Прошло несколько недель. Моя голова полностью прояснилась, и я чувствовала себя прекрасно. Конечно, я не смирилась, но поняла, что, доводя себя до отчаяния, не помогу себе вернуться домой. Поэтому я решила плыть по течению и ждать удобного момента, чтобы выйти на берег.

Амир, на удивление, не стал противиться нашему общению с Полом, и каждый день я звонила ему по телефону. Говорили мы недолго; мы не могли обсуждать ничего, что касалось Амира, – было очевидно, что это дойдет до его ушей. То же самое касалось и Дэвида, потому что на все мои вопросы о нем Пол отговаривался короткими ответами: «Все хорошо», «Все нормально», «Ты же знаешь Дэвида», «Он ведет себя как обычно» и так далее. И, конечно, мы не могли просто болтать, как раньше, о посторонних вещах: в голосе Пола постоянно сквозила боль, каждое его слово было наполнено чувством вины. Я как могла старалась успокоить его и внушить, что ничего страшного со мной не происходит. И на самом деле, хоть я и держала Амира на расстоянии, но получала больше удовольствия от общения с ним, чем готова была признаться в этом себе или тем более Полу.

Мы с Амиром часто бывали на конюшне и часами ездили верхом; иногда он просто приходил ко мне в беседку и работал рядом, пока я читала. Вечерами Махмуд преподносил нам очередной шедевр: «Это куриное конфи надо есть сразу же, как я разрежу. А если я понесу его к вам в спальню, оно остынет и будет уже совсем неправильное конфи!» Каждый день он выдумывал подобные истории, чтобы я ужинала внизу, и я не противилась. Ни Ямины, ни моей свекрови я больше не видела. Мне было вполне комфортно в том вакууме, что создал для меня Амир, и я сама намеренно его поддерживала.

Тот день был похож на все предыдущие. Позавтракав вместе со мной, Амир попрощался и уехал, обещав вернуться после обеда. Я пошла на кухню к Зухре. Обычно еду готовил Махмуд, но несколько раз в неделю Зухра выгоняла его и варила на обед суп. Мне нравилось с ней болтать. Никогда не имевшая своих детей, она искренне любила Амира как родного сына и много о нем рассказывала. Так я узнала, что его отец был очень жестким человеком, но обожал жену и во всем ей потакал. Надин была если не такой же жесткой, то очень требовательной и к себе, и к окружающим, включая сына. У нее всегда все было по правилам, и она хотела, чтобы ее семья была примером для всех в городе. Поэтому, после того как Амир вернулся с учебы в западном университете, куда он каким-то чудом вырвался, она тут же забила тревогу и потребовала мужа найти сыну подходящую жену, пока его «еще можно спасти». Так Амир женился на Ямине, но вскоре его отец умер от сердечного приступа, и Амир переехал в этом дом, который как раз достроился, а Ямине купил другой. Надин удивилась такому решению, но быстро смирилась, ведь это было нормальной практикой в их культуре. Не теряя времени, Надин начала подыскивать ему новую невесту, хотя сама бы никогда в жизни не позволила мужу ни жить отдельно, ни взять вторую жену, и очень удивилась, когда Амир заявил ей, что женится второй раз только на той, что выберет сам.

Я слушала Зухру, и в моей голове все раскладывалось по полочкам. Теперь мне было ясно, почему Надин не очень приветливо приняла меня, ведь Амир нарушил все мыслимые правила в ее глазах. И я стала больше понимать Амира: всю жизнь его вынуждали бороться за свои права и он привык всего добиваться силой. Чего я не могла понять, так это отношений Амира и Ямины. Зухра не говорила мне прямо, а я и не расспрашивала, но чувствовала, что между ними что-то случилось. И Амир, и Зухра очень холодно отзывались о ней, и я гадала, чем же она могла заслужить такое отношение.

