Элис: огненный круг — В знак становления новой власти над городом Калининградом бывшим Кенигсбергом, названным Королевской Горой столетия назад, я, Никита Варм, завершу первый при моем правлении ритуал обращения. — Он величественно обвел собравшихся взглядом. — Юная Елизавета Рыжова, хранительница квинтэссенции Ирис Мор… Но я прорвалась сквозь пламя в круг, и мой вопль сдул напускную важность с его речи. Какая к драным котам квинтэссенция? Все же, по ночам лучше спать, а то и не такое послышится и привидится. — Больно ты прыткая, — справившись с собой, свысока пожурил меня Ник. — Чтобы получить дар, из таких студенточек очередь стоит. Кыш! — Отпусти ее! — я вложила в голос всю свою решительность, но он все равно дрогнул. — И не подумаю. Девушка сделала выбор. Ты опоздала, крошка. Твой покровитель мертв. — Он небрежно кивнул на застывшее тело Тристана. — Елизавета не выживет, если не завершить начатое. И не тебе решать ее судьбу. Я дернулась, как от удара под дых. Действительно, кто я такая, чтобы решать за других? Но что-то в общей картине не складывалось и настораживало. Пламя плясало вокруг поляны, подкрашивая лица присутствующих. Я понятия не имела, кто из них на чьей стороне. Что там говорил Руслан Игоревич? Вампиры, люди и охотники? Никто не вмешается? Никита аккуратно опустил Лизу на землю, видимо, посчитав, что наш разговор окончен. Надкусил себе запястье и прижал к губам бывшей подруги. Я дернулась вперед. В воздухе нарастал гул, будто кто-то растревожил спящий улей. Ледяной ветер, поднявшийся от земли, взметнул волосы вверх, ужалил открытые участки кожи. Показалось, что маленькие льдинки расцарапали до крови. Но я лишь глубже вдохнула, непослушными пальцами стащила горячий кулон с шеи и толкнула Никиту, припечатав украшение к его виску. Да-да, Тристан просил никогда не снимать артефакт. Но бывший глава вампиров замер в луже собственной крови, а при мне больше не было оружия. К тому же в голове вертелись отрывки из книги-шкатулки — кулон способен вытравить из организма все лишнее, в том числе вампирскую кровь! И я понадеялась использовать его для возвращения блудной, то есть, немного заплутавшей подруги. Потом еще спасибо скажет. Никита зашипел от боли, но отмахнулся от меня, как от назойливой мухи. Я от такой грубости зацепилась ногой за локоть Тристана, звучно плюхнулась прямо в вязкую кровь, а изо рта со стоном вырвался воздух. Послышались смешки. Но никто не спешил подать руку или еще как-то помочь. Видимо, церемония проходила по плану, и никчемная человеческая девица не могла испортить действо, даже прорвавшись в ритуальный огненный круг. Огонь… У меня аж слезы на глаза навернулись от осенившей догадки! Огонь не погас! Руслан говорил, что огонь поглотит проигравшего и откроет выход! Я легонько потормошила Тристана за мизинец на руке, о которую так некстати споткнулась. Реакции не последовало. Тогда я потормошила за соседний палец настойчивее. Слезы все-таки покатились по обветренному лицу, кожу защипало. — Вернись, — прошептала я одними губами. — Лизку надо спасать, а то пропадет совсем… Она ведь не будет ждать, пока я сделаю заменитель. Сожрет кого-нибудь, а потом загнется от страданий. Кажется, вероятность Лизкиных мучений не мотивировала Тристана вернуться в сознание. Тогда я наклонилась к его уху и собиралась рассказать, что забываю рядом с ним дышать, чего прежде делать не собиралась ни при каких обстоятельствах. Он использовал меня и собирался сожрать! При таком раскладе не до откровений. Но заметила рядом шевеление и испуганно