Элис: паб «Алхимия» В пятницу Тристан поджидал у выхода из академии. Я наивно надеялась избежать ужина с инвестором. Он пугал меня, и одновременно привлекал. Но основой для серьезных отношений наши обжимания в аудитории даже не пахли. Они пахли переспелой вишней. А страстные интрижки со спонсорами меня интересовали в последнюю очередь. В конце концов, моя научная работа не предполагала невероятных вложений, лишь наблюдения и сообразительность. Это всегда получалось лучше, когда никто не отвлекал на шуры-муры. Поэтому я старательно убеждала себя, что поужинаю с Тристаном только из любопытства, получу ответы на все интересующие вопросы и впредь смогу игнорировать навязчивого мужчину. Тристан подал мне руку на нижней ступени крыльца. Я сделала вид, что не заметила галантный жест и, независимо задрав нос повыше, шагнула на тротуар. А что бы я делала потом, если бы ухватилась за предложенную ладонь? Шествовала с ним за ручку, будто мы влюбленная парочка? Нет уж! Между нами только путающее мысли ягодное притяжение и нагревающийся кулон. Неведомая магия! Все. Он хмыкнул за спиной, но быстро со мной поравнялся. — Машина на стоянке за углом, — сообщил Тристан. — Прокатимся к набережной? Я знаю милое местечко на той стороне реки. — Прогуляемся? — внесла я инициативу, ведь опасалась садиться в машину к человеку, который то притворялся другим, то кидался с неуместными поцелуями. — Я знаю милое местечко неподалеку. Там все время людно, и мы не будем наедине. Это я оставила при себе, но язык так и чесался добавить. — Так даже лучше, — неожиданно согласился Тристан. — Прекрасно, — буркнула я. А он ухмыльнулся, словно уловил в моем голосе сарказм. В по-особому уютной атмосфере паба сегодня витали яркие ароматы лобио и копченых ребрышек. Теплые тона деревянной отделки и приглушенное освещение напоминали сказочную избушку или нору фантастических тварюшек. Я надеялась, что Тристан почувствует себя хоть немного неловко. Судя по его деловому костюму, мы планировали посетить более презентабельную ресторацию. Но не все же мне смущаться! Пусть полюбуется, на кого позарился. Я пробралась к столику у дальней стены, сбросила пальто и зарылась в меню. Поесть я всегда любила. Но аппетит все же зависел от компании. Сегодняшняя потянула лишь на салат. Тристан заказал томленый борщ и попросил принести воды. Мы только отпустили молоденькую официантку с растрепанной гулькой на голове, как в дверях паба показался недавний знакомец. Радомир махнул рукой и улыбнулся, загадочно покосившись на Тристана. А у меня в районе желудка заворочались щекотные пушинки. Я прижала руку, чтобы унять их теплый трепет, заставивший втягивать воздух маленькими глоточками. — Голодная? — посочувствовал Тристан и проследил мой взгляд. Но Радомир спрятался за меню, и мой спутник потерял интерес к происходящему вокруг. — Я ела в лаборатории, — ответила, гордо задрав подбородок, что никак не оправдывало ладонь на ребрах, поэтому добавила: — Помидоры. — Наслышан. О чем это он? — Вы обещали рассказать мне о кулоне. И о вашем спектакле, — напомнила я. Никогда не умела ходить вокруг да около и вести светские беседы. — Разве? — изумился он. Издевается? Для чего же еще я согласилась на ужин в его компании? Я вскинула брови и собиралась разразиться недовольной тирадой, но заметила, как к Радомиру подсела стройная девушка в обтягивающем кожаном комбинезоне и мотоциклетном шлеме. Неужели у парня свидание? Да это же та самая, что укатила от него в прошлый раз! Пушинки внутри зябко скукожились, превращаясь в колючки. И я громко вздохнула, будто мне было какое-то дело до случайного