Суп уже доваривался, а я пила чай, наблюдая, как Зухра тщательно прибирается на кухне. Я знала, что скоро зайдет Махмуд и они обязательно поругаются. Он скажет, что здесь недостаточно чисто после ее готовки, а она начнет ему высказывать, что после его работы приходится отмывать и стены, и потолок, и даже все ящики. Он ей на это скажет, что она ничего не понимает в высоком искусстве приготовления пищи, потом она высмеет его высокопарность и уйдет, демонстративно оставив ему тряпку. Он поворчит немного, но потом возьмет ее и аккуратно повесит на крючок… Они постоянно пререкались, но я видела, что они любят друг друга, просто между ними сложился такой своеобразный стиль общения.

В холле послышались шаги, и я уже приготовилась наблюдать очередную сценку между этими двумя, но удивилась, услышав голос Надин.

– Зухра! Зухра! Ты где? – кричала она.

– О боже мой… – испуганно прошептала я.

После нашей последней встречи, да и после рассказов Зухры, я прекрасно себе представляла, что ничего хорошего от нашей встречи ждать не приходится.

– Не волнуйтесь, я не дам вас в обиду, – пообещала Зухра и поспешила ей навстречу. – Госпожа! Салам алейкум! Как я рада вас видеть!

Я вышла следом. Прятаться от нее на кухне было совсем глупо, хотя у меня и проскользнула мысль незаметно выскользнуть в сад.

– Зухра, я хочу увидеть новую жену Амира! Где… – замолчала она на полуслове и широко мне улыбнулась: – Ах, дорогая! Здравствуй!

Она сама подошла и расцеловала меня.

– Здравствуйте. Амира сейчас нет… – начала я.

– Ох, так я и не к нему приехала!

Она критично осмотрела мою одежду, но, похоже, осталась довольна.

– Предложить вам чаю, госпожа? – вставила Зухра.

– Нет, спасибо. Я рассчитывала, что мы с…

Она уставилась на меня, силясь вспомнить мое имя.

– Кристина, – напомнила я.

– Да, конечно, прости, дорогая! Необычное имя! Так вот, я хотела, чтобы мы съездили вместе в город! Выберем тебе украшения в подарок от меня и вместе пообедаем.

– Я приготовила свой фирменный суп, госпожа. Может быть, вы пообедаете здесь? – предложила Зухра, понимая, что оставлять меня с Надин наедине все равно что запускать невинную овечку в клетку ко льву.

– Нет, в следующий раз. Я уже забронировала столик в одном новом местечке! Ох, я скучаю по твоим супам, Зухра!.. Знаешь, сколько бы я ни пыталась научить новую кухарку готовить так же, все без толку!

Это должен был быть комплимент, но прозвучало так, словно Надин винит во всем Зухру. Та опустила голову, мудро решив не развивать дальше тему.

– Кри… Кристина, иди собирайся! Нам надо много всего успеть!

– Но надо предупредить Амира… Он говорил, что вернется к обеду… – пробормотала я.

– Так позвони ему, – пожала плечами Надин.

Я бросила нервный взгляд на Зухру.

– Я предупрежу его, – кивнула она.

Надин непонимающе взглянула на нас:

– О чем ты беспокоишься? Он что, не позволит тебе провести время с его матерью? Уверена, он не будет против! Иди, собирайся, я сама наберу его!

Она подтолкнула меня к лестнице.

– А, стой! – вспомнила она. – Забыла, вот…

Она достала из своей элегантной сумки платок.

– Надень, пожалуйста! Показывать свои волосы чужим мужчинам – грех!

– Пойдемте, госпожа, я помогу вам! – воскликнула Зухра и, взяв меня под руку, быстро повела наверх. – Лучше не спорьте с ней, иначе она вам не даст никакой жизни! – прошептала она мне на ухо. – Но и не слушайте сильно! Господин Амир любит вас такой, какая вы есть, а правила госпожи Надин его не волнуют!

Я криво улыбнулась.

– У меня же нет выбора сейчас? – без особой надежды спросила я.

– Боюсь, что нет, госпожа, – ответила Зухра, сочувственно похлопав меня по плечу. – Давайте я заколю вам платок… О, кстати, вам идет этот цвет!

