Макс

Внутри все кипит. Я взбешен так, что пальцы дрожат на руле. В голове гул. Давит в висках. Перед глазами снова и снова вспыхивает экран телефона.

Он там. Этого достаточно.

Я даже не помню, как доехал. Светофоры, повороты, машины — все пролетело мимо. Как будто кто-то другой сидел за рулем.

Я влетаю в это чертово кафе на эмоциях. Дверь распахивается так, что ударяется о стену. Костя за мной — матерится, но не отстаёт. Когда рынулся за руль, он увязался следом. Пытался успокоить, но я ничего не слышал. Мне нужно было к ней.

— Макс, тормози, — шипит он за спиной. — Ты сейчас наломаешь.

— Отстань.

Я вижу их издалека. Летняя веранда. Свет фонарей. Она сидит к нему боком. Он наклоняется к ней слишком близко. Слишком, мать его, близко.

В груди вспыхивает. Кровь ударяет в голову.

Я иду прямо к столу. Шаги тяжелые. Быстрые.

Алина первая замечает меня. Её лицо меняется — удивление, тревога. Бельский оборачивается спокойно. Встаёт. Без суеты. Как будто он здесь хозяин положения. Как будто все нормально. Как будто она его.

Я подлетаю к столу и с размаху врезаю ему по морде.

Бельский слегка отлетает перевернув стол. Стаканы летят на пол. Звон посуды. Чей-то девчачий крик. Второго удара не происходит. Костя врезается между нами и перехватывает меня за плечи.

— Макс! — орет он прямо в ухо. — Ты чё, с ума сошёл?

Я вырываюсь. Адреналин пульсирует в крови. Дышу тяжело, как после драки. Я чувствую, как вокруг начинают оборачиваться люди.

Маша с Лерой поднимаются из-за стола. Алина уже рядом.

— Хватит! — её голос режет.

Я поворачиваюсь к ней. Она стоит напротив. Совсем близко. Глаза горят. Но не страхом. Злостью. Разочарованием. Я тяжело дышу.

Кирилл медленно поднимается, проводит тыльной стороной ладони по губе. На коже выступает кровь. Он смотрит на меня спокойно. Слишком спокойно.

— Я не собираюсь драться, — говорит он. Будто разговаривает с рбенком. — Это ничего не решит.

— А что решит? — рычу.

Тишина.

Костя все еще держит меня за плечо.

— Поехали отсюда, — шепчет он.

Я почти не слышу. Смотрю на Алину. Она смотрит на меня. Не испуганно. Разочарованно. И это бьёт сильнее любого слова. Как будто я только что доказал ей все самое плохое, что она могла обо мне подумать.

— Я просто… — начинаю и замолкаю.

Что «просто»? Просто ревную? Просто боюсь потерять? Просто не готов сказать «будь со мной»?

Я сам не заню. Стою, пыхчу, глаза бешенные. Кулаки сжаты. Внутри все бурлит. Крови хочется. Выплеснуть все что сидит внутри.

Она стоит слишком близко. Глаза яросные.

— Ты что устроил? — пихает она меня в грудь.

Костя снова тянет меня назад.

— Всё, герой, поехали, — бурчит он. — Хватит на сегодня подвигов.

Я смотрю на неё. В её взгляде нет равнодушия. Есть переживание.

И от этого внутри всё переворачивается.

Костя почти силой разворачивает меня к выходу. Алина тоже толкает меня в плечо.

— Иди, Макс.

Мы выходим на улицу. Свежий воздух немного отрезвляет. Но злость все равно кипит.

Уходя, я чувствую его взгляд на спине. Кирилл стоит возле перевёрнутого стола. С таким видом, будто победил. Девочки суетятся вокруг него, кто-то подает салфетки. А мне хочется развернуться и вернуться обратно. Врезать еще раз. Потому что внутри все орет.

Я хотел показать, что мне не всё равно. А в итоге выглядел как идиот, кто не умеет держать себя в руках.

И самое паршивое — он прав. Решит не драка. Решит её выбор. А я всё ещё не сказал, что хочу быть этим выбором.

Я даже не понимаю, как оказываюсь у машины.

Алина хватает меня за руку. Сильно.

— В машину. Сейчас.

Костя уже открывает пассажирскую дверь.

Я падаю за руль. Руки всё ещё дрожат — от злости, от адреналина, от того, как он на неё смотрел. Двери хлопают одна за другой. Я резко поворачиваю ключ. Двигатель заводится с рывком.

В салоне тишина. Только мотор гудит и моё дыхание слишком тяжёлое.

— Макс, спокойно, — бросает Костя, садясь назад.

— Я спокоен, — цежу сквозь зубы.

Вру. Я не просто не спокоен. Меня трясет.

Я выруливаю с парковки резче, чем нужно. Колеса скрепят по асфальту.

— Ты вообще соображаешь, что устроил? — начинает Алина с пассажирского.