знакомого. Тристан расценил мое поведение по-своему. — Я расскажу тебе историю про кулон, если ответишь на один единственный вопрос: кто тебе его подарил? — мужчина миролюбиво положил руки на стол и выжидательно уставился мне прямо в глаза. — Это не секрет, — нехотя призналась я. Тристан пошевелил бровями и еле заметно наклонил голову, подбадривая к дальнейшему повествованию. Но внезапно резко развернулся — заметил Радомира и его спутницу — и ощутимо напрягся. На переносице образовалась глубокая складка. Показалось, что даже нос хищно заострился и приготовился то ли заклевать парочку, то ли выпускать клубы дыма и пепла. Бурная фантазия нарисовала в воображении, как изо рта Тристана вырвалось смертоносное пламя и мигом превратило паб вместе со всеми посетителями в раскаленные угли. — Я на минутку, — вернул в реальность Тристан и грубо отодвинул стул. В его глазах плескалось алое пламя, словно закатное солнце лизнуло мужчину на входе в заведение. Он в два шага преодолел расстояние до вожделенной особы и бесцеремонно схватил ее за предплечье. Пальцы девушки выскользнули из ладони Радомира, а глаза широко раскрылись от изумления. Часть лица скрывал, повязанный вместо одноразовой маски, платок с рисунком турецких огурцов. — В чем дело? — рявкнул Радомир и отчего-то покосился на меня. — Только попробуй снова! — холодно велел Тристан, не сводя полыхающего взора со стройной красотки. — Убери руку, Руслан, — прошипела она, тряпица приглушала звук, придавая голосу звериные нотки. — Прекрати свои делишки, — угрожающе повторил он. — Тебе давно пора уехать из города. Я не позволю нарушать порядок. Радомир прервал их бессвязную болтовню: дерзко ткнул Тристана плечом. Но не добившись эффекта, вцепился в его руку, пытаясь высвободить свою спутницу. — Беги от нее, — посоветовал Тристан, не шелохнувшись. — Разберусь. Казалось, ответ удовлетворил Тристана. На лице отобразилось пренебрежение, которое никак не сочеталось со страстью и дикостью во взгляде. — Чем ты лучше, Руслан? — вдруг разозлилась девушка и пронзила меня выстрелом карих глаз, будто наяву метала не только молнии, но и мелкие металлические предметы, что хлестали по мгновенно зардевшимся щекам. — Сам развлекаешься с девчонкой. Ах, он развлекается! И почему я не удивлена? Наверное, он частенько лапал лабораторных мышек, неизбалованных мужским вниманием, и наслаждался их робкими неискушенными реакциями. Биохимическими и физическими! Я ведь почти растаяла под его напором! Тьфу. А девушка наверняка его бывшая подопытная… И он разбесился, что она нашла достойного парня. — Она работает над проектом. Чтобы такие как ты перестали… — начал оправдываться Тристан и осекся. Посмотрел на меня, от чего захотелось забиться в угол и не отсвечивать. — Прекрасно, — безразлично оценила бывшая. — Вот и занимайся своей игрушкой. Да следи, как бы она не попала на зуб к не таким ярым блюстителям порядка, как ты. А ко мне не лезь! — Ты в моем городе. — Да уеду я! — прорычала она, как волчица в полнолуние — одновременно грозно и жалостливо. Тристан разжал пальцы и тут же потерял интерес к парочке. Направился к нашему столику, но на полпути его остановил голос Радомира: — Не стоит обижать Элис. Я за ней приглядываю и уже спасал от всяких уродов. Сердце пропустило удар, а в груди вновь потеплело. Радомир и вправду казался не таким как все, словно настоящий принц из девичьих грез выкатил на железном коне на малолюдную полосу моей жизни. А что? На мотоцикле — современно! Жаль, что красавчик давно занят. — Я благодарен за заботу об Элис. Поэтому воспользуйся советом: держись подальше от