Лиза

Очнулась я от резкого, обжигающего холода. Кто-то плеснул мне в лицо водой. Ледяной. Холодная струя мгновенно привела в чувство, взорвала мозг, выбила остатки усыпляющего зелья, которым, видимо, меня накачали, из каждой клеточки тела. Я закашлялась, захлебываясь воздухом, который казался тяжёлым, пыльным, металлическим, словно я дышала не воздухом, а ржавчиной. Попыталась вытереть лицо, инстинктивно, но руки не слушались. Мои запястья были крепко, до боли, связаны за спиной колючей верёвкой, а щиколотки — к ножкам стула, впиваясь в кожу. Паника начала подступать, холодя кожу, проникая в самые кости. — А, проснулась. — Мужской голос. Низкий, с едкой, неприятной, торжествующей усмешкой. От этого звука по телу пробежал озноб. Я подняла голову, которая была неестественно тяжелой, а затылок ныл от удара, от тупой, ноющей боли, которая пульсировала в висках.

Передо мной стоял мужчина лет сорока пяти. Высокий, худощавый, словно высушенный изнутри, с острыми, почти хищными чертами лица, которые казались выточенными из камня. Одет дорого, но небрежно, явно дизайнерский костюм, но мятый, с расстегнутым воротом рубашки, будто он недавно валялся в грязи. От него разило спиртным, табаком и чем-то еще чем-то затхлым, липким, неприятным. В его светлых, словно выцветших, глазах плескалась не просто злость, а какая-то глубокая, иррациональная, почти ненормальная ненависть, смешанная с фанатичным желанием мстить. Безумие было в каждом его движении, в каждом взгляде. — Кто... вы? — прохрипела я, мой голос был едва слышен, осипший. Горло пересохло, словно я целую вечность не пила, а во рту был отвратительный, металлический привкус крови и страха. — Роман Седов. — он присел на корточки, так, чтобы наши глаза были на одном уровне, его взгляд безжалостно, почти физически, проникал в самую мою душу. От его близости по спине пробежали мурашки, а сердце сжалось от животного ужаса. — Бывший партнер твоего драгоценного Глеба. Твоё будущее. Или его отсутствие. Это уж как пойдет, моя дорогая.

Я судорожно огляделась. Какое-то заброшенное здание. Точно фабрика. Огромное, полуразрушенное пространство. Бетонные стены, покрытые толстым слоем пыли и копоти, на некоторых виднелись обвалившиеся куски штукатурки, торчала арматура, словно кости скелета. Разбитые окна, сквозь которые проникал тусклый свет серого дня, обнажая танцующие в воздухе миллиарды частиц пыли. Холод. Пронизывающий, колючий, пробирающий до самых костей. Откуда-то тянуло сквозняком, заставляя меня дрожать, несмотря на мою одежду. Я сидела на старом, грязном стуле, его ножки скрипели под моим весом, руки крепко, до онемения, связаны за спиной колючей, грубой веревкой, ноги — к ножкам стула. Мои мышцы ныли от неудобного положения, а голова кружилась, словно я нахожусь на корабле в шторм.

Зачем вы меня похитили? — спросила я, стараясь придать голосу хоть какую-то твердость, не показывать всепоглощающий страх, хотя он уже начал сковывать моё дыхание, сдавливая легкие. Я должна быть сильной. Ради Глеба.

Я должна бороться.

— Затем. — он встал, прошелся по комнате, его шаги гулко, зловеще отдавались в пустом пространстве, наполняя его еще большим страхом. Он говорил неспешно, словно смакуя каждое слово, растягивая его, как тонкую нить. — Знаешь, Лиза... можно я буду звать тебя Лиза? Всё равно мы с тобой теперь близкие люди. Ты часть моей мести. Самая яркая. — он не дождался ответа, лишь усмехнулся, его губы растянулись в хищной усмешке, не доходящей до глаз. — Глеб отнял у меня все. Репутацию, деньги, будущее. Три года я жил в нищете, словно бродяга, три года я планировал месть. Каждую деталь, каждый шаг, каждую слезу Глеба, которую я мечтал увидеть. И вот, когда я узнал, что у него появилась пара...

— OH повернулся ко мне, его глаза вновь заблестели безумным, маниакальным огнем. — Я понял, как ему больнее всего сделать.

Через тебя. Через его самое слабое место. Я раздавлю его через тебя. — Он найдет вас. — я посмотрела ему прямо в глаза, пытаясь вложить в свой голос всю отчаянную уверенность, которая только могла быть, всю веру в Глеба. — И убьет. Он Альфа. Он никогда вас не простит за это. Никогда. Пусть попробует. — Роман достал из кармана старомодный мобильный телефон, набрал номер, включил громкую связь. Гудки. Долгие, тягучие, словно резиновые, они отзывались эхом в моем сознании, отсчитывая секунды до ада. Моё сердце замерло, а потом заколотилось с бешеной скоростью. Потом раздался голос Глеба. Такой родной, хриплый, но властный, наполненный яростью, за которую я готова была отдать всё. Роман. — Голос его был глубок, словно рык из бездны.

А, Глеб, как вовремя. — Роман улыбнулся, и эта улыбка была самой отвратительной из всех, что я видела, самой жуткой, самой безумной. — Хочешь поговорить со своей невестой? Слышишь ее дыхание, Глеб? Оно такое нежное. Пауза. Долгая, мучительная, растянувшаяся на вечность. В этой паузе я слышала собственное учащенное сердцебиение, свой сдавленный вдох, каждый удар которого отдавался болью. — Если ты тронул хоть волосок на ее голове... - голос Глеба был низким, в нём слышался утробный рык Альфы, готового разорвать на части любого, кто посмеет посягнуть на его пару. — Пока цела. — перебил Роман, сладко, елейно, наслаждаясь каждой секундой моей беспомощности, его голоса. — Но это зависит от тебя. Всего лишь от тебя. Слушай внимательно… Иначе я не ручаюсь за её сохранность. И поверь, я умею быть очень... изобретательным. Ты понял, Глеб? Ты меня понял?! Паника снова захлестнула меня, более сильная, более отчаянная. Более жуткая. Я чувствовала, как Глеб где-то там, он сражался, он искал, он пытался что-то сделать, но Роман был слишком хитер. И слишком безумен. Мне стало страшно не за себя, а за него. За то, что он может сделать, чтобы спасти меня. За то, на что ему придется пойти, чтобы вырвать меня из этого ада. И я знала, что он пойдет на всё.