Юля

Как так вышло, что ты едва не попалась? — мама смотрит на меня осуждающе и качает головой. Мы стоим на перекрёстке в ожидании зелёного света. В салоне авто немного душно. Мне хочется пить. Я сжимаю в руке пустую бутылку от воды. Так и не решилась выкинуть её, хоть и понимаю, насколько это глупо. Не знаю, что ответить маме. Всё случилось слишком быстро и неожиданно. Я даже сама ничего толком не поняла. Теперь, когда подавители, наконец, начали действовать, я оцениваю ситуацию трезво. Кажется, мне сильно повезло, что я не угодила в неприятности и не была раскрыта. И тот, кто мне помог, кем бы он ни был, явно достойный оборотень.

— Это ещё раз доказывает, что ты просто беспечный ребёнок,

— с тяжёлым вздохом произносит мама.

Всё не так! — отвечаю я едва не плача. — До полнолуния ещё несколько дней оставалось, поэтому я не приняла подавители утром.

Так, может, ты просто ошиблась с датами?

Да нет же! Это всё из-за соревнований!

произношу настойчиво. — В раздевалке было много альф, и всё было заполнено феромонами. На последнем медосмотре доктор говорил, что иногда реакцию могут пробудить феромоны альфы. Я отвожу глаза в сторону. Мама делает глубокий вдох.

• От тебя и правда пахнет альфой, — кивает она холодно. — Но одним. Ты ведь ничего от меня не скрываешь? В каком смысле? — я удивлённо смотрю на неё.

Ну, ты совсем недавно говорила мне про «хорошего альфу». А теперь от тебя пахнет чужими феромонами. Ты ведь не встречаешься с ним тайно?

Что?! Нет, конечно! — отвечаю я возмущённо. — С чего ты вообще надумала такое? Если бы я только могла встречаться с Егором. Наверное, это было бы очень классно. Я всё больше убеждаюсь в том, что он лучший альфа из всех, что мне доводилось встречать. Я почти уверена, что это он помог мне. Ведь запах на мне — это его запах. При мысли об этом лицо обжигает. Всего на миг я представляю себе, как он обнимает меня, и низ живота начинает приятно тянуть. Лицо начинает гореть ещё сильнее. Боже, да о чём я вообще думаю! — Всё-таки, наверное, стоит сходить к врачу снова, — вздыхает мама смиренно. Кажется, эти подавители тебе не очень подходят. Я всё равно чувствую твои феромоны. Ладно, — соглашаюсь я, мысленно прося у неё прощения. Ничего не могу поделать с собой — после того, как один раз дала волю фантазии, её уже не остановить.

Кажется, у вас произошло привыкание к препарату, — говорит Олег Иванович. У меня мурашки пробегают по коже. Звучит, как-то не очень здорово.

Он тоже оборотень и врач, у которого мы с мамой наблюдаемся. У оборотней своя фарминдустрия и множество специализированных клиник. Именно поэтому нам и удаётся скрывать своё присутствие от людей. И что это значит? — робко спрашиваю я.

Ничего страшного, — тут же спешит успокоить доктор. Видимо, все мои страхи отпечатались на лице. — Мы просто подберём для вас другой.

Фух, слава богу, -

— я немного расслабляюсь. Олег Иванович бросает на меня

обеспокоенный взгляд. Раньше мама постоянно присутствовала на приёмах, и мне не было так неловко. Но теперь я совершеннолетняя, и её присутствие стало неуместным.

Юлия, вы ведь ведёте такой же образ жизни, как и Валентина Сергеевна? — спрашивает вдруг доктор. Я немного теряюсь и не сразу понимаю, что он имеет в виду.

Д-да, — отвечаю, когда до меня, наконец, доходит. — А что такое? Ничего. Просто хотел убедиться, что вас всё устраивает, — произносит доктор задумчиво Сердце начинает биться тревожно. Внезапно Олег Иванович попадает точно в центр сомнений в моей душе. — Я не берусь судить кого бы то ни было, — продолжает он. — Ваша жизнь только ваша жизнь. Лишь вам решать, как прожить её. Валентина Сергеевна когда-то сделала свой выбор, и этот выбор принёс ей определённые выгоды. Однако это не значит, что вы должны поступить так же.

Я смотрю на Олега Ивановича, широко распахнув глаза. Мне одновременно и нравится и не нравится то, что он говорит. Нравится потому, что я как будто имею право быть простой омегой, как многие другие. Глубоко в душе мне этого очень хочется — не прятаться, наряжаться, быть приветливой и милой со всеми и даже надеяться на симпатию Егора. А не нравится потому, что всё это противоречит словам мамы. Мне страшно, что я могу закончить, как многие омеги — в зависимом и бесправном положении. Для меня это будет особенно тяжело, ведь несмотря на буллинг со стороны одногруппников, я знаю, чего стою, понимаю, что могу многого добиться. Спасибо, что беспокоитесь обо мне, — отвечаю я, тяжело вздохнув. — Вы хороший оборотень и отличный доктор. Я бы соврала, если бы сказала, что меня в моей жизни всё устраивает на сто процентов. И я порой думаю о том, что бы было, живи я, как все омеги. Но раз за разом, я прихожу к выводу, что в моём образе жизни сейчас больше плюсов, чем минусов.

— Что ж, в таком случае прошу прощения, — произносит Олег Иванович. — Вы гораздо более зрелая, чем кажетесь на первый взгляд.

— Ха-ха, спасибо, наверное, — мне становится как-то неловко, и я отвожу взгляд. Доктор берёт бланк рецепта и пишет название препарата размашистым почерком. Потом ставит печать и передаёт мне.

— Приём по инструкции — всё так же утром и вечером. Начинать можно уже сегодня с вечерней дозы. Если появятся побочные эффекты, сразу ко мне на приём.

Я выхожу из кабинета в смятении. На секунду меня посещает мысль соврать маме. Сказать, что доктор запретил мне принимать подавители. Знаю, что мой обман быстро бы раскрылся. Но мне бы очень хотелось взглянуть на мамину реакцию.

Если бы я вдруг стала жить жизнью обычной волчицы, мама возненавидела бы меня? — Ну, что сказал Олег Иванович? — мама поднимается с банкетки и подходит ко мне. Что надо сменить таблетки, — отвечаю я и протягиваю ей рецепт.