Северины, — лениво проронил Тристан через плечо и уселся на место, растянув губы в широченной улыбке. Его веселье выглядело опасным. А глаза — голодными. Но официантка принесла наши блюда, и я немного успокоилась: сытый мужчина, как довольный кот, становится покладистым и рассудительным; желание метить тапки затухает, а когти точатся исключительно в отведенном для этого месте. Салат и мне возвращал рассудительность, которой сложно похвастаться на пустой желудок, освежал и умиротворял. Но как только сочные ломтики мясистой зелени вместе с пряным сыром устроились в урчащем животе, у меня тут же назрела очередная порция вопросов: — Та девушка назвала вас Русланом? — Да. Меня как бы и не существует. Я бледная тень своего брата. — Он ваш брат? — вскинула я брови и подскочила на стуле, ударившись лодыжкой. Но далее разговор потек непринужденно, будто недавняя сцена сама собой разумелась в ежедневном расписании. — А не заметно? — изобразил он такое же удивление. — А должно быть? — парировала я. — Шутка неудачная. И она затянулась, — разочарованно хмыкнул Тристан. — А за попытку благодарю. Давно никто не подбадривал меня подобным образом. Но я взрослый мальчик и в жалости не нуждаюсь, — скрипнул он зубами и сжал губы в тонкую полоску. — Я запуталась, — призналась тихонько и тронула его за запястье. Он неожиданно вздрогнул и поднял на меня потемневшие глаза. Больше в них не плескался расплавленный янтарь, теперь там царил непроницаемый застывший мрак. — Твой кулон притягивает таких как я, — ледяным голосом проговорил он, практически не шевеля губами. — Это ты хотела услышать? Нить разговора окончательно скрылась в неизвестном направлении. Я растерянно хлопала ресницами, но Тристан делал вид, что странные секреты закончились. — Таких как вы? Нет, кулон и вправду иногда нагревался по непонятным причинам, но логических объяснений этому я не находила. Другие же не удовлетворяли мою, пропитанную естественными науками, душеньку. И предыдущие вопросы уж точно не становились яснее. Только появлялись новые. — Да, — коротко подтвердил Тристан опять без подробностей. — Ты наверняка замечала. Но меня тянет к тебе, даже когда ты оставляешь артефакт дома. Не так, как к другим. Вовсе не от голода и жажды. — Вас тянет к другим женщинам от жажды? — вскинула я брови и кивнула на стакан воды. Что я несу? Захотелось шлепнуть себя по лбу и закрыть глаза, чтоб не видели его перекосившееся от недоумения лицо. — Тебя больше интересуют мои отношения с женщинами, чем свойства артефакта? — поддел Тристан. — Ложный вывод, — открестилась я, будто находилась в учебной аудитории на высшей математике, и уже привычно икнула. — Думаю, в тебе есть что-то такое, — сообщил он. — Важное для нашего вида. Именно поэтому ты занимаешься кровью. — Говорите яснее и по порядку, — разозлилась я. Сколько можно кидаться завуалированными фразами и добивать меня, существующими лишь в его голове, фактами? Или фантазиями? — Такие артефакты принадлежат семьям охотников. Охотников на вампиров. — Тристан сделал паузу и испытующе посмотрел мне в лицо. — Они передаются из поколения в поколение. Женщины носят кулоны, мужчины перстни. Бывает и наоборот. Артефакт подавляет волю вампира, тем самым защищая своего владельца от посягательств на теплую живую кровь. Нас же тянет к замысловатому украшению, и мы сами идем на расправу. — Так вы — вампир? — буднично поинтересовалась я. Эмоций и правда не было, словно мне часто сообщали подобную ерунду. Вампиры, артефакты, что еще? Ведьмы и оборотни? Да хоть синий человечек с хвостом! Эх, разбаловали нас фантасты! Ничему не удивляемся. — Ага, — согласился