...В офис в этот день я приехала в таком состоянии, словно смену на заводе отстояла. Или в бою побывала.

Очень эмоционально выжата была. Причем, даже не столько мужчинами семейства Симоновых, они-то как раз вполне адекватными были, как ни странно. Вот что значит, первое впечатление не всегда верное!

Маленький Савушка был само очарование, его отец, конечно, веселился от души, когда предлагал мне расспросить будущего клиента на предмет его предпочтений в дизайне.

С ним я решила вопрос быстро.

Сандр, несмотря на мрачность, вполне понятную, мальчик без мамы рос, а его отец впечатления мягкого и понимающего человека не производил вообще, в итоге, успокоился и даже глянул на мой проект, который я набросала по итогам нашей беседы.

Соизволил кивнуть и внести правки.

Его комната должна была получиться светлой и чуть футуристичной, потому что Сандр увлекался айти-программированием, причем, по-моему, на профессиональном уровне. Кроме этого, у него был детский разряд по боксу, и пояс по карате. Такой, всесторонне одаренный парень, конечно. Ох, девочки будут вешаться… Красавчик, умница, да еще и спортсмен…

Вообще, сыновья у Симонова получились невероятные.

Я была под большим впечатлением.

И от их отца тоже, хотя это откровение из головы старательно убирала. Симонов никак не показывал, что я ему интересна, как девушка, да оно и понятно было: такой мужчина… И, наверно, все еще по жене скорбит.

Мне мои мысли про него, как про мужчину, казались жуткими и кощунственными даже.

Мерзкими.

У человека горе. А я тут со своими «горячие руки», «взгляд слишком внимательный» и прочим бредом.

Он всего лишь внимание проявлял, да и то такое, отстраненное. А я… Повелась.

Вот так и пожалеешь лишний раз, что никакого опыта в отношениях до сих пор не поимела. И парня тоже не было.

Может, мама права, и мне надо было больше гулять, а не дома сидеть с книжками?

Хотя, ее пример для меня был показательным в этом плане. Как и ее жизнь, в целом.

Без образования, без профессии, изо дня в день одно и то же…

Нет.

Я лет с пятнадцати уже все себе распланировала и была твердо уверена в том, что буду делать. Исходя из возможностей, конечно.

Из возможностей у меня были только знания, упорство и желание достичь своей цели.

Отношения в мои цели не попадали.

И я всегда считала себя рассудительной, холодной даже. Спокойной, вот.

Мои ровесники мне не нравились, по сравнению со мной, все они были детьми. И рассуждали, как дети, и вели себя тоже, как дети.

Их интересы были мне не интересны, темы для разговоров — тоже.

А на мужчин постарше я как-то тоже не смотрела. Да и не встречалось их, прямо таких, чтоб вау, на моем горизонте. В универе все преподаватели сильно в возрасте были. Конечно, многие вовсю раздавали авансы студенткам, и некоторые девчонки за счет этого умудрялись что-то там решать, закрывать какие-то свои вопросы, но мне такой вариант казался всегда отвратительным. Преподы наши все были, в основном, глубоко женатыми мужчинами, у многих имелись дети нашего возраста… И все это мерзковато выглядело.

Я не осуждала, кто чем может, тот тем и пробивается, но, как уже говорилось, у меня были другие ресурсы.

И я искренне считала, что уж со стороны эмоций мне вообще ничего не грозит.

Симонов, с его жестким взглядом, горячими руками и флером личной трагедии за спиной… Сумел меня зацепить.

Самое забавное, что я прекрасно все понимала, отдавала себе отчет в происходящем, в том, что я — просто малолетняя дурочка, которая принимает желаемое за действительное и сама этого пугается.

Что Симонову на меня пофиг, а выделил он меня, познакомил с детьми, общался очень даже легко и вольно, просто потому, что у него были какие-то внутренние резоны.

И моя личность, как и неземная красота (тут можно посмеяться), были вообще не при чем.

Понимала, но… Все равно переживала что-то такое… Томительное. Странное. Невыносимо глупое и мешающее нормально, логически мыслить!

Из дома Симоновых я вырвалась, словно из влажных тропиков, вся мокрая, тяжело дышащая, со стучащим у горла сердцем.

И, пока ехала в офис, все пыталась успокоиться, настроить себя на правильный рабочий лад.

А в офисе меня ждали…

Недовольный Авдеев с выраженьем на лице, и Холопов. Тоже с выраженьем.

Я должна была бы почувствовать себя в опасности, учитывая то, что утром произошло, и то, что, в принципе, было ожидаемо, но я, измотанная своими внутренними демонами, на внешних среагировала слабо.

— Зайди ко мне, — Холопов, дождавшись от меня лишь слабого кивка, после которого я молча прошла к своему столику в самом углу опенспейса, повелительно кивнул и вышел.

