Макс

Музыка орёт, мясо шипит на мангале, кто-то уже третий тост толкает, а я сижу за столом и делаю вид, что всё нормально.

Нормально же. День рождения. Восемнадцать. Вон шарики повесили, гирлянда светит. Весело.

Только напротив меня сидит этот вылизанный мажорик.

Рубашка светлая, рукава закатаны аккуратно, часы блестят в свете гирлянд. Сидит ровно, не разваливается, не ржёт громче всех. Спокойный. Уверенный. Такой весь… правильный.

И бесит.

Кирилл этот — как из рекламы зубной пасты. Улыбочка, рубашка выглажена, букет вручил так, будто жениться приехал.

Жених, блин.

И это всем очевидно. Будто не день рождение, а сватовство устраиваем. Колец только не хватает. Да жаль, что родети дома остались.

Он наклоняется к Алине, что-то говорит ей тихо. Она улыбается. Не так, как Вике. По-другому. Мягче. Хихикает. Смеется, блин.

Я делаю глоток из стакана. Слишком большой. Костя что-то рассказывает, Ян гогочет, но я уже не в теме. Я смотрю.

Алина смеется над чем-то, но глаза — не всегда на нем. Иногда — на мне. И вот это меня выбивает.

Она смотрит и будто ждет реакции. Какой? Я не понимаю.

Кирилл кладёт руку на спинку её стула. Не трогает. Просто рядом. Как будто случайно. Но это не случайно. Терри торию метит.

Меня будто иглой прошивает. Не лезь. Мое. Стоп. Не мое. Да что со мной?

Я поднимаю взгляд. Он тоже смотрит. Секунда. Молча. Без улыбки. Без слов. Просто взгляд в взгляд.

Он считывает. Я считываю. Он понимает, что я смотрю на нее. Я понимаю, что он понял. Молчаливый обмен. Никто не улыбается. Мужская немая дуэль. Без кулаков. Пока. А очень хочется. Очень хочется. Ладони вспотели, пальцами скребу ладони, потираю.

Он первым отводит глаза. Спокойно. Как будто ему вообще всё равно.

Я усмехаюсь.

И снова смотрю на Алину.

Она щебечет с подругами, волосы падают на плечо. Каблуки под столом, платье по фигуре. Не мелкая уже. И это злит. Потому что он смотрит на неё как на девушку. Он оценивает ее с ног до головы. Нет, не пошло. Но с интересом и любовью. Он знает ее другую. А я… я вообще кто в этой картинке?

— Макс, ты чего такой молчаливый? — толкает меня Ян.

— Нормально всё, — отвечаю коротко.

В этот момент Кирилл поднимает стакан.

— За Алину, — говорит он спокойно. — Чтобы этот год был для неё началом чего-то большого.

Все поддерживают, чокаются. Я тоже поднимаю стакан.

— За Алину, — повторяю.

Наши стаканы с Кириллом сталкиваются чуть сильнее, чем нужно. Он смотрит прямо. Я не отвожу взгляд. Внутри что-то тёмное, упрямое поднимает голову. Не знаю, что это. Но мне это не нравится.

Какого черта я вообще ввязался в борьбу за внимание?

Музыка становится громче. Кто-то переключает трек — быстрый, с тяжёлым басом. Девчонки тянут Алину в центр двора, под гирлянды. Каблуки цокают по плитке, волосы рассыпаются по плечам. Она смеётся, кружится, свет цепляется за её кожу.

Я стою у мангала с Костей и Яном. Переворачиваю шампуры, слежу, чтобы не подгорело. Дым щиплет глаза, но это даже кстати — можно не так явно пялиться.

Алина смотрит на меня не так как на других. Слишком внимательно. Слишком долго. С ожиданием. И это знание сидит под кожей.

— Макс, ты мясо смотри, а не туда, — усмехается Костя.

— Смотрю, — отрезаю я.

Но всё равно взгляд сам цепляется. Алина, черт бы ее побрал.

Она двигается легко. Уже не угловатая девчонка. Платье мягко обнимает бедра, подчёркивает талию, каблуки вытягивают ноги. Когда останавливается, чтобы поправить волосы, я замечаю — ключицы тонкие, шея открытая, кожа светлая в свете лампочек.

Кирилл стоит недалеко, наблюдает спокойно, будто уверен, что всё под контролем. Это бесит.

Воображаю себе что он думает. Что возникает у него в голове при виде такой танцующей легкой Алины. Когда каждое ее движение отзывается внутри. Каогда каждый взгляд пронзает насквозь.

Я резко отдаю шампуры Яну.

— Подержи.

— Куда? — кидает он.

— Ща. — бросаю уже не глядя.

Я иду к ней. Сквозь музыку, смех, свет. Беру её за локоть.

— Пойдём на минуту.

Она удивлённо смотрит, но идёт. Сама краснеет при этом, мило так. Остальные не обращают особого внимания на наш уход.

Мы отходим за гараж, где тише, только отдалённый бас и запах травы.

— Что? — спрашивает она, чуть запыхавшаяся.

Я достаю из кармана маленькую коробочку. Простую. Без лент.

— Это тебе.

Она замирает. Будто дышать перестает.

— Макс…

— Открой., киваю на корбку.

Она медленно открывает. Внутри — тонкий серебряный браслет. Почти невесомый. Минималистичный. Без камней, без лишнего.

Я смотрю не на украшение. На нее.

Как ее губы чуть приоткрываются. Как ресницы дрожат. Как грудь поднимается глубже обычного вдоха.

Она правда ждала от меня чего-то.

— С днем рождения, принцесса, — говорю я, пожимая плечами.

Она смотрит на украшение, потом на меня. В глазах — что-то тёплое. И опасное. У самого дыхание сбивается. Такие большие глаза и устремлены только на меня. Полностью поглощают. В них столько надежды и счастья.

— Он красивый, — тихо.

— Если не понравится, скажешь. Я не шарю в этом.

— Понравился., - спохватывается принцесса и таращится на меня во все свои большие глаза. Сглатываю.

Пауза.

Я беру браслет, касаюсь её запястья. Кожа тёплая. Пульс чувствуется под пальцами. слишком быстро для простого подарка.

Мне кажется у самого пальцы дрожат. Но удается с собой совладать. Алина не замечает моей внезапной тахикардии. Застёгиваю аккуратно. Почти касаясь лишний раз. Слишком близко.

Алина не одергивает руку. Наоборот — будто замирает.

Она поднимает взгляд. Ее глаза в мои. Я уже не делаю вид, что не понимаю.

Скольжу взглядом ниже — по линии шеи, к вырезу платья, по изгибу талии. Без спешки. Без стыда.

Она это замечает. И дыхание у нее сбивается.

— Спасибо, — говорит тихо.

Музыка за спиной снова взрывается смехом.

Я отпускаю ее руку. Отступаю на шаг. Потому что если не отступлю сейчас — подойду ближе.

— Пошли, а то без тебя сожрут всё.

Но внутри уже не про шашлык. Беру ее за руку и подхожу еще ближе.