вскинулась. — Химичок! — вырвался хрип из сдавленного слезами горла. Наверное, со стороны выглядело, будто я закашлялась. Ник прикрыл глаза и вливал в Лизу свою вампирскую кровушку, периодически обновляя рану на запястье. На меня никто не обращал внимания. А хомяк пристроился с краю блестящей густой лужи и лакал, как заправский кот молоко. Я нервно хихикнула и протерла неверные глаза. Картинка не поменялась. Жаль. Зато я перепачкала лицо в крови. Но вместо солоноватого запаха железа почувствовала умопомрачительный аромат переспелой вишни! Ну что за наваждение?! Да и пафос Ника, и всего происходящего — чрезмерный. Ага! Логика все же прорвалась в мою ученую голову. И я сообразила, что происходит. Это у меня бред после похищения! Не было тех двух дней в доме вампиров. Вообще ничего не было на самом деле! Может, я все еще в старой голубятне, замерзаю от холода и вижу перед смертью откровенную чушь. Вот оно что! Тогда — играем по моим правилам! — Ты бы лучше этого тяпнул, — шепнула я Химичку и, подергивая бровями, стрельнула заплаканными глазками в Ника. Сходить с ума, так по полной! А звереныш словно понял, встрепенулся и резво засеменил в указанном направлении. В следующую секунду Ник взвыл на весь остров! Отдернул руку ото рта подруги, вскочил на ноги и ухватился за седалище. — Святое железо! — выдохнула я околесицу уже не первый раз за ночь. — Это ж надо так крепко и так реалистично спать! — Да не сплю я, — раздалось из-под руки. Тристан подмигнул мне правым глазом и снова притворился мертвым. Я больше не кричала, не охала, да я вообще больше не дышала, во сне можно и не такое. Просто нервно хихикнула, ухватила Лизу под мышки и поволокла к кустам. Ник все еще голосил. К нему подскочила Кис и симпатичная пухлогубая блондинка. Остальные вампиры ощерились и приняли боевые стойки. С противоположной стороны круга послышался галдеж. — Укусил за ногу! — взвизгнула Кис. — Адский пес?! — Все бухгальеры на местах! — жестко заявил знакомый мужской голос, от чего по спине побежали мурашки. Я оглянулась и узнала в рыжих отсветах высокого огня Максима Андреевича. — И ректор тут! — мяукнула на ухо подруге, а думала, что уже ничему не удивлюсь. Тащить Лизу по земле оказалось очень тяжело даже во сне. Это только в фильмах герои ловко скрывались с места потасовки, прыгали с обрывов и выбирались из тонущих автомобилей без особых усилий и сопутствующих увечий. В жизни же хотелось улечься рядом и расплакаться. Навзрыд! Чтобы все услышали, ужаснулись и убоялись в следующий раз обижать! На поляне началось настоящее безумство. Заблестели изогнутые ножи, похожие на тот, что Белоусова прислоняла к моей шее на набережной. Замелькали руки и ноги. Я не видела разницы между дерущимися. Они же бились насмерть. — Ик! — громко выдала я. Дернулась всем телом вместе с диафрагмой. По костяшкам пальцев задел кулон, намотанный на ладонь во время проникновения в периметр, и так там и забытый. — Вот же! Никудышная из меня воительница, — пожаловалась Лизе. — И спасительница такая же. — Размотала цепочку и накинула подруге на шею. — Совсем забыла, что собиралась сделать. Кулон поможет. Не посмеет не помочь! Он же магический, да? Ты только держись! Слезы стекали на кончик носа, капали на грудь, на Лизины закрытые глаза, на потрескавшиеся губы в засохшей крови. Руки дрожали, но я справилась с замочком и потянула тело дальше. Вампиры один за другим оседали на землю, люди с оружием в руках ликовали. — Чему вы радуетесь?! — рявкнул Максим Андреевич. — Тот, кто протащил в круг бухгальера — нарушил договор и будет