Холодная лунная ночь. Тихий маленький городок. Темная энергия незаметно подлетела к городу, пробралась через низкую стену и проникла во двор.

В свете луны эта энергия постепенно обрела форму, прячась в тени карниза. Налетел резкий порыв ветра, и высокая деревянная обрешетка [34] внутри двора ни с того ни с сего упала с глухим стуком.

Через миг в комнате послышались голоса. По настоянию женщины мужчина с неохотой встал, зажег лампу и толкнул дверь, бормоча:

– Откуда здесь воры? Беспокоишься почем зря. Наверняка просто послышалось… А-а-а, так вот в чем дело!

Спустившись по лестнице, он поднял деревянную раму.

Свет из комнаты был слишком тусклым, а тьма в тени карниза слишком густой. Пара кроваво-красных глаз жадно сверкнула из мрака. Странная энергия распространилась в воздухе, мужчина почувствовал неладное и резко обернулся. В этот миг холодный яркий росчерк пронесся по саду, его скорость была так высока, а свет так ослепителен, что человек непроизвольно закрыл глаза.

Рядом раздался скрипучий визг, заставивший кровь мужчины застыть в жилах.

– Кто здесь?

Холодный росчерк исчез, во дворе снова стало тихо. Свет луны был таким же холодным и равнодушным, будто ничего не произошло.

– Дорогой, что это был за звук? – донесся из комнаты взволнованный женский голос.

Мужчина огляделся, обращая особое внимание на тень под карнизом. Он долго молчал, а затем покачал головой и выпалил:

– Сова. Подняла шум по пустяку!

– Заходи скорее.

– Иду, иду! – Мужчина нащупал стену и направился к комнате, бурча под нос: – Ничего не вижу из-за вспышки…

В переулке за стеной сада появились две фигуры: мужская и женская. Их одежды были белоснежны, а волосы струились по плечам. Их лица были невероятно прекрасны, они напоминали небожителей, спустившихся с Девяти небес.

– Наставник, ты позволил ему сбежать, а если он снова причинит людям вред?

– Это демон, пожирающий сны. Он никому не может причинить вреда. – Мужчина легонько приобнял ее за плечо, успокаивая. Его движения были нежными, а голос – полон любви. – Демон питается кошмарами людей и использует их для своего совершенствования. Такие демоны редко встречаются.

– Правда? – удивилась девушка. – Если он пожирает кошмары, значит, людям остаются лишь хорошие сны?

– Да.

– Верно, бессмертные и демоны не такие уж и разные, нельзя судить книгу по обложке. Не все демоны совершают дурные поступки. Жаль, что мы его спугнули.

– Если бы не спугнули, он бы напугал того человека. – Мужчина взглянул на небо. – Уже поздно, пора возвращаться.

Мужчиной и женщиной были наставник и ученица из школы Наньхуа, которые когда-то исчезли, превратившись в меч.

Услышав слово «возвращаться», Чун Цзы почувствовала легкое разочарование. Она схватила наставника за предплечье и, ластясь, словно ребенок, произнесла:

– Мне бы хотелось прогуляться по городу, посмотреть ночной рынок…

– Пока не обретешь бессмертное тело, тебе нельзя давать волю своему нраву. – Ло Иньфань потянул ее за собой.

– Если наставник не пойдет, то уйду одна…

– Правда?

– Я тихонько…

Девушка не успела закончить, как Ло Иньфань вдруг перебил ее:

– Чун-эр!

Увидев боль в его глазах, Чун Цзы поняла, что сказала что-то не то, и горько пожалела об этом. Резко закачав головой, она пояснила:

– Это только слова, на самом деле я не собиралась никуда уходить.

Наставник крепко обнял ее.

Прошло сто лет. Целых сто лет! Но, к счастью, она все же простила его. Теперь он больше никогда не потеряет ее, что бы ученица ни говорила.

Став духом меча, он больше не собирался вмешиваться в дела бессмертных или демонов. Только ради нее он время от времени соглашался на такие тайные вылазки. Вспоминая о долге, он возвращался к своему «я», но из-за этого чувствовал еще больше беспокойства, еще больше страха. Ло Иньфань каждое мгновение боялся, что она вот-вот исчезнет. Оставит его.