Тристан то ли с отсутствием у меня испуга, то ли ответил на вопрос. — Ты все знала? — Вот еще! В смысле, нет же! Продолжайте, очень интересно. — Опять издеваешься, Алис-с-са? — опасно протянул он и наклонился над столом. — А вы борщ будете? — испугалась я, что он опрокинет тарелку. Тристан обреченно закатил глаза и всхрапнул, будто хотел зарычать, но сдержался. После чего демонстративно взял ложку, сноровисто запустил в суп, поймал ломтик свеклы и кусок говядины и решительно отправил еду в рот. — Мне показалось или у вас глаз дернулся? — пискнула я, разглядывая, как он с наигранным аппетитом пережевывал бульон. — Показалось, — с вызовом заявил Тристан и зачерпнул еще. — С чесночком и ржаным хлебушком вкуснее будет! — обрадовалась я. — Закажем? Рука сама взметнулась кверху и поманила официантку. Ведь это не он, а я впадала рядом с ним в неконтролируемый транс. Но прежде, чем я успела открыть рот, Тристан рявкнул, что зазвенели стаканы на барной стойке: — Все очень вкусно, рассчитайте нас, пожалуйста! И заберите посуду, мы наелись. Девушка дернулась. Гулька на ее голове подпрыгнула, шпилька полетела на пол, а волосы рассыпались по клетчатой рубашке. Она нервно отерла ладони о белый передник, кивнула и дрожащими руками забрала и недоеденный борщ, и вылизанную дочиста тарелку от салата. — Теперь будет несварение? — проявила я участие, направляясь к своему пальто. — Простите, я прежде не встречала вампиров. — Алиса, сколько тебе лет? — Я аспирантка, посчитайте. — И все же? — Двадцать четыре с хвостиком. — Немало. А все витаешь в облаках и веришь в сказки. — А вам? — Тридцать… с хвостиком. — А еще вампир, называется. Никакой романтики. — Это болезнь. А я не склонен романтизировать опасные недуги. Опасные для общества, ведь меня периодически тянет впиться зубами кому-нибудь в шею. — И как часто? — Обычно раз в месяц. Но при некоторых обстоятельствах бывает чаще. — На учете состоите? — Все вампиры города учтены, я глава территории. Точнее Руслан. Точнее, мы оба, но в одной ипостаси. Это сложно. — Ну, главное, чтобы доктор все понимал. А я не психолог и не психиатр. Я биохимик. — Все-таки издеваешься, да? — прорычал он, а в глазах действительно полыхнул красноватый огонек. — Ты биохимик, который работает на вампиров, Алиса. — Зовите меня Элис, — пискнула я. — Ты создаешь заменитель крови, чтобы такие как я не представляли опасность для человеческого общества. И смогли питаться без ограничений! Именно поэтому мой брат целыми днями торчит в академии и курирует проект. А я занимаюсь другими делами вампирской общины. — Тристан яростно толкнул дверь паба, и мы очутились на прохладном влажном воздухе. — Но Руслан задумал что-то за моей спиной! Тут же появилась ты, и смешала все карты. Мне пришлось представиться заинтересованным инвестором, чтобы лично следить за работой! И за братом! И ты снова ничего не поняла, но я рад, что выслушала. Он незаметно приблизился ко мне в страстном запале длинной речи. И почти касался кончиком носа моей щеки. Прохладное дыхание щекотало раскрасневшуюся кожу, и я медленно отступила на шаг. Хотелось же податься вперед и прижаться к его губам. Но прижалась я спиной. К фонарному столбу. Что опять за ерунда? Сдались мне эти манящие губы! Я глубоко вдохнула, чтобы предложить Тристану отодвинуться. Но почувствовала пьянящий аромат вишни. Принюхалась и оказалась во власти очередного приступа безумства. Тристан внимательно следил за моей растерянностью, а через долгое мгновение скользнул пальцем по щеке, спустился к шее и перевел взгляд на пульсирующее местечко. Сглотнул. А у меня разбегались