Подъем едва не оказался непосильным для Бэнкса и Bиггинса. Им двоим удалось уйти от преследователей и без особых проблем добраться до края кратера. Но они застряли, столкнувшись с чем-то, похожим на отвесную стену, возвышавшуюся в темноту над ними - холодная, черная базальтовая скала с острыми, как бритвы, гранями.

- По-моему, нам конец, капитан, - сказал Bиггинс после того, как три попытки подняться по местам, казавшимся многообещающими, обернулись отступлением и синяками с порезами на руках и коленях.

- Как всегда, мастер преуменьшения, Bигго, - ответил Бэнкс. - Но наши товарищи на той стороне, так что так или иначе мы переберемся через эту стену.

- Может, поймаем попутку на одном из тех динозавров?

- А чем ты ему заплатишь? Сексуальными услугами?

- Эй, не смейся, капитан. Именно этот план почти каждый вечер помогает мне вернуться домой из паба.

Они разговаривали, чтобы не смотреть на скалу, и оба это знали. Бэнкс заставил себя снова сосредоточиться на утесе.

Я лазил и посложнее.

Он не осознал, что сказал это вслух, пока Bиггинс не ответил.

- Ага, это точно, Кэп. Но тогда это был храм в джунглях Амазонки, и ты был в костюме Адама. Думаю, для моего "малыша" слишком опасно снимать здесь штаны.

Но одно только воспоминание о том мокром восхождении в одиночестве в темноте пробудило в Бэнксе нечто - ту же стальную решимость, которая всегда помогала ему преодолевать трудности.

- Тогда еще одна попытка, Вигго, - сказал он и прикоснулся рукой к скале, словно знакомясь с ней впервые. - Кто первым взойдет, тот ставит выпивку.

- Это вряд ли станет для меня стимулом поднять задницу, не так ли?

- А если я добавлю сигарету?

- Вот это уже разговор, - ответил Bиггинс.

Оба снова взялись за скалу.

Словно какой-то ментальный блок исчез. Бэнкс находил точки опоры там, где раньше их не было видно, а его мышцы вспомнили прежний ритм лазания, который раньше не удавалось восстановить. Он качался - рука, нога, рука - плавными движениями вверх по скале, и даже раскачивающийся вес оружия за спиной не мог вывести его из равновесия.

Он смутно слышал, как где-то внизу тяжело пыхтел Bиггинс, но для Бэнкса существовали только он сам и вызов, брошенный скалой - старая битва, которую он выигрывал много раз и которую теперь выиграл снова. Казалось, прошла всего минута или чуть больше, как он перетянулся через небольшой навис и сел на край кратера, а под ним, на другой стороне, вновь зияла бездна.

- Сначала я выкурю эту сигарету, - сказал Bиггинс, тяжело задыхаясь, когда Бэнкс взял его за руку и перетянул через выступ, чтобы тот сел рядом с ним.

Он поделился сигаретой, прикрывая ее ладонями, чтобы светящийся кончик не выдал их, сидя на том, что казалось вершиной мира, - кратер раскинулся под звездами у них внизу.

Бэнкс вглядывался в поисках мерцающего красного пламени или яркого света фонарика, но внизу были только темные тени - никаких признаков человеческой деятельности, хотя свежий лающий рык слева показал, что там есть жизнь.

- Ну, мы наверху, - сказал Bиггинс, затушив окурок большим и указательным пальцами и позволив остаткам сигареты рассеяться естественным образом на легком ветерке. - Что теперь, капитан?

Словно в ответ, вокруг кратера раздались выстрелы. Для опытного уха Бэнкса звук доносился из того же направления, что и последний рык.

- Сержант и ребята там в беде, Вигго. Шевели своей жирной задницей - мы идем на спасение.

Спуск оказался гораздо сложнее, чем подъем. Ветер усилился, угрожая сдуть их с обрыва, и Бэнксу приходилось делать каждый шаг мучительно медленно, проверяя, выдержит ли каждая точка опоры на скале его вес, прежде чем тянуться вниз к следующей. Иногда, когда не было зацепок, приходилось двигаться скорее вбок, чем вниз. Он оценил, что они спустились менее чем на половину пути, когда его мышцы начали пульсировать и протестовать. Он знал, что Bиггинс с его более крупным телом страдает не меньше.

И, вероятно, хуже физического напряжения было то, что спуск проходил в мертвой тишине, что только усугубляло его беспокойство за членов команды, пропавших где-то в джунглях. Уверенный, плавный ритм работы мышц и тела, в который он впал при подъеме по скале, ускользнул от него при спуске. Это быстро превратилось в испытание воли против напряжения и боли.

Он посмотрел вниз только тогда, когда, по его оценке, должен был приблизиться к пологу леса, и был удивлен, увидев не деревья, а плоские крыши обширной группы зданий, ближайшее из которых находилось всего в десяти футах под ним. Здания стояли безмолвно, не подавая никаких признаков недавнего обитания, хотя было слишком темно, чтобы разглядеть какие-либо детали. Не было ни следов костров, ни огней, в воздухе не витало запаха дыма, и не слышалось никаких звуков, кроме его собственного тяжелого дыхания и шуршания ног Bиггинса на скале примерно в пяти футах над его головой.

Он спустился еще пять футов, понял, что его руки больше не выдержат нагрузки, и позволил себе упасть, молясь богам прочных крыш и безопасных приземлений. Он был готов к мягкому приземлению - на соломе или дереве, - поэтому был удивлен, когда тяжело приземлился на холодный камень. Подошвы его ног с силой ударились о камень, и он поспешно снял оружие с плеча, опасаясь, что выдал их положение. Но ответа не последовало, и он решился тихо окликнуть Bиггинса.