Разве мог он забыть о страхе после пережитого? Разве мог без тревоги в сердце услышать от нее слово «уйду»?

– Разве можно так пугать наставника? – В его голосе слышался упрек.

– Я не нарочно. – Чун Цзы чувствовала легкую грусть. Крепко обняв его за талию, девушка уткнулась лицом ему в грудь. – Я не уйду, – прошептала она. – Не уйду, если только… если только наставник сам не бросит меня.

«Она тоже боится?» Сердце Ло Иньфаня сжалось, он опустил голову и, не в силах сдержаться, поцеловал ее в алые губы.

– Этого никогда не случится.

Он не пожалел жизни, чтобы удержать ее, разве может потерять снова?

Время пролетело. Мир изменился. Среди смертных уже давно царили покой и процветание.

На ночном рынке было оживленно. Трактиры, увеселительные заведения, залы традиционной оперы манили, но гораздо более интересно было просто пройтись по улице. По обеим сторонам тянулись ларьки с роскошными товарами, здесь было что поесть и чем развлечься. То и дело попадались торговцы с коробами на плечах, шумно предлагающие свой товар. За углом выступали бродячие артисты, жонглеры и акробаты, привлекая толпы зевак. Мужчина и девушка показались на конце улицы. Девушка, безусловно, была прекрасна, однако и мужчина в белом был недосягаемо красив. Его поступь была неспешной, лицо – равнодушным, а в глазах, не выражающих ни радости, ни печали, казалось, плескалась ночь. Эта пара притягивала взгляды каждого, кому попадалась на пути.

Вчера было слишком поздно, поэтому Чун Цзы пришлось послушаться Ло Иньфаня и вернуться в меч. Но сегодня наставник не разочаровал и ночью действительно пошел с ней в город. Девушка была в восторге, она бегала от лавки к лавке, разглядывала вещицы, а затем спешила к нему, чтобы спросить о чем-нибудь. Он молча позволил ей делать все, что ей хочется. В глазах таилась нежность.

Вдруг Чун Цзы остановилась и посмотрела куда-то в сторону.

– Как ты можешь бить кого-то перед лицом Сына Неба?!

Это говорил юноша лет тринадцати-четырнадцати. Его брови были длинными, словно сабли, а лицо гордым и холодным. Позади него стояли люди, похожие на охранников.

Хотя он был молод, его вид выдавал благородство. Несколько угрюмых нищих, не осмеливаясь выступить против, уныло разошлись. На земле обнаружилась тихо плачущая маленькая девочка. Она была одета в лохмотья, а в руке сжимала недоеденный баоцзы [35]. Робко подняв на юношу взгляд, девочка попятилась в угол стены, медленно откусывая от паровой булочки и вытирая глаза грязной рукой. Лицо с черными разводами стало еще более некрасивым.

– Дурнушка! – с отвращением произнес молодой господин, собираясь уйти.

Девочка за его спиной расплакалась.

Молодой господин сделал два шага и остановился.

– Заберите ее с собой, – через какое-то время произнес он.

Стражники обменялись удивленными взглядами. Вперед вышел командир.

– Боюсь, это…

– Я обо всем позабочусь, – перебил юноша. – Не могу поверить, что подобное происходит в наши мирные времена.

Командир стражников повиновался. Подойдя к девочке, он хотел было поднять ее с земли, но та еще больше испугалась и инстинктивно бросилась к юноше в поиске защиты.

– Следуй за мной, – холодно произнес молодой господин, продолжая свой путь.

Кто-то загородил Чун Цзы вид, и она вдруг очнулась. Посмотрев на человека перед собой, она спросила:

– Наставник, это…

Ло Иньфань кивнул.

– Он перерождался уже несколько раз.

– Это правда он! – радостно воскликнула Чун Цзы. – Я пойду посмотрю!

Мужчина невозмутимо удержал ее.

– Мы еще не полностью восстановили наши физические тела и не можем надолго покидать меч. Давай вернемся и придем сюда завтра.

– Но я хочу увидеть его!

– У нас впереди целая вечность.

Чун Цзы уныло сделала несколько шагов, следуя за ним, но вдруг остановилась.

– Наставник чем-то недоволен?

Ло Иньфань не ответил.

Девушка моргнула.