щекотные мурашки от его прикосновений и срывающегося дыхания, что задевало волосы. Тогда моя наглая рука, решившая жить отдельно от разума, робко приподнялась и скользнула по его подбородку к скуле. — Прости, что пугаю тебя, — шепнул Тристан, резко отстранился и протянул раскрытую ладонь. — Идем, провожу тебя до дома. Что? Все? Я захлопнула рот, молча вложила руку и, все еще находясь в звенящем тумане с запахом перезрелых кровавых ягод, последовала за Тристаном. Радомир: дорога в Ригу Звенящий туман снова застилал разум. В ушах натужно билось сердце, будто перегоняло не кровь, а густой ягодный сироп. Но я усмехнулся и пробормотал себе под нос: — Для чего ты придумала все эти сложности? Мы можем просто быть вместе. С любыми шрамами. Но Северина, где бы она ни была, будто услышала каждое слово. — Неужели не помнишь? — донеслось ее голосом еле-еле, как тот самый шепот стен, который я улавливал всегда и всюду. Я огляделся, словно она действительно оказалась где-то поблизости. Так и было: Северина замерла на углу улицы. Но когда заметила мое внимание, отпустила тормоз. Boulevard пронесся мимо двухэтажного домика с покатой крышей, спрятал от меня желанный взгляд. Стер порывом воздуха легкий запах сладких апельсинов. Неужели почудилось? И несмотря на ужасающую слабость, я сцепил зубы и дал газа! Harley взревел, затрясся, срываясь с места, проскользнул по глянцевой корочке льда на утреннем морозце, и послушно вылетел на шоссе. Двигатель резонировал с моим собственным мотором, помогал циркулировать остаткам сил в ослабленном теле. Но по коже расползался жар и неведомый прежде трепет, поднимающий волоски на руках. Она! Северина! Ехала впереди в низких лучах солнца по свободной дороге. Прочь из города. Я силился ее догнать, плевал на ограничения скорости, злился. Но Северина лишь заливисто рассмеялась, то ли прочитав мои мысли, то ли в своем безумстве. Верхушки деревьев шумели, норовя потушить ее радость. А я слышал каждый оттенок приятного, как журчание кристального ручья, голоса. Нежного и одновременно колкого. Только в Советске она завернула на заправку. Я боялся, что промчится дальше, а у меня закончится топливо. Цифры на табло бензоколонки расплывались перед глазами. Казалось, организм функционировал на чистом упрямстве. Но тем острее впивались в меня ее глаза, тем менее высокомерным становилось их выражение. Балаклава и шлем, к сожалению, снова скрывали большую часть лица моей искусительницы. Я наконец-то купил воды и осушил целую бутылку. Взял еще несколько с собой, сунул в рот, раздобытый в мини-маркете, бутерброд и с сожалением обнаружил, что Северина исчезла. Уехала! Не подождала! Щеки, полные сухого хлеба с ветчиной и сыром с трудом пролезли в шлем. Я захлопнул забрало и полетел дальше по дороге. Ветер тормошил деревья, срывая охапки разноцветных листьев. Но я видел лишь черные волглые ветви, которые тянулись с обочины, словно стремились затормозить Harley. Крупные палки лезли под колеса, мелкие прутья хлестали в лицо, цеплялись за спину. Что за наваждение?! Неужели так сказалась жажда, которую пришлось долго терпеть? Я встряхнул головой, но природа будто взбесилась наяву. Плотная косуха спасала от прытких лап. А мотоцикл действительно несколько раз спотыкался и норовил заглохнуть. Впору было испугаться осеннего морока, но гораздо сильнее я боялся потерять Северину. Девушку, которую ждал целый месяц в гостеприимном Калининграде, а до этого желал всю свою жизнь. Именно такую: красивую, стройную, не обремененную бытом, на легком байке. Лишь на границе с Литвой я заметил среди машин ее яркий Suzuki. И несмотря на