Алина

Я сижу на деревянной скамейке под старой яблоней и ковыряю вилкой кусок шашлыка, который уже давно остыл.

Вокруг лето, солнце, запах дыма и жареного мяса. Взрослые смеются, чокаются бокалами, обсуждают какие-то свои дела. У отца играет старая колонка — тихо льётся музыка, что-то из девяностых.

И всё должно быть хорошо. Но у меня внутри всё равно как будто ком.

Мы с Максом снова поругались утром. Из-за ерунды. Из этой глупой смеси его усталости и моей тоски по нему. Он куда-то торопился, говорил коротко, резко, а я начала цепляться. Спрашивать, почему он опять пропадает, почему у него всегда дела, почему я должна ждать. Он взбесился. Сказал, что я давлю. Я сказала, что ему просто всё равно.

Потом он бросил:

— Алин, ну не начинай с утра.

И всё. Разговор закончился. С тех пор он не писал.

Я тоже не стала сидеть у окна как девица из сказки и ждать, когда появится мой «Иванушка-дурачек», психанула и поехала вместе с родителями на дачу к их друзьям.

И вот я здесь. Сижу. Жду. Только не у окна.

Жалею, что поехала. Делать совсем нечего. Я выросла и с родителями уже скучно. Да и я тут одна своего возраста. Поговорить не скем. Может стоит вызвать такси и поехать домой. Но опять же, что мне там одной делать.

Я пытаюсь слушать взрослых, но слова пролетают мимо. Мама смеётся над какой-то историей тёти Иры, папа переворачивает шампуры. Угли потрескивают, дым щекочет глаза.

А я думаю о Максе. Как он сейчас. Работает? Катается где-нибудь с Костей? Или просто решил сегодня про меня не вспоминать?

От этой мысли внутри неприятно сжимается.

Я отрезаю кусочек шашлыка, кладу в рот — и почти не чувствую вкуса. Все внимание — в телефоне, лежащем рядом на столе. Он молчит. Чертов телефон просто лежит и молчит, как будто издевается.

— Алин, ты чего такая тихая? — спрашивает мама.

Я быстро улыбаюсь. Слишком натянуто.

— Ничего. Просто жарко.

Она кивает и возвращается к разговору.

А я снова смотрю на экран. Пусто. Конечно.

В этот момент рядом со мной опускается кто-то на скамейку. Доски скамейки тихо скрипят.

— Не нравится шашлык? — слышу голос.

Я поворачиваю голову. Это сын друзей родителей. Кажется, его зовут Игорь. Мы виделись пару раз в детстве, но почти не общались.

Так что я ошиблась. Не одна я здесь — из «молодых».

Он улыбается и кивает на мою тарелку.

— Ты его мучаешь уже минут десять. Он держится, конечно, но не долго осталось.

Я невольно смеюсь.

— Правда?

— Угу. Жалко его.

Он берёт со стола бутылку лимонада и протягивает мне стакан.

— Держи. Может, жизнь станет веселее.

Я благодарно беру.

— Спасибо.

Я беру стакан, делаю глоток. Холодное. Сладкое. Чуть отпускает.

Мы несколько секунд молчим. Где-то за домом лает собака, музыка сменяется на другую песню. Сидим рядом. Слишком близко, как-то непривычно.

— Ты не очень любишь такие посиделки? — спрашивает он.

А ты как думаешь? Что я тут должна делать.

Я пожимаю плечами.

— Нормально.

Он смотрит на меня внимательнее. Слишком внимательно.

— «Нормально» — это когда скучно.

Я тихо усмехаюсь.

— А ты психолог?

— Нет. Просто наблюдательный.

Тоже мне — исследователь. Я поддерживаю эту глупую беседу, но сама снова думаю о Максе. О том, как он хмурится, когда злится. Как коротко отвечает, когда устал. Как потом всё равно приезжает.

Я смотрю на экран телефона. Пусто. Ни одного сообщения. И от этого почему-то становится совсем грустно.

Игорь наклоняется чуть ближе, будто делится секретом:

— Ты весь вечер в телефоне.