– Наставник не хочет, чтобы я с ним виделась?

Мужчина отвел взгляд, немного смутившись.

– Нам пора возвращаться.

– Если наставник не ответит, я не пойду!

– Чун-эр!

– Наставник оставит меня?

– Нет.

– Куда бы я ни пошла, наставник всегда будет следовать за мной?

– Да.

– И я тоже. – Чун Цзы опустила взгляд, взяла его за руку и нежно улыбнулась. – Я никогда не оставлю наставника.

Бессмертный чувствовал волнение. Юная ученица все лучше понимала его, мысли мужчины не были для нее секретом. Каждый из тех людей что-то сделал для нее, и лишь он совершил недостаточно. Почтенный Чунхуа не боялся ничего во всех шести мирах и лишь в этом вопросе чувствовал неуверенность.

– Если бы я и правда ушла, что бы сделал наставник?

– Я бы рассеял свои бессмертные души…

– Наставник! – Чун Цзы быстро закрыла его рот рукой.

Ло Иньфань невольно приподнял уголки губ.

Юная ученица все же переживает за него, но сказанные им слова – правда. С того момента, как возродились его души, он жил только ради ученицы. Без нее нет смысла в перерождении.

– Конечно, сначала я поймаю тебя и сурово накажу.

– Если наставник хочет наказать меня, все же стоит уйти.

– Тогда вместе рассеем наши бессмертные души.

Оказывается, и смерть может быть сладкой?

– У наставника своя корысть! – воскликнула Чун Цзы.

Ло Иньфань молча признал ее правоту.

Насколько бескорыстным он был в те годы, настолько же эгоистичным стал сейчас. Чун Цзы сникла, увидев, что учитель все так же равнодушен и спокоен. Она улыбнулась и вдруг упала в его объятия, шепча:

– Если я правда умру, наставник снова выпьет слезы феникса?

Когда Ло Иньфань услышал эти слова, ему стало и смешно, и обидно. Лицо вспыхнуло.

Он так избаловал свою юную ученицу, что она осмелилась насмехаться над ним! Но она до сих пор не знала, что слезы феникса больше не подействуют на него, ведь он сам вспомнил все без противоядия.

– Теперь я могу увидеть брата Циня?

– Я пойду с тобой.

За углом улицы молодой господин разговаривал с каким-то мужчиной. Охранники стояли в отдалении. Мужчине было на вид лет тридцать, у него было доброжелательное лицо, но выглядел он при этом величественно. Рядом с ним парил длинный меч. Мужчина явно принадлежал к бессмертным, причем, видимо, занимал высокое положение.

Молодой господин вежливо поклонился и что-то сказал. Бессмертный выглядел разочарованным, покачав головой, он вздохнул, посмотрел в сторону Чун Цзы и Ло Иньфаня и улетел на мече.

– Это глава Юй!

– Да.

Юй Ду нашел Цинь Кэ, но в итоге ушел разочарованным. Чун Цзы, конечно, догадывалась из-за чего.

– Он правда… больше не хочет быть бессмертным.

– Это его выбор. Не стоит сожалеть, – тихо сказал Ло Иньфань. – Сейчас мир людей, похоже, не так уж и плох. Если переживаешь, просто навещай его почаще.

– А мне можно?

– Только если будешь брать меня с собой.

В прошлом ее любили двое. Один переродился и забыл обо всем, другой женился на деве Чжи. Все закончилось благополучно, правда? Глядя вслед молодому господину, Чун Цзы вдруг сказала:

– Глава Юй видел нас.

– Угу.

– Почему тогда не ищет?

– Он знает, что, если я захочу вернуться, ему не нужно будет меня искать.

– Наставник, – Чун Цзы посмотрела на него, – а ты хочешь вернуться?

– Сейчас все хорошо, возвращаться нет необходимости.

– Наставник, я не…

– Знаю. – Ло Иньфань прервал ее. – Даже если бы я захотел вернуться, мое физическое тело несовершенно. Чтобы жить, нам с тобой нужен меч. Сколько неудобств!

Он упомянул об этом, и Чун Цзы с недоумением моргнула.

– Но почему мы можем жить только в мече? Ведь в нем нет ни бессмертной, ни демонической ци. Как он смог сохранить наши души?