возмущение в очереди, поравнялся с его глянцевым носом. Открыл забрало и как ни в чем не бывало осушил еще одну бутылку воды. — Я уже было решил, что ты пытаешься сбежать, — усмехнулся, заглядывая ей в лицо, но напыление на стекле мешало разглядеть глаза. — Правильно решил, — жестко отрубила она, будто у нас и не было нежных поцелуев и страстной ночи. — Нам не по пути, Радомир. А может, и не было? Ведь я не запомнил самого важного. Лишь провалился в сладковатый густой дурман. — Зря ты так думаешь, — попытался ее переубедить. — Мы созданы друг для друга. Я прежде не встречал таких как ты. Северина откинула заслонку и посмотрела так отчаянно, так остро, словно выжигала у меня в душе метку, желая присвоить себе и никому не отдавать. И я желал того же! — Но Руслан все же прав, — горько проронила она. — Лучше бы ты и не встречал таких как я. А мне не стоит повторять старые ошибки. Жизнь учит. И если урок пройден и хорошо усвоен, больше не подкидывает подобных ситуаций. И сейчас, — она посмотрела в небо, будто прятала слезы, готовые вот-вот сорваться, — сейчас она проверяет меня. Все ли я поняла в прошлый раз. Понимаешь? — Далеко не каждое слово, — признался я, хотя философская часть ее размышлений и казалась логичной. — Расскажешь? Был неудачный опыт отношений с привлекательным независимым байкером? — Ты что, психолог? — опасно хохотнула Северина. И не важно с какой интонацией, главное, мне удалось ее развеселить. — Прежде не увлекался, но с тобой все иначе. Подошла наша очередь на границе. Документы у меня, как обычно, были с собой в необъятных карманах лучшей в мире куртки. А вот остальные вещи остались в Калининграде. Немного, но я точно понял, что вернусь в уютную квартиру с маленьким балкончиком, увитым плющом. Вернусь вместе с любимой девушкой, которая обязательно станет моей. Открою, как и собирался, музыкальную студию. И удостоверюсь, что с забавной синеглазой студенткой Элис все хорошо. Досматривать у нас обоих было нечего, поэтому мы быстро ответили на пару дежурных вопросов и продолжили путь. Северина больше не отъезжала далеко. Согласилась со мной? Или придумывала что-то новое, чтобы незаметно скрыться? Мелькали города и небольшие деревушки. Красные черепичные крыши чередовались с редеющими кронами. Прежде я бы наслаждался красотой европейской архитектуры, теперь же любовался плавными изгибами девушки и ее мотоцикла. Он казался гармоничным продолжением хрупкой фигурки. И такой идеальный биомеханический организм великолепно вписывался в старинную застройку Литвы — та же гамма, те же линии, тот же особенный лоск. Мы промчали сквозь страну быстро. — И куда ты несешься? — буркнул я себе под нос, когда мы остановились на очередной заправке перед границей с Латвией. Но Северина немыслимым образом услышала. — В Ригу, — без подробностей сообщила она. — Turistas 4, — понимающе кивнул автомобилист у соседней колонки и махнул нам обоим рукой. «В Ригу» — теплом разлилось в груди, будто Северина прочла мои мысли о дороге из Петербурга в Калининград, когда Рига звала в свои объятия тихим шепотом стен. И я обещал вернуться. Неужели сейчас? — А ты специально взял такой тихоходный допотопный байк? — поддела Северина, захлопнула забрало и рванула дальше. Вопрос был риторическим, потому что слушать, что моя последняя облегченная модель объединяла новые разработки с непередаваемой атмосферой давней байкерской среды, она не стала. Мой мотоцикл действительно не создан для долгих путешествий, но я любил его за грубую силу. А он всегда будто чувствовал настроение всадника — мы тоже сливались на дороге в одно целое. Больше до