Началась стройка нового дома для молодых. Катя и Дементий рядом с родительским домом на этом же участке возводили свой дом мечты. Вернее, перестраивали из старого заброшенного. Участок был большой, лесной, с полянами незабудок и земляничными лужайками, крапивным бурьяном и малинными зарослями. Природный, неухоженный, дикий. Когда-то давно Роберт любил брать косу, долго и вдумчиво ее точил и косил высокую траву, распугивая ежиков и полевок. Боньку в те моменты всегда закрывали в доме и следили, чтоб, не дай бог, не выскочил. А Роберт шел размеренно по разнотравью, и только и слышно было: шиххх, шиххх…
Из цивильных мест на участке была только дорожка с пионами, ведущая в мир, к калитке, тропинка под яблонями – к сторожке и вторым старым воротам, да узенький проход за дом. Остальное же с буйной силой и удивительной скоростью зарастало. Крапива и сныть завоевывали все большие и большие участки земли, как в фильмах про пришельцев, давным-давно посаженная клубника раскидывала свои длиннющие вездесущие усы, переползая с места на место, но все мельчая и мельчая и так и не вызревая до конца на новом, далеком от материнской гряды, месте. Сирень, посаженная еще в начале шестидесятых Верой Петровной, подгнивала на корню, но хорохорилась из последних сил, выплевывая каждый год по несколько худосочных зеленых ростков, которым уже не суждено было зацвести. Иногда в природные дела вмешивалась Катя, пытаясь искоренить хотя бы крапиву, которая на участке слишком уж разрослась и чувствовала себя как дома, но даже вырванная с корнями, она не думала сдаваться. Весной на освобожденном от едкого сорняка месте снова колосились крапивьи дети, обжигая человечьи ноги. Спастись было невозможно. Единственный выход – коса. И другой, более радикальный – трактор. С его помощью взбодрили землю вокруг строящегося дома, и жить стало полегче. Бурьян отступил.
Стройка шла ни шатко ни валко, дом клали из бруса – на кирпич не было средств. Катя четко приносила рабочим заработанные от сдачи квартир деньги, а Дементий пока сидел без работы – обдумывал новый проект. Мечтал о журнале, красочном, интересном, насыщенном фотографиями и статьями, своем. Дом вырос на глазах. Дышать в нем было вольготно – смоляной сосновый дух радовал легкие и поднимал настроение, было в этом запахе что-то первозданное, глубинное и очень простое, но заметное сразу, стоило только войти в прихожую.
Избушка размерами не поражала: внизу большая гостиная с открытой кухней и отдельная комната с библиотекой. И несмотря на то что в библиотеку поставили старинный шведский стол с креслом, чтоб превратить ее в кабинет, – нет, ее все равно называли библиотекой. Стен видно не было – полки шли от пола до потолка и были полностью заставлены книгами. Алена была рада отдать часть прочитанных книг, чтобы хоть как-то разгрузить основной дом, копивший чтиво с незапамятных времен. Часть архивов Роберта тоже заняла достойное место в новом хранилище, и в его кабинете стало наконец посвободнее.
Внизу находилась еще и модная ванная комната с ванной из какого-то пластикового сплава необъяснимого цвета – сильно давленая вишня, разведенная даже не молоком, а топлеными сливками. Необычно, как и было задумано. Рядом с ванной – сауна, которую Катя приспособила под гардеробную. На полках вместо голых тел возлежали стопки детских вещей и постельного белья, а две штанги, намертво укрепленные Дементием, пестрели вешалками с разномастными одежками. И на втором этаже совсем без изысков, просто три спальни: родительская, для Кати и Дементия, детская с двухэтажной кроватью для Леши и Мити и еще одна для бабушки, дементьевской мамы Розы Дмитриевны.
Роза Дмитриевна была не просто абы какая роза, далеко не благоуханный цветок, а названная так в честь самой Розы Люксембург, оголтелой революционэрки, надумавшей с Кларой Цеткин ежегодно поздравлять женщин с 8 марта. В нашей Розе, несмотря на имя, не было ни капли еврейской крови – родители стали одними из первых коммунистов города Коврова и решили чисто по-человечески поддержать мировую революцию, назвав одну дочку в честь Розы Люксембург, а другую, помладше, Тролебузиной. В загсе при регистрации младшенькой попросили над именем подумать еще. Троцкий, Ленин, Бухарин, Зиновьев, соединенные вместе, составляли какой-то немыслимый, слишком жирный букет для одной маленькой орущей девочки. Поэтому назвали ее просто и ясно: Нинель, оставив в имени только одного мужика. НИНЕЛЬ это был ЛЕНИН наоборот. И мягкий знак именно для мягкости.
Когда дом был полностью готов, заехала Роза. Не на постоянной основе. Она на даче жила наездами и оставалась там неделями, пока стояла хорошая погода. Как только погода портилась, сразу торопилась домой, словно боялась расклеиться и пойти трещинами от излишней влажности. Новая сыновья дача ее радовала – дышать свежим воздухом она любила. Это было намного полезнее, чем помогать с внуками, но и внуками, конечно, тоже занималась. Неспешно ходила, заложив руки за спину, как маститый писатель, по тихим переделкинским улицам, покрикивала на внуков, которые по одному вели себя вполне пристойно, а собравшись в стаю, представляли угрозу обществу и всему живому вокруг. Чинно здоровалась с настоящими писателями, заговаривала с их женами и знакомила с внуками. В общем, совершая моцион, занималась активной светской жизнью.
Дни медленно перетекали из вторника в среду, из лета в осень, из дождя в снег. Все так же приходили, а вернее приезжали, гости, но уже не так многочисленно и неожиданно, как раньше, в Москве. На дни рождения теперь уже дарили продукты – двести грамм сыра, например, очень хороший подарок, или связку из нескольких рулонов туалетной бумаги. Катя с Лиской бегали в сезон на Неясную поляну рядом с пастернаковским домом воровать кукурузу и прятались в ее высоких стеблях, чтоб никто не засек, когда мимо проезжала машина. Потом варили и поджаривали ее на углях без масла – это был настоящий праздник для всей семьи! Внизу девственно чистого холодильника, соскучившегося по настоящим продуктам, лежали черные, в язвах, картофелины, пара яиц, остатки подаренного кем-то сыра и просроченные сливки, которые все равно шли в готовку. И майонез, это была главная продовольственная валюта!