В тот день он пожертвовал себя мечу, применив технику Зеркального сердца. Их души должны были бы рассеяться, однако почему все вышло именно так? Почему они стали духами меча?

– Должно быть, это милость Небес. – Он взял ее за руку, намереваясь уйти.

Да, в мече не было ни бессмертной ци, ни демонической, зато была божественная. Меч, благословленный божественным духом, позволил душам двух людей удержаться внутри и выжить. Клинок стал их временным пристанищем, и лишь после сотни лет совершенствования они смогли вновь обрести физические тела.

Все это дал им Владыка демонов.

Но Ло Иньфань не стал раскрывать правды.

В тот день она уже согласилась уйти с Цзю Ю, эта сцена до сих пор стояла у него перед глазами. С чего бы ему рассказывать правду? Он был благодарен Владыке демонов за помощь, но нет необходимости давать Чун Цзы понять, насколько эта помощь была велика.

– Значит, когда наставник восстановит тело, он вернется на пик Пурпурного бамбука?

– Ты отправишься со мной?

– Хм, отправлюсь. – Чун Цзы закатила глаза. – Но есть условие.

Что ж, она все больше чувствует свою власть над ним. Уже ставит условия. Ло Иньфань строго посмотрел на нее. Девушка должна была сказать, что всюду последует за ним и останется рядом навсегда!

Тем не менее… он, разумеется, выполнит любые ее условия.

– Скажи мне, чего ты хочешь?

Чун Цзы покраснела, молча держа его за руку.

Ло Иньфань наклонился к ней и вопросительно приподнял бровь.

Девушка стала пунцовой, прикусив в улыбке губу. Она долго молчала, а затем вжалась в его одежды лицом и, хихикая, сказала:

– Я хочу… я хочу… наставника!

Ло Иньфань нахмурился.

Разве она не понимает, что он уже принадлежит ей?

«Этот богоподобный наставник настолько святой, что аж злит!» Чун Цзы топнула ногой, а затем решительно обняла его за шею, заставляя наклониться, и прошептала на ухо несколько слов.

Эти слова были тихими, словно писк комара, но такими жаркими! Всего одна фраза заставила сердце Ло Иньфаня вспыхнуть от мирских желаний, лицо налилось краской, и он не знал, смеяться ему или плакать.

Юная ученица уже испытывала это удовольствие. Правда, тогда они так увлеклись, что он даже не успел обучить ее азам парного совершенствования [36]. Не прошло и большого часа, как она взмолилась о пощаде. Что ж, вечность долгая, у них еще есть время на совершенствование.

Юной ученице следует преподать урок!

Он поднял ее лицо и, хитро прищурившись, предупредил:

– Парное совершенствование займет не меньше большого часа.

– Тогда… полтора часа?

– Ты называешь это парным совершенствованием?

– Но не больше! Не больше двух! – отважно высказалась она и снова зарылась лицом в его одежды, стыдливо взмолившись: – Наставник…

Ло Иньфань не дрогнул.

Сегодня же ей нужно преподать урок! Нельзя быть мягкосердечным!

Меч сверкнул и приземлился перед ними. Его лезвие было чистым и прекрасным – редко увидишь подобное зрелище.

У всех на глазах, все с тем же равнодушием на лице, Ло Иньфань ступил на меч, держа Чун Цзы в объятиях. Вспыхнул яркий свет, и два человека исчезли в мече.

Мелькнул едва различимый белый росчерк, клинок исчез. Люди наконец пришли в себя, ахая и изумляясь. К счастью, в школах бессмертных сейчас было много учеников, потому подобное явление не представляло собой нечто из ряда вот выходящее. И все же эти двое выделялись даже среди бессмертных. Поистине небесная пара!

– Я проявил милость, но Ло Иньфань не только не рассказал ей, но и не проявляет жалости к моему народу, – раздался голос, заглушенный шумом ночного рынка. – Пока они наслаждаются, я вынужден сносить одиночество в глубинах тьмы.

– Хозяин сожалеет? – раздался низкий рев.

– Верно, я должен был забрать повелительницу в глубины тьмы.

– К сожалению, она больше не последует за вами.

– За пятьсот лет в этом воплощении я никогда не испытывал недостатка в возможностях, – раздался безжизненный смех.