столицы Латвии Северина не проронила ни слова. На правом берегу реки Даугавы, где площадь Ливов встречалась с улицей Лайпу, она постучала в неприметную боковую дверь. На деревянном полотне сохранилась кованая ручка со специальным кольцом. Старый город оживился, словно от этого раскатистого звука проснулся, встрепенулся и приготовился встречать долгожданных путников. — Тебе не кажется, что такое преследование чересчур навязчиво? — поинтересовалась Северина, ожидая щелчок замка. — После того, что между нами было? — усмехнулся я. — И что же? — подозрительно насупилась она. Но потертая створка вывалилась наружу. Северина юркнула внутрь, а я замешкался. Меня не то что не приглашали, но прозрачно намекнули, что пора бы и честь знать. Я вздохнул, стиснул зубы, сжал кулаки и развернулся на пятках, когда за локоть ухватили тонкие пальчики. — Я об этом пожалею, — тихо прошипела Северина и утянула меня за собой. Узкая темная лестница уводила под самую крышу, где в коридор с низким покатым потолком выходило несколько дверей. Старуха, которая нам открыла, указала на самую дальнюю и предупредила скрипучим голосом на латышском, но я ее понял: — У нас есть правила. Главное из них: питаться вне этих стен. Как именно, меня не касается. С остальными пунктами ознакомьтесь самостоятельно. Список на тумбе около лампы. Председатель Валдис Вацетис примет вас завтра в восемь утра. — Буду вовремя, — кивнула Северина и приняла из рук хозяйки крупный флажковый ключ на чугунном кольце. Номер оказался небольшим, но чистым. В круглое окно заглядывали рыжие закатные лучи, ржавили спинки отдельных односпальных кроватей, золотили массивные деревянные комоды с латунными ручками на ящиках. — Располагайся, — снисходительно разрешила она. — Сходим поесть? Видел гриль-бар на углу. Северина пробежала глазами рекомендованную памятку и избавилась от балаклавы, отшвырнув на кровать. — Ладно, — кивнула она после долгого раздумья, вздохнула и подобрала надоедливую тряпку обратно. Ловким движением я перехватил ее руку и помотал головой: — Чего ты стесняешься? — Ты не понимаешь. — Объясни. — Этот шрам, как клеймо, напоминает и мне, и окружающим, какую ошибку я допустила. — Но мы в незнакомом городе, — я искренне недоумевал. Северина рассмеялась. — И долго мы сюда ехали? Твоих знакомых, может быть, здесь нет. А я вижу знакомые лица на каждом углу. — А я не вижу повода стесняться. Не все ли равно, что они подумают? — Я нежно дотронулся до ее щеки и спустился к белесому рубцу. — Мне нравится. Ты прекрасна. Ее губы дрогнули, но не произнесли ни слова. А я больше не мог отвести от них взгляда. Наклонился и жадно поцеловал. Но Северина уперлась ладошками мне в грудь и быстро отстранилась. Повязала идиотский платок и кивнула на дверь: — Идем. А то кидаешься на все, что движется, и говоришь ерунду. Я зарычал и вышел следом. Ну что за невозможная девица? Внутри ресторации оказалось достаточно светло. На стенах висели шкуры животных. А красные диваны за столиками кричали о том, что нас будут кормить мясом. Живот протяжно напомнил, что не получал еды со вчерашнего вечера. Северина не сняла повязку, даже когда нам принесли два сочных стейка и овощные салаты. Я же нетерпеливо отпилил кусок ножом и с вожделением отправил в рот. — М-м-м, — блаженно протянул, прикрыв веки. — Вот оно — счастье! — Как мало надо голодному, — хмыкнула Северина. — Вот и я люблю посвежее и потеплее. Вся наша жизнь сосредоточена на пропитании. Без пищи и ее достатка невозможно развиваться ни в одном другом направлении. — Сейчас это не так уж сложно, — поделился я наблюдениями. — Протяни руку и