Я возвращаюсь домой на взводе. Город будто пытается усугубить моё состояние. Вечерние огни мерцают во влажном воздухе. Полосы неона искажают зрительное восприятие. Руки всё ещё дрожат после попытки обратиться у Юли дома. Моя волчья суть недовольна тем, что её снова отвергли. Она становится злой и жадной. Мне хочется как можно скорее заглушить это чувство в груди. По правде говоря, оно пугает меня. Не знаю, чем всё может обернуться, если я не успокоюсь

На светофоре нахожу в бардачке стабилизаторы, выписанные Владимиром Ивановичем во время последнего приёма. Закидываюсь парочкой в надежде, что меня отпустит. К несчастью, дома меня встречает дядя Гера. Он стоит посреди гостиной с серьёзным видом. Суровый взгляд его не предвещает мне ничего хорошего

Егор, мне доложили, что ты сегодня сбежал со стажировки! — бросает он, когда я пытаюсь пройти мимо него к себе- Дядь, давай не сейчас, — отвечаю я не оборачиваясь.

Ощущаю, как меня мгновенно настигают его подавляющие феромоны. Они пытаются подчинить себе мою волю и заставить остановиться.

Ты обещал мне, что не будешь создавать проблем, — произносит он грозно. Я ожидал от тебя ответственности. Но что я вижу сейчас? Ты сбежал с работы, как какой-тс легкомысленный подросток. Виски сдавливает. Отчего-то в текущем состоянии, его попытка подчинить меня себе воспринимается куда более болезненно. Мне трудно даже просто держать спину ровно, настолько сила его авторитета давит на меня. Моему волку не нравится чужое доминирование. Он желает выйти из-под контроля. Слишком долго он сдерживался, слишком долго был хорошим.

Где-то в глубине моего сознания зарождается гнев. Он охватывает меня, как пламя охватывает всё вокруг во время пожара.

— Как же ты достал меня! — выкрикиваю я внезапно. -

— Все мои проблемы из-за тебя!

Сколько можно подавлять меня?!

На лице дяди мелькает непонимание. Не знаю точно, в чём дело: в том, что я в принципе ответил ему, или в содержании моего ответа. Да мне уже всё равно.

— Следи за тем, как ты говоришь со мной, — произносит он предостерегающе. Но я не отступаю: я должен выплеснуть эту злобу, иначе она съест меня изнутри. — И что ты мне сделаешь?! — спрашиваю, глядя на него с вызовом. — Как будто есть способ навредить мне ещё больше! Я в шаге от того, чтобы потерять двух близких мне людей! Снова! А ты пристал ко мне со своей стажировкой..

Он недовольно поджимает губы. Я вижу, что за маской спокойствия прячется усталость и, может быть, даже сожаление. Дядя делает шаг назад и поднимает руки.

Если тебе нужна моя помощь, только скажи, — произносит он как будто примирительно. Но твои личные дела не должны влиять на бизнес. Ты совершаешь ошибки, Егор. Это безответственно. Его слова действуют на меня как искра. Я выкрикиваю всё, что накопилось: жалобы, обиды, то, как он взял на себя роль сурового наставника и забыл, что я — не проект, а человек. — Может, если бы ты чуть меньше давил, я бы не делал этих ошибок! — отвечаю я. Дядя вздыхает, руки его устало опускаются. На миг в глазах мелькает что-то похожее на сострадание. В этот момент мы оба начинаем сожалеть, что не ушли от этого разговора. А я ведь просил его оставить меня в покое. Раздражение и горечь сдавливают горло, и я не вижу другого выхода, кроме побега. — Я ухожу, — бросаю я, и не давая ему шанса ответить, выбегаю на улицу. Прохлада ночи слегка остужает голову. Я сажусь в машину и еду куда-то по городу. Спустя примерно час я нахожу себя на парковке перед домом родителей. Раньше это место было для меня убежищем. Я на миг представляю себе ту обстановку и понимаю, что там всё теперь будет напоминать мне о Юле. Не находя успокоения дома, я еду в клуб. Хочется оказаться в таком месте, где звуки способны заглушить мысли. В полумраке танцпола люди двигаются в такт музыке, запахи алкоголя и чужих феромонов смешиваются в одну густую маслянистую смесь. Я заказываю крепкий алкоголь стакан за стаканом. Позволяю себе выпить лишнего, потому что хочу просто забыться на время. Вместе с ясностью ума из головы уходит горечь, мысли текут лениво и вяло, и мне, кажется, даже становится весело.

