А кто её заменит?!

Николаевой плохо стало?! — возмущается Ромка. — Какого чёрта так внезапно? Я только тяжело вздыхаю, слушая, как он разоряется. Сам ведь ещё пару часов назад утверждал, что Юле не место в команде. Так что его теперь не устраивает? Я же думаю о том, как, наверное, трудно было Юле всё это время скрывать правду.

принимать подавители и стараться не пересекаться с другими оборотнями на учёбе и в обычной жизни. И при этом она умудряется сохранять наивысший средний балл на нашем потоке. Юля опровергает все стереотипы о неспособности омег добиваться успехов. И всё же, как и любой другой оборотень, она не может избежать влияния фаз луны и запахов других волков. При мысли о том, что Юля могла среагировать на мои феромоны, меня бросает в жар. От переполняющих меня эмоций я сейчас похож на закипевший чайник. Вокруг меня все суетятся и шумят — уход Юли вызвал переполох. Я же отчасти выдохнул с облегчением. Ведь если Юля — омега, это значит, что всё нормально. Значит, мне можно любить её.

Любить... Вот ведь чёрт! Прежде я и не отдавал себе отчёта, что всё так серьёзно. Я сползаю по стенке и обхватываю голову руками. Одногруппники и тренер глядят на меня беспокойно. Егор, ты чего? Тоже, что ли, нехорошо тебе?

Да нет, наоборот, — усмехаюсь я. — Пожалуй, даже слишком хорошо. Ромка косится непонимающе и качает головой.

— Ты точно какой-то странный в последнее время. Может, это последствия твоегс падения? Сходил бы ты всё-таки, обследовался.

Я только улыбаюсь в ответ. Наверное, я мог бы объяснить Ромке, в чём дело, но не стану делать этого. Отчасти, потому что переживаю за сохранность тайны Юли.

Хоть мне и не кажется правильным то, что она живёт чужой жизнью и ограничивает себя во всём, это её собственный выбор. Я не вправе судить её или говорить, что делать. Кроме того, мне страшно, что если Юля вдруг перестанет притворяться человеком, то может понравиться другим альфам. Это эгоистично, но я хотел бы оставить себе и то фото в жёлтой толстовке и тот перепуганный, но всё же очень милый взгляд за стёклами очков. — Егор! Готовься к забегу! — бросает мне тренер требовательно. Я поднимаюсь на ноги и выхожу на дорожку. Проходя мимо трибуны, слышу, как переговариваются между собой омеги из группы поддержки

— Я тебе клянусь, это волчий запах!

— Да быть не может, она же человек...

Вот я и говорю, что тут что-то не так. Ты вообще видела её в спортивной форме? Тебе не кажется, что она какая-то подозрительно худая? Вот я и подумала, может, Николаева — омега?

Холодная дрожь пробегает по спине. Я думал, что смог замаскировать феромоны Юли своими. Но всё же нашлись особо чувствительные к запахам субъекты... Так дело не пойдёт. Если совсем ничего не предпринять, то слухи расползутся по всему университету. Я бросаю на омег предупреждающий взгляд. Они с нашего потока. Кажется, из второй группы. Надо бы поговорить с ними после соревнований. Подхожу к стартовой линии. Сердце продолжает биться тревожно. Все мои мысли только о Юле. За очень короткий срок я прошёл путь от жёсткого отрицания до полного принятия своих чувств. Сейчас мне даже кажется, что я был влюблён в Юлю с момента, когда в первый раз заговорил с ней. Ведь уже очень давно она заставляет меня думать о себе.

Внезапно меня словно молнией поражает. А что Юля думает обо мне? Слышу свисток и срываюсь с места. Поскольку мысли заняты чем угодно, но не забегом, тело плохо слушается. Я бегу скорее просто по инерции, пытаясь анализировать свои шансы в отношении Юли. Она в последнее время пыталась меня избегать. А сейчас, если она поймёт, что это я ей помогал, то ещё больше отдалится. В любом случае пока она притворяется человеком, мне не светит встречаться с ней.

Получается, что я попал в ловушку: нельзя, чтобы её тайна была раскрыта, но если она не будет раскрыта, мне так и придётся наблюдать за Юлей издалека до самого выпуска.

Скорее всего, всё дело в моей невнимательности. Но на повороте незадолго до того, как передать эстафету, я не замечаю небольшой деформации в тёмно-красном покрытии дорожки и спотыкаюсь. Поскольку скорость я развил довольно высокую, падение выходит болезненным. Я буквально влетаю в заграждение вокруг трибун. В самый последний момент успеваю сгруппироваться и в итоге ударяюсь боком. Слышу встревоженные возгласы рядом. Зрители с трибун пытаются выяснить, в порядке ли я. С другого конца стадиона ко мне бежит тренер. Я же только ругаюсь на себя. И как можно было так залипнуть в собственных мыслях? Поднимаюсь и, игнорируя боль, добегаю до финиша. Передаю эстафету и отхожу в сторону. В глазах почему-то темнеет. Я присаживаюсь на землю. Странно, я вроде бы не ударялся головой, так почему перед глазами всё плывёт? Но даже сейчас всё, о чём я могу думать — кто эта женщина, что забрала Юлю?

Она выглядела очень представительно, как какой-нибудь дядин экономист или юрист. Феромонов от неё я не учуял. Выходит, она человек. Но если так, то она не может быть родственницей Юли. А для подруги у них слишком большая разница в возрасте. Я вдруг осознаю, что совершенно ничего не знаю об омеге, в которую влюблён. И это чертовски угнетает меня.