возьми. Но только поиск пропитания и заставлял наших предков изобретать что-то новое. — Я и беру, — оживилась Северина. — Но есть правила. Правила, ограничения, законы, порядки. Мы всегда питались так, как велел нам инстинкт. Теперь же вынуждены таиться или вовсе довольствоваться суррогатами. От меня редко ускользал смысл слов, но тут мысли разбежались. Под ребрами появилось неприятное напряжение, я кашлянул в кулак и огляделся. — Зал пуст. Снимай уже это и ешь с удовольствием, — нравоучительно посоветовал я, будто превратился в ее отца или деда. — Я утоляю голод иначе. — Северина пожала изящными плечиками и продолжила: — Я не выпила тебя досуха, как часто бывало с другими. Не хотела гневить Руслана, хозяина города, перед самым отъездом. Возможно, я когда-нибудь вернусь в Калининград или буду проездом. Ни к чему оставлять бардак. Я не собиралась покидать город в такой спешке, но неосторожно пообещала. И уехала. А тебе, Радомир, следовало остаться. Ведь теперь ты не захочешь меня знать. Когда вспомнишь. Когда все поймешь. А ты ведь уже понял. Не мог не догадаться, кто я… — Самая прекрасная на свете девушка! — рявкнул я. — Разве другое важно? И отчего я злился? Неужели и она замешана в неприятностях, которые я старался забыть последние две недели? Кольцо, дневники матери, жуткий погреб? На это она намекала? Но речь ведь не шла о настоящих вампирах! Это была лишь метафора, шифр! — Однажды, я уже понадеялась на любовь мужчины, — прерывая мои размышления, печально проронила Северина, голос ее сделался скрипучим, как зимняя вьюга, и царапал по сердцу, вонзая острые льдинки. — Верила, что для настоящих чувств нет преград. Тогда же обзавелась уродливым шрамом на половину лица, который невозможно было залечить бесследно. — Ты не смогла найти хирурга? — удивился я. — Слышал, что теперь шрамы шлифуют при помощи лазера. Мне не приходилось, но… — Ты не слушал? — перебила она. — Я вампир! Кровопийца! Чудовище! Мы не пара, Радомир. — Как раз теперь мне стало понятно, почему меня так тянуло именно к тебе, — упирался я, вместо того чтобы бежать от нее подальше, чего железно требовала логика. — С обычными девушками ужасно скучно. — Со мной будет просто: ужасно! — Вот и посмотрим. — Я равнодушно пожал плечами, словно она рассказывала о рыжем коте своей бабушки, который размотал по комнате клубок и получил тапком по филейной части. — Я тебе не нравлюсь? Наверное, за долгую вампирскую жизнь она повидала много мужчин. Глупости! И какая разница? Она или правда древний монстр, или невменяемая! И в том, и в другом случае следует распрощаться и забыть! — В том-то и дело, — тихонько вздохнула Северина. — Я давно не встречала того, кому удалось бы меня заинтересовать. Злилась и мстила… Никого не жалела. Все, чего я жаждала столько лет бессмысленных скитаний — хоть на миг почувствовать себя живой. Живой! Настоящей! Особенной! Обычной… С тобой именно так. Ты и пахнешь иначе. И этот запах я не забуду никогда. Мы встречались раньше… Я вдруг вскочил из-за стола, переместился на ее диван и крепко прижал к своему боку тонкое девичье тело. Северина немного повозилась, устраивая голову на моем плече, и затихла. Пальцы нежно нырнули в ее волосы, пропустили между собой шелковистые струящиеся пряди. И я прошептал: — Ты невероятная. Северина приподняла голову и поймала мой взгляд. Стянула балаклаву на шею, робко улыбнулась и, будто юная девчонка, закусила губу. Жар с огромной силой опалил внутренности, и я повиновался инстинкту, подцепил ее подбородок и накинулся на нежный ротик. Куртка сковывала движения, одежда вмиг показалась тесной — не продохнуть!