Я посмотрела на себя в зеркало.

«Вот результат твоей любви: вторая жена, укутанная в платок. Каких еще правил я не знаю?»

– Вам не нравится? – беспокойно спросила Зухра, поправляя складки, чтобы они красиво спадали с плеч.

– Я думаю, Зухра… Может, сказать ей правду?

Она испуганно взглянула на меня:

– О чем вы?

– О том, что я ее сыну не жена и скоро меня здесь не будет, – озвучила я то, что и так было понятно нам обеим.

– Не говорите так! – запричитала она. – Господин Амир так любит вас! И я вижу… вы тоже…

В ее голосе появилось столько волнения, что я поняла: как бы хорошо она ко мне ни относилась, она всегда будет на его стороне.

– Госпожа Надин устроит настоящий скандал, если узнает! Она может навсегда отвернуться от него. И неужели вы сами готовы уехать?

Я отвела взгляд и ничего не ответила. Чем больше проходило времени, тем меньше я была уверена в своем желании уехать.

– Госпожа, – напряженно позвала Зухра, – надо идти.

– Да.

Я поднялась и посмотрела на нее:

– Я ничего не скажу, не переживайте.

Она облегченно улыбнулась:

– Поверьте, господин Амир ни о ком никогда не говорил с таким трепетом, как о вас. Он правда вас любит.

– Я знаю, Зухра, я знаю…

* * *

Охранники пришли в недоумение, но не посмели возразить Надин, когда она усадила меня в свою машину, заявив, что ее водителя будет достаточно и больше никто с нами ехать не должен. И вот я впервые выехала из его дома одна.

У меня был шанс незаметно уйти от свекрови, пока она водила меня по бесконечным магазинам, шанс добраться до посольства – и все, я была бы спасена, Амир не смог бы меня оттуда забрать. Но я даже не попыталась. Я говорила себе, что не знаю города. Повсюду были одинаковые двухэтажные глиняные домики, плотно приставленные друг к другу, с одинаковыми небольшими окошками без стекол – где-то были более нарядные резные рамы, где-то простые занавески, откуда-то доносились громкие разговоры, а откуда-то – пряные запахи; но каждая новая улица для меня была полным повторением предыдущей, и иногда мне казалось, что мы ходим кругами. Но это было обманом. Еще две недели назад меня бы это не остановило, я бы сбежала при первой возможности. Но что изменилось? Я по своей воле играла роль его второй жены. Было ли дело в том, что я не хотела стать причиной его ссоры с матерью? Не хотела расстраивать Зухру и Махмуда? Все так, но в первую очередь я думала о нем.

Надин, как я и боялась, даже не пытаясь любезничать со мной, устроила настоящий допрос с пристрастием.

– Вы с моим сыном официально женаты, по нашим законам?

– Да, – отвечала я, сама до конца не зная, говорю ли правду.

– Почему вы не сделали все по правилам? Сначала знакомство с родителями, потом помолвка, потом подготовка к свадьбе. Знаешь, у Амира с Яминой была красивая свадьба.

Я не знала, что ей ответить на это, лишь пожала плечами.

– Но когда вы вообще поженились?

Я назвала ей число. Я хорошо его запомнила, в тот день, когда сотрудник посольства объявил мне, что я законная супруга Амира.

Надин явно не была удовлетворена моими объяснениями.

– Скажи, может, ты ждешь ребенка, поэтому вам пришлось поторопиться?

Я посмотрела на нее, думая, как бы она удивилась, узнав, что мы с ее сыном не то что не спали вместе – даже целовались всего несколько раз.

– Нет, я не беременна.

– Аллах да пошлет вам много детей! Я так переживаю, что у Амира до сих пор нет наследника. Ведь, ты знаешь, они женаты с Яминой уже два года, но он редко проводит с ней время. Ты должна понимать, что по нашим заповедям мужчина должен одинаково относиться ко всем своим женам. Я думала, если Ямина живет в отдельном доме, то он купит дом и для тебя. В крайнем случае вы можете жить все вместе в его доме, но он должен делить ночи между вами поровну. В Священной книге сказано, что если мужчина пренебрегает своими обязанностями к одной из жен, то в Судный день он будет воскрешен и разрублен надвое, и одна его часть будет волочить другую! – зловеще закончила она и взглянула на меня, чтобы посмотреть, какой эффект произвели ее слова.