Я автоматически переворачиваю его экраном вниз.

— Тебе кажется.

— Ага.

Он улыбается и в этой улыбке уже не просто дружелюбие. Там интерес. Прямой, мужской.

Я это чувствую — и внутри сразу что-то напрягается. Не потому что неприятно. А потому что... не то. Не он. Совсем не он.

— Ты изменилась, — вдруг говорит Игорь.

— В смысле? — все же добиваю этот несчастный кусочек шашлыка. Не буду продолжать его муки.

— Раньше ты была...проще. Теперь такая красотка.

Я прищуриваюсь.

— Это комплимент?

— Это факт. Ты модель случайно?

Он смотрит на меня дольше, чем нужно. Я отвожу взгляд. Мне становится неуютно. Не из-за него — он нормальный. Вежливый, внимательный. Даже приятный. Но внутри — пусто. Потому что не Макс.

Я вдруг ловлю себя на том, что сравниваю. Как Игорь сидит. Как говорит. Как смотрит. И понимаю — все не так. Не его голос. Не его взгляд. Не его руки. Меня накрывает тоской сильнее, чем было до этого.

— Ты здесь надолго? — спрашивает Игорь.

— Не знаю.

— Может потом прогуляемся, — предлагает он легко. — Тут за участками озеро есть.

Я почти автоматически отвечаю:

— Посмотрим.

Он кивает, будто принимает это как «да».

А я уже думаю, как бы аккуратно уйти. Потому что мне не хочется ни гулять, ни разговаривать, ни знакомиться. Мне хочется только одного человека. И это бесит. Потому что я же сама утром психанула. Сама уехала. Сама решила, что не буду зависеть. И вот — сижу и думаю о нем каждую секунду.

Игорь все неустанно суетится вокруг меня, пытается ухаживать — проявить гостеприимство. Вежлив, шутит, предлагает темы для разговора. Он все равно единственный с кем я тут могу поговорить, за исключением еще пару детей школьного возраста. Так что поддерживаю беседу. Но то как он смотрит на меня мне не нравится. В его глазах явно мелькает интерес к моей персоне. А мой интерес направлен только на одного ревнивого парня с моего дома.

Вечером на даче становится тихо по-другому.

Днём было шумно — разговоры, музыка, дети бегали по участку. А сейчас взрослые ушли в баню. Оттуда доносится смех, хлопки дверей и густой запах пара с берёзовыми вениками.

Я сбегаю во двор. Сижу во дворе на старых деревянных качелях. Ноги босые, упираются в прохладную траву. Воздух уже не жаркий — мягкий, летний, с запахом дыма от мангала и ночных цветов. Но внутри все равно какое-то ледяное ощущение.

Я наконец остаюсь одна. Без разговоров. Без взглядов. Без Игоря.

Игорь весь день за мной ухлестывал и утомил меня. Поначалу было ничего, можно было поболтать. Но теперь хочу побыть одна. И погрустить. Внимание Игоря мне льстило, но нисколько не заинтересовало. В моем сердце только Макс. Хоть мы и повздорили как обычно. Но прошло немного времени, я еще дуюсь, но безумно по мену скучаю.

Телефон лежит рядом на коленях.

Я весь день старалась не думать о Максе. Правда старалась. Разговаривала с родителями, помогала маме, даже слушала истории тёти Иры.

Но всё равно постоянно ловила себя на одном и том же.

Жду. Сама не знаю чего. Сообщения. Звонка. Его. Ну напиши ты уже. Хоть что-нибудь. Я же не железная.

Во двоере тишина, лишь изредко воют собаки. Я смотрю на хозяйскию собаку, что лежит возле будки. Бедняга объелась сегодня косочков шашлыка. Ей давали косточку, но я не удержалась и подкинула ей сочные кусочки мяса. Теперь спит и тоже лениво подвывает в ответ на их «вечернюю перекличку». смотрю и убеждаюсь, что хорошо что у меня нет собаки. В квартире ей было бы тяжело. А здесь, на природе — она очень счастлива.