Я только вздохнула.

Водички бы попить…

— Ну как? — Авдеев подошел ко мне, оперся бедром о край стола, — во все дыры дала?

— Не понимаю, о чем ты, — холодно ответила я ему, — встреча с клиентом прошла хорошо, а насчет дыр тебе виднее.

— Это ты что имеешь в виду? — зашипел Авдеев, явно не ожидая от меня отпора. До этого момента я предпочитала молчать. Хотя, до этого момента он меня и не замечал особо.

— Я имею в виду, что не надо делиться со мной своими профессиональными секретами по работе с клиентами, — сказала я, поднимаясь и прижимая к груди папку, — мне твой опыт не подойдет.

После этого я обошла открывающего рот, словно рыба, Авдеева, и двинулась в сторону кабинета Холопова.

Вслед мне понеслась затейливая ругань, перекрываемая здоровым ржачем парней. Авдеева тут не любили за вот эту способность пролезть без мыла в зад.

И радовались, что он так подставился.

Я зашла в кабинет Холопова, уселась на стул в зоне для совещаний и выложила перед собой наметки проекта.

Матвей Петрович, чуть скривившись, кивнул, разрешая мне начать рассказ.

И на всем протяжении моего доклада так и простоял у окна с недовольным лицом и скептическим взглядом.

— То есть, он хочет проект-дизайн дома целиком… — Холопов побарабанил по подоконнику пальцами, — Авдеева послал. Ни с кем другим работать не хочет… А ты — та еще штучка, оказывается…

— Не понимаю, о чем вы, — холодно ответила я, выпрямляя спину.

— Все ты понимаешь… — отмахнулся Холопов, — но да ладно. Но учти, путь, который ты выбрала… Он может быть коротким.

— Я все еще не понимаю…

— Я о том, что пока ты с ним кувыркаешься, он готов платить, — Холопов внезапно наклонился надо мной, и лицо его оказалось очень близко. Мне стоило огромных усилий не отшатнуться, — но потом… Ему надоест. Ему быстро надоедает, чтоб ты знала. И тогда он просто все свернет, весь этот игрушечный домик твоих фантазий. И кинет нас.

Я молчала, не зная, что ответить.

Оправдываться? Нет уж! Объяснять? Кто мне поверит? Точно не Холопов!

— Так вот, мелкая сучка, — продолжил, между тем, мой прямой начальник, — в твоих интересах заключить с ним договор на поэтапную оплату работ. Потому что, когда он наиграется… Он не мое агентство кинет. А тебя. Поняла? Все, что он не оплатит, я повешу на тебя. Знаешь, как в армии? Кто дерьмо принес, тот его и разгребает. Ты принесла мне в агентство дерьмо, которое никуда не деть. Отказать ему я не могу. В том числе, и в выборе дизайнера. Потому да, мы будем работать. Делай так, чтоб он платил за каждый этап работ отдельно. Это — в твоих интересах. И соси ему от души, может, задержишь хотя бы до стадии подготовки полного дизайн-проекта. А теперь вон пошла.

Я молча отодвинула стул как можно дальше, встала и вышла из кабинета. Щеки горели, в глазах стояли слезы.

Я понимала, что сейчас ничего не смогу сделать, никак себя не получится оправдать. Да никому моя правда не нужна была тут!

За меня уже все решили и выводы сделали.

Неверные!

Но кому до этого было дело?

Я села за свой стол, и, игнорируя ненавидящий взгляд Авдеева, запустила рабочие программы на компьютере.

Сморгнула слезы.

И прикусила губу.

Я этим тварям покажу. Все покажу. Я сделаю этот проект так, что Симонов мне оплатит! И будет доволен! И доведу до конца все!

А потом…

Потом я завершу тут практику и уйду. И больше никогда не переступлю порог этого агентства. И даже больше: я свое агентство создам, вот! И сделаю Холопова! Стану лучшим дизайнером города!

Новая цель, рожденная в моем обиженном самолюбии, показалась на удивление правильной и логичной.

Настолько, что я успокоилась и принялась работать.

За работой мне даже как-то удалось затереть в памяти гадкие слова Холопова, спрятать их далеко-далеко, на край сознания.

И про свое очарование Симоновым я тоже не вспоминала. Как-то контраст этот выбил все ненужные мысли. Или осадочек остался. Обидно, когда ты ничего не сделала, а тебя уже заклеймили.

И не важно, что я чуть-чуть повелась, в самом деле, на невероятно брутального и загадочного мужчину.

Важно, что я себе никогда бы не позволила…

Именно эти мысли в голове и вертелись, когда я спустилась после рабочего дня на стоянку перед офисом и увидела ожидающую меня машину…