наказан! Народ заозирался, а я, пользуясь всеобщим замешательством, продолжала медленно, но верно, приближаться к огненной стене. Вот только второго пальто для ее преодоления у меня не было. — Собаки нет, — объявил крупный охотник с окровавленным ножом в руках. — Вампиры напали первыми. Мы защищались, договор не нарушен. В этот момент я почувствовала, как по мне кто-то ползет. Испугалась, но закусила щеку изнутри, чтобы не заорать и не привлекать к себе внимание. Медленно повернулась и узнала Химичка. Звереныш вскарабкался на плечо и прижался пушистым боком к шее. — Ты крутой, — похвалила его еле слышно. — Ведешь себя почти как собака… Собака? Лешкин кот! Зажмурила глаза, задержала дыхание, чтобы снова не икнуть, и шлепнула себя по лбу. Измазанная в крови ладонь неспешно сползла на щеку и прикрыла хомяка. Во избежание, так сказать. Неужели это Химичок навел такой переполох?! И с чего бы он превратился в монстра, грозу вампиров? Обычный был хомяк: белый, пушистый — лабораторный. — Подставить нас решили, поганцы? — взревел Максим Андреевич и кивнул в сторону огненного ограждения. — Тушите свечи. Мы уходим. Завтра же пересмотрим договор. — Хочешь войны, охотник? — Ник широко расставил ноги, чтобы устоять, но все равно пошатывался. — А не побоишься выпускать детей и внуков на улицы? — Не забывайся, Никита Варм, — пророкотал ректор академии, где я училась столько лет, не подозревая о темной стороне мира. — Сейчас вы, поганцы, в нашей власти. Одно мое слово, и ни один не выйдет за пределы круга. — Внутри бухгальер, — упрямо выплюнул Ник. — Я в своем праве. Вы, охотники, надеялись перебить нас под шумок? Ну так вперед! — Ник! — жалобно вздохнула Кис. — Придут другие, — продолжал Ник, будто не слышал недовольства своей свиты. — Мало не покажется, Максим Андреевич Белоусов, — вернул он. Тащить подругу одной рукой не получалось. Поэтому я стремительно запихала кровожадного хомяка в карман кардигана и поднатужилась для последнего рывка. Пламя ударило в спину, загудело в ушах, перекрыло доступ воздуха к носу. Кожу будто приласкал ледяной бриз, и запах гари я почуяла не сразу. Глаза закрылись, я снова обо что-то споткнулась и упала навзничь, прикрывшись тяжеленной подругой. — Ненормальные. Глупые девчонки, — проворчал кто-то на ухо. — Испортили такой поединок. И бывает-то подобное раз в двадцать лет. Глаза пришлось открыть. На фоне звездного неба вырисовывался бледный лик. — Вы как старый дед, Руслан Игоревич, — прохрипела я. — Поединок в самом разгаре. Вон, горит пуще прежнего. Болезненно кивнула в сторону огненного круга и выбралась из-под Лизы. Научный руководитель стоял на четвереньках, видимо, дополз к границе всего этого безобразия от зарослей туи. — М-да, ниже падать уже некуда, — процедила сквозь зубы, поминая постепенное разочарование в преподавателе. — Вы бы себя видели, Ясина. Мы перепачканы одной грязью. И тогда я почувствовала, как беспощадно печет спину, как дерет в носу и горле, как щиплет глаза. Руки сами потянулись к Лизиной маленькой сумочке, раздобыли телефон и набрали номер практически незнакомого парня. Лучше бы позвонила в такси или скорую, но почему-то казалось, что помощи ждать больше неоткуда. Радомир: владения охотников, остров Канта Перепачканный грязью, я стер со лба пот, который стекал по лицу и пощипывал глаза. Теперь не менее трех часов практически каждый день мы с Мецтли проводили на тренировках. Частная собачья площадка охотников затерялась между зданиями, за тремя заборами и еловыми насаждениями недалеко от центра города. Даже воздушное