Я просыпаюсь в чужой квартире и на секунду меня охватывает паника. Я не понимаю, где нахожусь. Свет пробивается через тонкие шторы полосами, по потолку бегают тени от деревьев за окном. В воздухе висит странная смесь перегара и дешёвого освежителя воздуха.

Прошлая ночь, как мутное стекло: одни только контуры и никаких деталей. Я сажусь в кровати и оглядываю комнату. Постеры с мультиками на стенах, аниме-фигурки на полках книжного шкафа, разбросанные шмотки по всему периметру. Замечаю знакомые феромоны в воздухе и рюкзак на спинке стула, который ни с чем не перепутать. Это квартира Ромки. Тупая боль сковывает голову, когда я вспоминаю клуб, громкую музыку и то, как он под руку выводил меня на улицу….. Меня одновременно переполняют чувства благодарности и стыда. И зачем я так нажрался вчера?

Ответа на этот вопрос у меня нет. Я пытаюсь вспомнить хотя бы как набрал Ромке. Дверь в комнату приоткрывается, и друг появляется на пороге с зажатой в зубах зубной щёткой. Волосы его похожи на воронье гнездо. Никогда не видел его таким. Он оглядывает меня и закатывает глаза. Если очухался, то выметайся, — бросает он, глядя на меня исподлобья. Ром, может, поговорим? — спрашиваю я, потирая висок. Наверное, то, что я у него дома, можно считать попыткой зарыть топор войны.

Я на подработку тороплюсь, — отвечает Ромка, доставая из шкафа одну из своих толстовоК. Да ладно тебе, — пытаюсь настоять я. — Это не займёт много времени. Скажи просто, почему взъелся на меня? — Я не понимаю о чём ты. У меня просто появилась своя жизнь. Я без понятия, с чего ты решил, что я на тебя взьелся, — говорит он ровно. — И давай уже, выметайся из моей хаты. Реально нет времени нянчиться с тобой. Я и так сделал одолжение, когда забрал тебя пьяного из клуба вчера. Мне хочется настоять на разговоре, но я сдаюсь под действием чувства вины. Я на автомате подбираю телефон, ключи и куртку и, вяло передвигая поршнями, направляюсь к выходу. Уже у двери комнаты, мельком бросаю взгляд на стол и замираю.

На экране его ноутбука я вижу фото Юли, сделанное на одной из пар исподтишка. Она не смотрит в обьектив, волосы слегка растрёпаны, губы приоткрыты, словно она хочет что-то сказать. Каждый мускул в теле напрягается, а в душе появляется нехорошее предчувствие.

— Что это? — спрашиваю я, ощущая, как внутри всё закипает.

Ромка лениво поворачивает голову, будто не уверен, о чём я спрашиваю. Видит фото на компе и на секунду на его лице появляется досада.

Староста попросила меня собрать фотки группы для коллажа на празднование Экватора, отвечает он невозмутимо.

Ответ звучит легко и достаточно правдоподобно. Но странное чувство не уходит. Я смотрю на Ромку, пытаясь мысленно найти какую-либо иную причину, по которой фото моей девушки оказалось на его гаджете. Ромка же пожимает плечами и закрывает ноут.

— Ну всё, пока.

Его резкость раздражает, но я всё же ухожу. Мне нехорошо — голова гудит, каждый звук отдаётся пульсацией в висках. На воздухе мне становится чуть легче. Я поглядываю на свой криво припаркованный автомобиль у Ромкиного подъезда, а после открываю приложение такси. Ну, по крайней мере, Ромка не бросил мою тачку у клуба. Возможно, мне стоит больше доверять ему.