Телефон вдруг вибрирует. Я вздрагиваю и сразу смотрю на экран.

Макс.

Сердце в этот момент просто проваливается куда-то вниз, а потом начинает биться так быстро, что становится трудно дышать. Я так взволнована, что руки трясутся.

Беру трубку.

— Да?

На секунду тишина, потом его голос. Чуть уставший, низкий.

— Привет, принцесса.

Одного этого хватает, чтобы внутри все начало таять. Я закрываю глаза на секунду.

— Привет., - пытаюсь говорить спокойно.

— Не разбудил?

Я тихо усмехаюсь.

— Макс, девять вечера.

— Мало ли. Ты любишь спать.

Я закатываю глаза, хотя он этого не видит.

— Очень смешно.

Снова короткая пауза.

— Ты где? — спрашивает он.

— На даче. На «правом берегу». С родителями. Они в бане, а я во дворе. Только что намылилась.

Он тихо выдыхает.

— Я так и думал.

— В смысле?

— Я рядом.

Я резко выпрямляюсь.

— Что? — оглядываюсь по сторонам, пытаюсь увидеть его, как будто Макс стоит прям здесь, может за спиной.

— Я на доставке сейчас. Тут недалеко посёлок. Когда адрес увидел… понял, что вы где-то здесь.

Моё сердце делает странный скачок.

— Ты… рядом?

— Минут пять езды.

Я молчу пару секунд, не зная что сказать. Утром мы же поругались. Немного неловко.

Макс первый нарушает тишину.

— Слушай… — голос становится мягче. — Алин.

— Мм?

— Давай забудем утро.

Я опускаю взгляд на траву.

— Ты же сам сказал, что я давлю.

Он тихо хмыкает.

— Я много чего говорю, когда злой.

Я слышу, как где-то хлопает дверца машины.

— Я просто устал тогда. Работа с утра. Голова кипела.

Я молчу.

Он добавляет тише:

— Не люблю, когда мы ругаемся.

От этих слов у меня в груди становится теплее. Конечно, как я могу обижаться. Я буз него не могу. Макс мой любимый. Мой родной.

— Я тоже.

Снова короткая пауза.

Потом он вдруг говорит:

— Выйдешь к воротам?

Я замираю.

— Зачем?

В трубке слышится его тихий смешок.

— Алин. Не тупи.

Сердце начинает колотиться быстрее.

— Ты… серьёзно?

— Я уже еду.

И после короткой паузы добавляет мягче:

— Соскучился.

Я выбегаю к воротам почти сразу.

Сердце колотится так, будто я не просто на улицу вышла, а на какое-то свидание. Глупо. Мы же утром ругались.

Ночная улица тихая. Где-то далеко лают собаки, над дорогой висит жёлтый свет фонаря.

И через минуту из-за поворота появляется его машина. Я узнаю её сразу.

Макс останавливается прямо у ворот. Дверь со стороны пассажира открывается ещё до того, как я успеваю подойти.

— Садись.

Я всё ещё немного дуюсь, поэтому не бегу к нему радостно. Подхожу медленно, сажусь в машину и закрываю дверь. А у самой щеки горят. Пульс частит. Хочу быстрее на ручки. Закрыть глаза. И не отлепать несколько дней. А желательно никогда. Пусть так и ходит со мной. Как коала с малышом.

В салоне пахнет бензином, дорогой и им. Макс смотрит на меня пару секунд. Просто смотрит. Потом тянется рукой и убирает прядь волос с моего лица.

— Ты чего такая хмурая?

— Мы вообще-то утром поругались, — напоминаю я.

Он усмехается.

— Я помню.

Я складываю руки на груди.

— И?

Макс наклоняется ближе, кладёт ладонь мне на колено.

— И я приехал.

Секунда тишины. Я стараюсь держать серьёзное лицо… но губы всё равно предательски тянутся в улыбку.

— Это не извинение.

— Это лучше, чем извинение.

— Да?

Он чуть сильнее сжимает моё колено.

— Я за тобой приехал.

И у меня внутри всё окончательно тает.