Конечно, я не верила, что кто-то оживит Амира после смерти, чтобы потом разрубить его, но ситуация была крайне неловкой. Одно то, что я, по мнению Надин, должна была думать о том, чтобы Амир спал не только со мной, но и еще с кем-то, да еще и по очереди, да еще и в одном доме, приводило меня в ужас.

– Ты должна была понимать, на что соглашаешься. – Его мать заметила мою растерянность. – Наши традиции складывались веками, и не тебе их ломать!

– Я с уважением отношусь к вашим традициям, но, думаю, вам лучше обсудить эти вопросы с Амиром. Вряд ли я могу на него повлиять.

– Конечно можешь! Что за глупости? Женщина всегда может повлиять на своего мужчину. Конечно, если это любимая женщина… Ладно… – Она не сдалась, но отступила. – Мы пришли, давай купим тебе золота!

Она втолкнула меня в старый магазинчик, где на столах, покрытых бархатными покрывалами, были разложены внушительного вида украшения. Наверное, такие надевали величественные царицы из древних времен.

Она примерила на меня одно из ожерелий, и я едва не потеряла равновесие – оно весило несколько килограммов. Не успела я открыть рот, как Надин закрепила на мне еще и золотой пояс.

– Надо, чтобы было как можно больше золота! И к тому же я не могу подарить тебе меньше, чем Ямине. А уж она тут скупила полгорода, – недовольно добавила Надин.

– Это вовсе необязательно. Мне столько не нужно, – попробовала отказаться я.

– Это традиция, дорогая! – Надин бросила на меня выразительный взгляд: – Если, конечно, тебе что-то не нравится…

– Нет, что вы! Благодарю за заботу, – поспешила я улыбнуться, пока она не начала переживать, какая кара ее ждет за неравные подарки своим невесткам после смерти.

* * *

Спустя пару часов скитаний по разным лавкам Надин наконец-то успокоилась, решив, что выполнила свой долг передо мной.

– Ну вот, чудесно! Теперь я спокойна! Аллах видит, я все сделала по справедливости! А теперь идем обедать. Я пригласила подруг, все хотят познакомиться с тобой.

– Ваших подруг?

– Да, а что, ты против? И кстати, там будет и Ямина. Хочу, чтобы вас видели вместе, а то и так весь город обсуждает поведение моего сына.

Оказывается, пытка, что длилась последние три часа, была просто цветочками.

Надин завела меня в темный зал небольшого ресторана, словно лошадь на продажу, заблаговременно поправив платок и одернув рукава, которые и так доходили мне до середины ладоней.

– Салам алейкум! – зашла она в зал, ведя меня за собой. – Дорогие мои, хочу представить вам новую жену моего сына: Кристина! – чинно сказала она, как будто даже с гордостью в голосе.

Я расправила плечи, пытаясь сохранить хотя бы остатки достоинства, и поздоровалась:

– Добрый день.

– Ох, вы пришли! Как хорошо! Мы уже заждались вас! – сказала одна из женщин. Она была в черном платке, подколотым брошью, усыпанной изумрудами. Наверное, в отсутствие Надин она была у них главной.

– Проходите, проходите! – запричитала другая, в зеленом платке попроще, проворно подскакивая с места, чтобы пропустить нас в центр стола.

– Ах, у твоего сына отличный вкус! Таких красавиц себе отхватил! – воскликнула еще одна, в темно-синим платке.

– Ямина, садись с нами, дорогая! – позвала Надин.

Та радостно подошла к нам, и женщина в зеленом платке, что пропускала нас, опять подскочила, чтобы уступить ей место.

– Вам нужно стать подругами. В семье моего сына всегда должны быть согласие и мир! – поучительно произнесла Надин.