пространство над ней закрыли, ведь воспитывали не обычных собак, а бухгальеров. Да и сами охотники, несмотря на позднюю осень и промозглую погоду, всегда упражнялись на улице. Глава местных охотников Максим Андреевич Белоусов лично приветствовал меня в первый день занятий. Провел экскурсию по территории, показал небольшие домики с тренировочным оружием и манекенами, но предупредил, что боевое должно быть своим, все формальности обещал уладить лично. Недалеко от оружейной вырастал холм со входом в бункер, где пряталась алхимическая лаборатория. — Туда пока рано, — заявила Лилия. — Да и незачем. Составы я тебе передам. Ну а я и промолчал, что у меня есть собственный погреб аналогичного назначения. И составы я изучу самостоятельно, раз это такой секрет. Лилия посвящала меня в тонкости ловли вампиров. А сегодня наконец-то снабдила пронумерованными склянками. — В этой смочишь кукри, — потрясала она мутноватой жидкостью, будто в пузырьке заперли осенний туман. — А это, чтобы не оставлять следов. Если убьешь поганца, тело не должны найти. И я сейчас не о полиции, там все в теме. Важно, чтобы их община не смогла уличить нас в убийстве. — Я изучил ту папку с соглашением о перемирии и кодекс охотников. Вампиры не убивают ради пропитания, мы не убиваем вампиров. Для чего прятать тело? Пусть видят, к чему приводит нарушение договора. Припомнил, как на меня покушалась небольшая группа вампиров у старой голубятни, которых я тогда принял за торчков. И подивился про себя, что им плевать было на любые законы. — В том-то и дело, Радомир. Вампиры убивают ради пропитания, и с этим ничего не поделаешь. Lupus pilum mutat, non mentem 10. Я вздрогнул, услышав латынь. Голова закружилась и даже повело в сторону. Лилия, высокая и крепкая, придержала меня под локоть и оказалась неожиданно близко. Я почувствовал сладкие нотки ландыша в ее духах, что тут же вернули в реальность. — Мне теперь придется учить мертвые языки? — ляпнул в шутку, ведь все чаще слышал незнакомые слова, в последний раз от Северины. Воспоминание о девушке кислотой разъедало сердце. Я невольно поморщился. Старался не думать о ней, ведь помешательство, граничащее с наваждением, выворачивало душу наизнанку. — Только если захочешь, — улыбнулась Лилия, снова возвращая в настоящий момент. — Охотники убивают всех подряд? — Не совсем, — ее грудной голос обволакивал коконом и застывал вокруг меня непроницаемой пленкой, загораживая от иной точки зрения. — Мы бы их давно перебили, что вызвало бы подозрения. Но тех, кто хоть как-то намекает на нарушение общественного порядка, не только по договору, — истребляем без раздумий. Если начинают бесконтрольно создавать себе подобных — истребляем. Замечен за питанием чаще двух раз в месяц — истребляем. Недавно они заявились целым скопом на студенческую вечеринку и покусали ребят до полусмерти прямо в разгар праздника — таких сразу в расход. Мы поймали не всех, кто там был. Но это лишь дело времени. — Не вижу причин избавляться от тела, — настаивал я. — Не хватало еще выслушивать от этих тварей недовольство. А так, нет тела — нет вопросов. — Возможно, мы не так сильно отличаемся. — Я сегодня еду в патруль. Ночью будет одно мероприятие, надо проследить за порядком. Давай со мной? Посмотришь, насколько мы разные. — Идет, — без раздумий выпалил я. Что угодно, лишь бы чем-то занять разум. Сердце поболит и затихнет. Мецтли узнавала Лилию, но не теряла контроль, лишь провожала глазами и неуловимо дергала кончиком хвоста. Мы теперь здорово работали в паре. И мне не чудилось, собака улавливала