Я провожу ладонью по лицу. Горячая кожа. Пульс в висках.

— Да. — Вру. Я не думал. Я просто сорвался.

Костя тихо выдыхает сзади, качает головой.

— Брат, ты сейчас сам себе яму роешь.

Сам себе.

Потому что вместо того чтобы сказать ей «будь со мной», я устраиваю разборки.

И самое страшное — я видел её взгляд. Не испуганный. Разочарованный. И от этого мне хуже, чем от всей этой сцены.

Я сжимаю руль.

— А ты? — огрызаюсь. — Ты понимаешь, как это выглядело?

Она резко поворачивается ко мне.

— Как? Что я сижу и разговариваю?

— С ним.

— И что?

— Ты знала, что он к тебе не просто так подошёл.

— А ты знал, что приедешь и устроишь цирк?

Я сжимаю руль так, что костяшки белеют.

— Он лез в моё.

Алина резко поворачивается ко мне всем корпусом.

— В твоё? — её голос становится ледяным. — Я — не «твоё», Макс.

— Не перекручивай.

— Я не перекручиваю! - ее голос срывается., - Ты сначала делаешь вид, что тебе всё равно, потом приезжаешь и ведёшь себя как собственник!

Я резко перестраиваюсь.

— Потому что мне не всё равно!

— Тогда веди себя нормально!

Я сильнее жму на газ. В салоне становится слишком тихо.

— Макс, — голос Алины меняется. Она смотрит на дорогу — Ты сейчас злой.

— Я контролирую.

— Нет, не контролируешь!

Я чувствую, как кровь стучит в висках.

— Не начинай.

— Останови машину.

— Что? — я резко поворачиваю голову.

— Останови. Сейчас же.

— Ты драматизируешь.

— Макс! — ее голос дрожит, — Ты на адреналине! Ты сейчас не слышишь никого!

Костя подаётся вперёд между сиденьями.

— Брат, реально, притормози.

Я выдыхаю резко.

Резко сворачиваю к обочине. Торможу. Машина останавливается. Тишина. Дыхание тяжёлое. Моё. Её.

Она смотрит на меня внимательно.

— Пересаживайся, — говорит она жёстко.

Я смотрю на неё. Она не кричит. Она боится. И это отрезвляет.

Я выхожу, хлопаю дверью сильнее, чем надо.

Костя без слов пересаживается за руль. Я сажусь назад. Алина — рядом со мной. Дверь закрывается. Машина снова трогается. Тишина держится секунд десять.

Потом она поворачивается ко мне.

— Ты думаешь, что если громче, резче и злее — это и есть чувства?

Я смотрю на нее.

— А ты думаешь, что если будешь с ним кататься по центру, мне будет приятно?

— Я не обязана сидеть дома и ждать, пока ты определишься!

— Я не говорил тебе ждать!

— Но ты ничего и не говоришь!

Слова летят быстрее, чем мысли.

— Ты специально поехала, — говорю глухо.

Алина смотрит прямо в глаза.

— Да! — выпаливает она. — Потому что хотела увидеть хоть какую-то реакцию!

Я замираю.

— И увидела?

— Увидела, как ты устраиваешь разборки, вместо того чтобы просто поговорить со мной!

Я сжимаю челюсть.

— Я не собирался с ним чай пить.

— Я не просила тебя с ним дружить! Я просила уважать меня!

Машина едет ровно, но внутри всё трясёт.

— Ты поставила меня в идиотское положение.

— Нет, Макс. Ты сам в него встал.

Я отворачиваюсь к окну.

— Он серьёзно к тебе настроен, — говорю сквозь зубы.

— И что?

— И ничего.

— Тогда перестань мериться с ним!

Я резко поворачиваюсь к ней.

— Я не меряюсь!

— Тогда почему каждый раз, когда он рядом, ты превращаешься в другого человека?

Я молчу.

Потому что она права. И от этого злюсь ещё больше.

— Я не собираюсь быть призом, — тихо говорит она. — Чтобы вы выясняли, кто сильнее.

— Я не про это.

— А про что? — она смотрит прямо. — Ты хочешь, чтобы я была рядом? Тогда веди себя так, будто это важно. А не так, будто это соревнование.

Я чувствую, как внутри что-то надламывается.

— Ты меня выводишь, — говорю глухо.

— А ты меня ранишь.

Пауза. Тяжёлая. густая.

— Если ты ещё раз приедешь и устроишь такое, — её голос тихий, но твёрдый, — я просто уйду. И не потому, что с ним. А потому что мне так нельзя.

Я смотрю на неё. И понимаю — мы дошли до края. Ещё шаг — и кто-то сорвётся окончательно.

Машина останавливается у моего дома. Никто не говорит «пока». Никто не смотрит друг на друга.

Я выхожу. И в этот раз между нами не страсть. А настоящая трещина.