– Конечно, мама, – ответила Ямина, улыбаясь мне краешками губ.

Ее взгляд был ледянее северного ветра, он словно сдирал кожу.

– Вот и отлично! А теперь давайте поедим, я ужасно проголодалась… – сказала Надин, накладывая себе закуску из баклажанов.

Инициативу тут же перехватили остальные:

– Кристина, расскажи нам немного о себе. Это правда, что ты не принадлежишь нашей вере?

– Да… Я не очень хорошо знакома с вашими традициями. Прошу прощения, если ненароком обижу вас, – ответила я.

– Ох, как это мило! – рассмеялась одна. – Просто прелестная девушка, Надин! Только тебе, Кристина, все-таки стоит принять нашу религию. Так будет правильнее!

Я увидела, как моя свекровь нервно поджала губы: кто-то посмел намекнуть ей, что в ее семье что-то не по правилам.

– А это правда, что до знакомства с Амиром ты работала? Ямина сказала, ты художница?

– Да, мы познакомились с Амиром на моей выставке…

– Как интересно! А здесь ты тоже планируешь работать? – спросила та же, что посоветовала мне сменить веру.

За меня ответила Надин:

– Конечно нет! Теперь она замужняя женщина, и ее дело ухаживать за мужем и детьми. Надеюсь, Аллах пошлет им много детей! – подняла она глаза к потолку.

– Это очень смело, что ты решилась переехать в чужую страну ради Амира. Ты, наверное, очень любишь его? – спросила женщина в бордовом хиджабе, самая старшая из всех. Ее улыбка показалась мне искренней, в отличие от всех остальных.

– Да, я люблю его, – честно ответила я.

– Но, дорогая, ты знала, что Амир уже женат? Скажу честно, даже среди нас не нашлось бы много тех, кто согласился бы стать второй, – сказала та же, что интересовалась моей верой и работой, обменявшись с соседками многозначительными взглядами.

– Да, я знала, – смутилась я.

– А вы были знакомы с Яминой? – не унималась та.

– Я познакомилась с ней, когда Амир сказал мне, что собирается жениться, – вступила Ямина. – Ведь в нашем контракте прописано, что он должен получить мое согласие на второй брак…

Она бросила беглый взгляд на Надин, которая, кажется, напряглась, и продолжила:

– И после нашего разговора у меня не сложилось впечатления, что Кристина решится приехать сюда.

Она впилась в меня своими черными, как и у Амира, глазами, которые не манили, а, скорее, отталкивали своей темнотой.

– Ты смутила девушку! – вступилась за меня женщина с искренней улыбкой.

– Мне просто интересно, почему она передумала. Может, Амир пообещал тебе что-то?

– Н-не… не понимаю, о чем ты? – заикаясь, спросила я.

– Может быть, ты думаешь, что сможешь стать первой женой? – эмоционально воскликнула она.

– Ямина! Что ты говоришь? – остановила ее Надин. – Не забывай о приличиях!

– Простите, мама, – покорно опустила голову Ямина. – Только еще один вопрос…

В ее глазах заиграли опасные огоньки.

– …Что за мужчина был с тобой в тот день, когда мы познакомились? У меня сложилось впечатление, что вы с ним очень близки.

Тут все, даже тот, кто был занят едой, подняли головы и уставились на меня.

– Это был друг моего отца, – ответила я, уже догадываясь, к чему ведет Ямина.

– А как его зовут?

– Пол Уильямс. Не думаю, что вы с ним можете быть знакомы, – ответила я.

– А он, случайно, не отец твоего бывшего жениха? – почти пропела она, вздернув бровь.

Кто-то удивленно всхлипнул, кто-то недовольно зацокал.

– Ты была помолвлена с другим?! – воскликнула Надин.

– Да. С Дэвидом Уильямсом, – сказала Ямина, победно улыбаясь. – Они объявили о помолвке чуть больше месяца назад. За пару дней до того, как она переехала к Амиру.

– Наверное, это ошибка? – холодно спросила Надин, переводя взгляд на меня.