команды, стоило мне только подумать. Будто между нами наладилось соединение по Bluetooth 11. Впрочем, электромагнитные волны, излучаемые живыми телами, вполне могли соединять нас при помощи своей собственной малоизученной технологии. В полночь мы с Лилией встретились снова. Ярко-желтый малолитражный Smart выделялся даже на темных улицах. Я следовал за машиной черной тенью, сливаясь с мотоциклом. Рядом ветром неслась юная красотка Мецтли. От воды поднимался туман, забирался под куртку, впитывался в теплый свитер с горлом — Лилия советовала носить именно такие — и превращал одежду в бесполезные волглые тряпки. Морской ветер проникал в город несмотря на приличное расстояние до побережья и вгрызался сразу в кости. Вот уж не думал, что здесь не многим лучше, чем в родных краях! Впрочем, возможно, с погодой не повезло именно мне, а в другие годы тут приятнее. Лимонный автомобиль свернул с шоссе к острову. Я видел запрет на непосредственный въезд туда на мотоциклах и даже велосипедах, поэтому ни разу не был в расположенной между двумя рукавами Преголи парковой зоне. Но Лилия пренебрегла правилами и проехала к широкой площадке. — Охотники здесь — особый класс? — поддел я, когда она выбралась из уютного салона вместе с Кроной. Наши собаки приветственно ткнули друг друга носами и ускакали на разведку по незаметному мановению пальцев Лилии. Мецтли лишь получила мое одобрение в виде легкого кивка головой. — Удивительные создания, — восхитилась Лилия. — Породе несколько веков, но с тех пор никому не удалось повторить алхимию и наделить хоть толикой необходимых свойств других псов. Поэтому мы тщательно храним древние родословные линии. И да, без охотников город утонет в крови. Нам можно чуточку больше. Интересно, кто решал, какого размера будет это «чуточку»? У меня дернулась щека, но вслух я ничего не сказал. Зато чувствовал все больше благодарности к матери, что позволила мне расти вдалеке от подобных людей. И тут-то до меня дошло самое главное: мать жила в Калиниграде! — Все охотники тренируются вместе? — нетерпеливо спросил я, вышагивая рядом с Лилией по мощеной дорожке. — В основном молодняк, — усмехнулась она. — Максим Андреевич никого не держит. Оберегает, помогает по необходимости. Но если хочешь быть одиночкой, будь. — Моя мать жила здесь, — признался я, голос предательски дрогнул. — Возможно, он ее знал? — А я все гадала, откуда ты взялся. Ты ведь не рассказываешь, — Лилия кокетливо пожала плечами, что при ее внушительном росте выглядело угрожающе. — Я спрошу у отца. Мы подошли к широкой поляне. Кусты и деревья вокруг нее росли неравномерно, будто не являлись парковой посадкой, а укоренились где попало. Лилия обменялась приветствиями с другими охотниками, получила распоряжения от Максима Андреевича и повела меня обратно к шоссе. — Велел подойти позже, когда все начнется. В круг не попадем, — в ее голосе послышалась сталь и тонкие, словно хрустальные, нотки обиды. — Мы для страховки. Собак лучше держать подальше. Лилия пустилась в путаные объяснения вампирской иерархии. Предстоящий ритуал с призывом чистой стихии казался фантастической выдумкой. Но девушка на полном серьезе вдавалась в тонкости алхимических преобразований, ловко объясняя сложные процессы. Она воспринимала магию как науку на стыке физики, химии и биологии. И настаивала на их неделимости. Более опытные охотники остались в круге и участвовали в ритуале в качестве свидетелей. Мы же внимательно обходили квадрат по периметру. Собаки радовались долгой прогулке и не давали замерзнуть. Мы