В годы изгнания, в годы вынужденной оторванности от родины мысль, обращаясь к прошлому, невольно останавливается с особым пристрастием на тех эпохах, которые представляют известное сходство с переживаемым нами историческим моментом. Именно это частичное сходство, пусть далеко не полное, пусть обманчивое, придает в наших глазах этим эпохам, когда другим народам пришлось переживать нечто подобное тому, что теперь выпало на нашу долю, какую-то особую, исключительную значительность и делает изучение их необычайно заманчивым. Наибольшей притягательной силой обладает в этом отношении, как самая к нам близкая по времени, история французской эмиграции конца XVIII века, о событиях которой их участники и наблюдатели оставили нам столько воспоминаний. Поддавшись соблазну, я стал изучать эти свидетельские показания, и в результате этих занятий постепенно назрела мысль о настоящей работе.

Конечно, для нас, русских эмигрантов, наибольший интерес представляет судьба той части французской эмиграции, которая направилась в Россию. Однако, по мере ближайшего ознакомления с этим предметом, передо мною стала выдвигаться и другая его сторона, заслуживающая, как мне кажется, не меньшего внимания, – стала все яснее вырисовываться громадная, временами преобладающая роль, принадлежавшая России, русской политике в историй всей французской эмиграции, в какие бы страны она ни направлялась. Поэтому мне захотелось осветить отношения между Россией и французской эмиграцией вообще, а не ограничиваться лишь описанием того, как жилось французским эмигрантам в России. При этом пришлось коснуться вопросов и о том, как возникла эмиграция, кто были эти эмигранты и как складывалась их жизнь в других странах Европы до тех пор, когда они впервые обратились за помощью к русской императрице, а с другой стороны, остановиться на том, какое впечатление произвело в России начало французской революции и какое, под влиянием этого впечатления, создалось там отношение к эмиграции. Все это составило содержание введения и первых двух глав настоящего очерка, на первый взгляд, быть может, не имеющих непосредственного касательства к теме, но, тем не менее, необходимых для правильного понимания дальнейшего хода событий. Таким образом, рамки работы несколько расширились, а соответственно этому изменилось и ее заглавие: «Французская эмиграция и Россия», а не «Французская эмиграция в России», как первоначально намечалось. Вместе с тем обширность темы заставила ограничиться в настоящее время пределами царствования Екатерины II.

Материалы по истории французской эмиграции имеются, как известно, в изобилии, в особенности французские, даже если иметь в виду только материалы, уже изданные и, следовательно, известные, хотя, быть может, отчасти и позабытые. История французской эмиграции послужила темой нескольких научных трудов на французском языке, но, насколько мне известно, ни на французском, ни на русском языке не существует исследования, специально посвященного всей совокупности взаимоотношений между Россией и французской эмиграцией и судьбам французских эмигрантов в России. Настоящий очерк является попыткой до некоторой степени заполнить этот пробел. При его составлении я, по условиям жизни за границей, принужден был прибегать преимущественно к иностранным источникам, но, по мере возможности, старался использовать также и русские материалы: воспоминания, письма, частью разбросанные в старых исторических журналах, а также и отдельные статьи и исследования, посвященные рассматриваемой эпохе. Разумеется, русские архивы были для меня, к сожалению, недоступны.

Есть, несомненно, известные общие черты, свойственные всякой политической эмиграции, но под поверхностным сходством скрывается глубокое внутреннее различие. История не повторяется и в бесконечном разнообразии своего течения не позволяет уложить себя в твердые рамки математических формул, дающих раз навсегда определенные ответы, равно пригодные во всех одинаковых случаях. В историческом процессе именно одинаковых случаев и нет: предпосылки вечно меняются, и ответ, извлеченный из данных одной эпохи, оказывается уже не применимым к другой. Поэтому проводить какие-либо параллели между французской эмиграцией конца XVIII века и нынешней русской эмиграцией – дело, быть может, и соблазнительное, но, несомненно, крайне рискованное. Как состав эмиграции, так и в особенности вся политическая обстановка, вся духовная атмосфера слишком различны. Многие понятия совершенно переменились, даже слова имеют теперь иной смысл, иное значение. Такие понятия, как например, «нация» или «патриотизм», получили свое теперешнее содержание именно лишь во время и под влиянием революционных и Наполеоновских войн. Считаю своим долгом во всяком случае оговорить, что я лично имел в виду лишь беспристрастно рассказать о чужом прошлом, имеющем, бесспорно, кое-что общее с нашим настоящим; делать же какие-либо сопоставления между этими двумя эпохами, а тем более вносить в свое изложение какие-либо намеки на нынешние события, в мои намерения совершенно не входило: я писал исторический очерк, а отнюдь не политический памфлет.

Париж

Февраль 1931 г.