– Да, это была ненастоящая помолвка…

Я даже не знала, как это лучше представить. Со всех сторон все выглядело странно.

– Дэвид – мой друг, мы росли вместе, и он не хотел, чтобы я выходила замуж за Амира. Он думал, что так защитит меня.

– Защитит от кого? От Амира? – не поняла Надин, искренне оскорбившись.

– Он не хотел, чтобы я становилась второй женой, – объяснила я.

Лицо моей свекрови превратилось в стальную маску. Ямина, наоборот, довольно улыбнулась, добившись своего.

– А как на ваш брак с моим сыном отреагировали твои родители? – спросила Надин после небольшой паузы.

– Они умерли.

– Значит, ты сирота? – спросила она, а женщины вокруг сочувственно заохали.

– Моя семья – это Пол и Дэвид, – ответила я.

– Теперь у тебя другая семья! – резко произнесла Надин.

– Да, конечно.

Лишнее напоминание о Поле с Дэвидом окончательно расстроило меня.

– Кристина, дорогая, – елейным голосом проговорила Ямина, – тебе не надо помыть руки? Я могу проводить тебя.

– Да, я тоже схожу! – воскликнула Надин. – Вас увидела – и обо всем забыла.

– Мама, знаете, там совсем мало места, не хочу, чтобы вы ждали. Может, я провожу сначала вас, а потом Кристину?

Все это выглядело странно, но видела это, видимо, только я одна, потому что моя свекровь только махнула рукой:

– Тогда идите первые, я схожу потом.

– Как скажете, мама!

Ямина проворно вскочила и схватила меня за руку:

– Пошли!

Ее прикосновение было неприятным. Я каждой клеткой своего тела чувствовала, как она ненавидит меня.

– Ямина, у нас не было возможности поговорить. Мне очень жаль, что все так вышло, – произнесла я.

– Ты еще можешь все изменить, – ответила она со зловещей улыбкой.

– Что?..

Я не успела спросить, как она втолкнула меня в ближайшую дверь и захлопнула ее.

– Ямина, что происходит?! – закричала я, пытаясь что-нибудь рассмотреть в кромешной темноте, инстинктивно вытянув руки вперед. Я тут же ударилась о шкаф со стеклянными банками. – Где свет?

Мне стало страшно. Я чувствовала, что рядом кто-то есть, прямо за моей спиной слышалось чье-то громкое дыхание. Я вскрикнула, но тут же кто-то зажал мне рот и с силой сдавил руку. Еще секунда, и меня дернули в другую сторону – там тоже оказалась дверь.

Я ослепла от яркого света. Мы оказались на улице. Я подняла голову и встретилась глазами с жутким мужчиной: половину его лица рассекал широкий шрам, во рту не было половины зубов, а от него самого жутко воняло рыбой.

Я схватилась второй рукой за перила лестницы, но он подхватил меня под ребра, каким-то чудом не сломав их, и оторвал от перил вместе с деревяшкой, оставшейся в моей руке. Замахнувшись, я ударила его ею по голове. Деревяшка разломалась пополам, но он не издал никакого звука, продолжая нести меня к машине, припаркованной в нескольких метрах. Я уличила секунду, чтобы отпрыгнуть от него, когда он поставил меня на землю, чтобы открыть дверь, но он поймал меня на лету и грубо втолкнул головой вперед на заднее сиденье. Я упала на кого-то и, не поднимая головы, тут же развернулась, навалившись на дверь. Во что бы то ни стало я не хотела позволить ему закрыть ее. Сзади кто-то потянул меня за плечи назад, дверь захлопнулась, и машина поехала.

Я закричала, дергая ручку двери. Меня охватила настоящая паника, пока где-то далеко я не услышала знакомый голос:

– Кристина, милая, это я, все хорошо, не бойся!..

Кто-то пытался развернуть меня к себе. Я замерла, думая, что у меня галлюцинации.

– Милая, посмотри на меня.

Я медленно оглянулась, боясь спугнуть видение. Но нет, это действительно был Пол.