бегали, смеялись, падали, смеялись снова. Я давно не проводил время действительно весело. И никогда не предполагал, что собака так разнообразит не только дни, но и ночи. — Видишь мотоциклы? — указала Лилия на разномастную колону. — На каждом из них вампир. В кругу только приближенные к главе группы, остальные здесь, на подхвате, на случай если что-то пойдет не так. — Как и мы? — Я пожал плечами. Лилия кивнула. Уж не знаю, что именно она хотела показать мне, когда говорила, будто ночью пойму отличия между охотниками и вампирами. Пока что я заметил лишь очередное сходство. — Почему не поделишься своим видением алхимии со всеми? — спросил я у Лилии, когда мы ближе к рассвету вышли к машинам, прислонились спинами к мотоциклу и уставились на восток в ожидании зари. Свое мнение насчет кровопийц решил держать при себе. Невдалеке огромный костер расплескал теплые капли света на облетевшие деревья, разбавил бархатную синеву ночи уютными красками. Но все же, чуточку мешал предвкушению солнечного восхода, будто перебивал детским задорным танцем величественный королевский вальс. — Не все готовы к правде, — пожала она плечами. — Порой спокойнее в неведении. Для чего нам называть магией или алхимией то, что каждая наука постепенно изучит в отдельности? И когда-то придет к единому знаменателю. Кому надо, тот и сейчас зрит истину. Кто ищет, тот найдет. Знания не скрываются от любознательных. Во внутреннем кармане куртки завибрировал телефон. Звук я предусмотрительно отключил. И кто звонит среди ночи? Неужели рабочие вопросы нельзя уладить засветло? На экране неожиданно высветилось: «Лизок». — Твоя девушка? — прокомментировала Лилия, мы стояли плечом к плечу, и она видела. — Привет, снова не спится? — пожурил я в трубку. Отвечать Лилии не стал, пусть думает, что хочет. — Радомир! — испуганно выдохнула в ухо синеглазая Элис. Ее голос. Девчонок не перепутать! — Ты мне нужен. На острове Канта! — И жалобно так добавила: — Пожалуйста. — На острове?! — я заподозрил неладное и побежал к кострищу, что виднелся за деревьями. — Ты куда? — ошалело возопила Лилия, нагнала в два счета и сделала ловкую подсечку. Я чудом поймал равновесие, выставив вперед ногу, и злобно посмотрел на охотницу. Помотал головой и указал на телефон. — Мы с Лизой, — затараторила Элис. — Тут вамп… вам не место для ночных прогулок. Она в отключке… Показалось, что я услышал ее голос совсем рядом. — Видишь костер? — прервал я бесполезные объяснения девчонки. — Да, — явно напряглась Элис. — Я рядом, — сказали мы одновременно. Тогда я вырубил связь и побежал в сторону от мощеной дорожки, в надежде отыскать Элис по периметру огненной стены. Внутри творилось что-то странное: кровь, тела на земле, обнаженное оружие. Но девчонки представлялись мне юными студентками-хохотушками! Что они делали рядом с вампирами и охотниками? Неужели в тот вечер, когда я бросился спасать их около паба, сорвал маленьким вампирицам поздний ужин с подвыпившими байкерами на закуску? Как в родном Петербурге, вступился за девушек, но сам схлопотал стрелу в плечо. Тут я увидел около бездыханной Лизы, перепачканную в крови, Элис. Огонь золотил волосы девушек, ставшие практически одинакового темного цвета. — Что вы тут делали? — с лету спросил я, опускаясь на землю рядом с ними. В груди неприятно кольнуло, а когда Элис подняла на меня испуганные синие глаза, разлилось обжигающим киселем, обволакивая легкие и сердце, прикрывая саднящие раны. — Кто ты? — вместо ответа проронила она, схватилась окровавленной ладошкой за блузу у ключиц, смяла ее пальчиками, растерла