Если бы мы захотели придерживаться традиционных утверждений, пришедших из Античности через Средние века и Новое время, этот текст следовало бы назвать «Елена Спартанская», а не «Елена Троянская». Действительно, героиня следующих страниц родилась в доме Тиндарея, бывшего в то время владыкой Спарты, и Менелай, предназначенный судьбой ей в мужья, выбранный однажды из множества женихов, в результате брака тоже стал царем этого полиса. Кроме того, в Спарте Елена была объектом культа и играла значимую роль в многочисленных историях, участниками которых были видные герои Лаконии: от Тиндарея до Диоскуров и того же Менелая. Однако мы предпочли название «Елена Троянская», потому что оно прямо напоминает самые важные, пересказанные бесчисленное количество раз моменты той истории, где она стала главной героиней: покинутый дом и супруг, бегство с Парисом в Трою, последовавшая за этим длительная война. Действительно, как ее имя вызывает в памяти Трою, так и город остается навечно связан с Еленой, какое бы мнение о ней ни выражали поэты и мыслители всех эпох.

Эта долгая история, зародившаяся у самых истоков греческой литературы, даже не началась бы без важного посредника – поэзии, благодаря которой события далекого прошлого (задолго до эпохи самого Гомера) передавались из поколения в поколение и вызывали постоянный интерес вплоть до наших дней. И персонаж Гомера уже осознает это. Во время встречи с Гектором, описанной в «Илиаде», Елена прозорливо упоминает об их общей судьбе: «Мы оставаться должны на бесславные песни потомкам!»[2][3] Эти слова были сказаны не из самодовольства или тщеславия, напротив, они служили скорее утешением; Елена прекрасно знала, что стала поводом для конфликта, и с радостью положила бы конец таким страданиям, но она осознавала также и неизбежность войны, и то, что она с собой несла. Таким образом, она обращалась к одному из самых важных свойств эпической песни – препоручить себя и окружающий мир памяти, которая не разделяет радостные и горестные события: великие деяния прошлого и имена их деятелей в обоих случаях будут доверены словам поэта и переданы будущим поколениям.

Несмотря на то что в «Илиаде» она редко принимает участие непосредственно в действиях, Елена часто присутствует в разных событиях, происходящих в городе. Достаточно вспомнить такие эпизоды, как поединок Париса и Менелая, который она наблюдала с башни Трои, почти случайный разговор с Гектором в доме Париса, последний плач над телом самого Гектора – любимого зятя, который никогда не упрекал ее. «Одиссея» показывает нам героиню, которая хоть и несет отпечаток прошлого, но достигает нового положения, что отражается в той роли, которую она играет во дворце Менелая, когда туда приезжает молодой Телемах. В последующих произведениях ситуация описана более разнообразно, что, в сущности, естественно, если учесть, что те события, героиней которых она стала, можно рассматривать и с других точек зрения. Если у Гомера ее поведение может показаться достойным порицания (хотя никто прямо ее не обвиняет), в лирической и особенно трагической поэзии неизбежна жесткая критика совершенного ею выбора.

Обо всем этом мы попытаемся рассказать на этих страницах. Но нашей целью будет не просто рассмотреть различные образы, которые эта героиня греческого мифа породила в течение времени. Мы попытаемся также прочитать литературные тексты (составляющие значительную часть наших источников) в контексте связанных с ними культурных ценностей, – например, осветим значение выбора персонажей или осуждения, которое они порой испытывали, как они со временем изменялись, какие аспекты поведения подвергались критике и, следовательно, по-разному толковались и с какой целью. Новое прочтение древних текстов с учетом вышеперечисленных пунктов позволит нам интерпретировать историю Елены в контексте ценностей греческого мира, а в более широкой перспективе поспособствует лучшему осмыслению самих литературных произведений, предлагающих эти ценности, вне зависимости от того, поддерживают ли они их или оспаривают. Что касается архаического периода, особое внимание будет посвящено институциональным рамкам и, следовательно, гражданским культам, потому что мифический рассказ, рассматриваемый как в традиционных, так и в новаторских аспектах, был широко интегрирован в общинный порядок. Тема, освещенная в первой главе, дает нам наглядный пример роли мифа в этих условиях. В том числе и по этой причине мы предпочли традиционному хронологическому изложению тематическое, которое позволяет систематизировать, хотя и в заданных рамках, отдельные проблемы относительно данной героини, которые обсуждались в античном мире.

Елена всегда вызывала значительный интерес, и потому ей посвящены многочисленные исследования. В тексте процитирована только небольшая их часть. Для более глубокого погружения отсылаем к двум обзорам в конце книги: источники и переложения и библиографические примечания. Что касается античных текстов, которые цитируются чаще, то и здесь мы ограничились – почти всегда – указанием наиболее важных из них для обсуждаемой темы.

В заключение этой работы я особенно рад поблагодарить моего друга Маурицио Беттини, с которым я обсуждал различные вопросы, затронутые на этих страницах. Однако это далеко не первый подобный обмен мнениями: наша дискуссия началась еще в те годы, когда мы оба интересовались изучением вопроса изображений в греческом и римском мире. Возможно, неслучайно это сыграло важную роль в контексте образа Елены. Этому посвящена специальная глава, которая рассматривает соответствующую версию мифа в архаической и классической Греции.