, спешно расстегивая на себе рубашку. Его плечи, спина, шея – все было до боли знакомо. От его запаха я еще больше опьянела. Он замешкался с застежкой моего платья и с силой дернул ее, разорвав шов. Наши обнаженные тела соприкоснулись, нестерпимое желание вырвалось из меня стоном, я потеряла связь с реальностью.

Мы повалились на пол, что-то свалив со стола, и занялись любовью как будто впервые, неистово и отчаянно наслаждаясь друг другом. Мы остановились только под утро, когда сон сморил нас прямо там, на полу в приемной Стива.