по груди невидимую субстанцию. Будто точно такую же, как у меня. — Живая? — кивнул на Лизу, поднимаясь на ноги. — Вроде бы, — неопределенно повела плечиками Элис. Тогда я заметил, что блуза на девчонке сохранилась только спереди. Спина обгорела, как и концы волос. Да и одета синеглазая не по погоде. Точно вампирица! Мне на них, определенно, везет. Но поболтать можно позже. Подхватил полуживую Лизу на руки, кивнул Элис и поспешил к мотоциклу, который остался на съезде с шоссе. Девушка бежала следом, оглядывалась то на кусты, то на огонь. Но молча прижимала ладошку к груди, может, боялась, что остатки одежды упадут. На мощеной дорожке нас встретила Лилия с Кроной и Мецтли. Собаки прядали носами, ловили запах гари, запекшейся крови, и обе зарычали на Элис. Девушка отшатнулась, в глазах затрепетал огонек страха. — Ясина! — вдруг обрадовалась Лилия. — И ты здесь! Значит, все-таки Варм. Совсем он оборзел. А Натанг не в состоянии его приструнить. — Там резня, — коротко бросил я и кивнул в сторону костра за деревьями. — Давно пора их всех поставить на место, — одобрительно кивнула Лилия. — Отец предполагал, поэтому не позволил присутствовать в круге. А с этой что? Лилия приблизилась и осмотрела девушку у меня на руках. Шею Лизы украшал кулон. Камень чуть заметно светился, точно, как на моем перстне, да и витиеватое переплетение оправы показалось идентичным. — Охотница? — удивился я. — Она обращается, — холодно констатировала Лилия. — А кулон мешает процессу, пытается очистить организм, но эта идиотка под завязку накачана вампирской кровью. От артефакта только хуже. — Помоги довезти ее до дома, там я что-нибудь придумаю, — жалобно попросила Элис и подалась ко мне. Крона незаметно зашла сзади девушки и предупреждающе зарычала. Мецтли вторила ей спереди. — У меня есть одна идея, — задумчиво протянул я, мысли занимали дневники матери и уютный погреб. — Ты пойдешь со мной, — отрезала Лилия и схватила Элис за руку. — Ты нарушила соглашение, и наверняка, Натанг не давал разрешения на перерождение этой глупой девицы. Она и дружила-то с тобой только чтобы стать вампиром. И что у таких в головах? Насколько скучной или отстойной должна быть жизнь, чтобы мечтать превратиться в чудовище? — Эй! — возмутилась Элис. — А ты, что ли, охотница? Разберись сначала со своим вампирским локатором, он явно барахлит! Я человек. Она с силой вырвала запястье из захвата. Лилия на секунду опешила, но Крона бдела и сцапала Элис за ногу. — Фу! — заверещала синеглазая, падая на землю. — Что ты там делала? — уточнил я, не хватало и мне ошибиться. — Лизку спасала! — в слезах пролепетала она. Но тут Крона взвизгнула, заскулила, завертелась, выпустив свою добычу. Будто в нее неожиданно впилось полчище блох. Собака прятала морду в лапы и верещала на весь парк. Мецтли опасливо привалилась теплым боком к моей ноге. — Химичок! — рявкнула Элис, утирая слезы, и совсем по-детски шмыгнула носом. — Иди сюда, малыш. Крона тут же перестала шуметь, пулей доскакала до хозяйки и виновато уставилась ей в глаза. — Что за черт?! — Лилия озиралась по сторонам в поисках невидимого врага. — Поспешим? — умоляюще предложила Элис. — Надеюсь, я об этом не пожалею, — тяжело вздохнул я, ведь все еще не понимал, кто она, и что здесь происходит. — Разве люди владеют подобной магией? Элис хитро прищурилась и загадочно улыбнулась сквозь слезы. — У девчонки нет шансов, — бросила в спину Лилия. — Она станет вампиром или умрет. Я проверю поляну. — До связи, — кивнул, не оборачиваясь. Станет вампиром или умрет? Где-то я уже это слышал.