- Я внизу, Bигго. Еще несколько футов - и ты сможешь спуститься ко мне. Похоже, в этих краях мы одни.

- Слава Богу, капитан, - сказал Bиггинс через несколько секунд, приземлившись рядом с Бэнксом. - Еще несколько ярдов - и я бы все равно спрыгнул, не заботясь о том, что внизу, - oн топнул ногой по твердой крыше. - И где, черт возьми, мы сейчас?

- Где бы это ни было, похоже, здесь никого нет. Давай посмотрим, есть ли простой способ спуститься. Я на время с лазанием покончил.

- Аминь.

Уже через минуту они нашли проход - ступени, ведущие вниз по внутренней лестнице в кромешную тьму.

- Я уже говорил, что с меня хватит возиться в темноте? - сказал Бэнкс и включил подсветку на винтовке, чтобы освещать путь.

Bиггинс последовал его примеру, и они бросали темные тени перед собой, спускаясь по лестнице.

За долгие годы Бэнкс не раз бывал в древних зданиях - во время отпуска в Египте, в Кноссе на Крите, а также по работе с отрядом в храмах Сирии и Амазонки; это место вызывало такое же ощущение древности, как и все остальные. Отличалось оно от остальных лишь тем, что, как только они начали спускаться по лестнице, у него в животе закипело и забурлило - пробудились старые инстинкты, те самые, которые подсказывали ему, что они далеко не так одиноки, как он надеялся.

Bиггинс почувствовал его нервозность и держался вплотную за спиной Бэнкса, когда они спустились на первый этаж, и лестничная клетка вышла в высокий сводчатый зал с высеченными из камня арками, которые, по мнению Бэнкса, выглядели так же древними, как и все, что строили критяне.

Может быть, они даже так же древние, как египетские. Кто эти ублюдки и как они сюда попали?

Он отбросил эти вопросы; даже если бы он получил ответы, они ничем бы не помогли в поиске пропавших членов отряда. Он поискал наиболее вероятный путь к выходу и обнаружил более широкий проход на противоположной стороне зала, который оказался коротким коридором, выходящим в затененный двор. Он выключил свой фонарь, прежде чем подойти к проходу, и вгляделся в темноту.

Похоже, они спустились в центр запутанной деревни, столь же древней, а может, и более древней, чем великие ворота. Его внутренний компас подсказывал, что ворота находятся где-то слева от него, а выстрелы, которые они слышали наверху, доносились еще левее. Но ворота были слишком хорошо защищены - и освещены - чтобы он рискнул идти прямо на них.

- Пересеки двор и продвинься немного на север, Вигго, - сказал он. - Мы обойдем вокруг и попробуем определить, откуда именно раздавались выстрелы, если они раздавались.

Оба мужчины вглядывались в темноту. Первым заговорил Bиггинс.

- Мне это не нравится, кэп. Как только мы сделаем шаг туда, нас сразу же обнаружат.

- Ага. Можем держаться по бокам, оставаться в тени, но даже тогда мы будем легкой мишенью.

- Разделим цели? Ты пойдешь направо, я - налево, и встретимся на другой стороне?

- Ага, давайте разделимся. Это всегда срабатывает, - ответил Бэнкс, не скрывая сарказма, но, хотя ему это ни капельки не нравилось, в предложении капрала все же был смысл; распределение целей могло выиграть для них время, чтобы перебраться через двор.

И мы не можем стоять здесь всю ночь.

- Ладно, Вигго, бери левую сторону и держись в тени, - oн указал через двор на место, где более темная тень обозначала, вероятно, переулок, ведущий на север. - Встретимся там через две минуты, а если пошевелишь задницей, то и раньше. Только не вытворяй ничего глупого.

- Эй, ты меня знаешь, капитан, - сказал Bиггинс и насмешливо отдал честь, прежде чем уйти влево, быстро исчезнув и став лишь одной из множества теней.

Теперь, когда решение было принято, Бэнкс не стал тратить время на сомнения. Он сразу же двинулся вправо, прижимаясь к стене и стараясь не напрягать зрение, понимая, что пристальный взгляд в темноту только делает ее еще мрачнее. Левой рукой он ощупывал шероховатые каменные стены за спиной и двигался быстро, переставляя левую ногу за правой почти балетным движением, что позволяло ему быстро и бесшумно преодолевать расстояние. Он чувствовал себя одиноким, уязвимым, и его скрученный живот по-прежнему предупреждал его о беде, но ему удалось добраться до края двора и направиться на север, не столкнувшись с какими-либо проблемами. Ему оставалось только надеяться, что у Bиггинса все проходит так же гладко.

Через несколько секунд он достиг еще одного прохода. Он почувствовал, что она ведет в более просторное пустое помещение, но не стал тратить время на его осмотр, быстро пройдя мимо дверного проема, чтобы снова оказаться в относительной безопасности, прижавшись спиной к каменной стене. В проходе он успел лишь заметить новый запах, доносившийся из темной комнаты - едкий и животный, с прогорклым оттенком скотобойни. В другую ночь он, возможно, нашел бы время, чтобы заглянуть туда, но сейчас он понимал, что секунды летят. Bиггинс, возможно, уже ждал его в оговоренном месте встречи на другой стороне двора.

Он ускорил шаг, надеясь, что тени скроют его движения. Он без приключений добрался до северо-восточного угла и начал пробираться боком к месту, где, как он надеялся, его ждал капрал.

В темноте у входа в переулок не было видно молодого человека, но запах тоже был там - запах зверя, застрявший в горле и в носу. Он тихо свистнул, ожидая привычной реакции. Вместо этого он услышал сдавленный шепот Bиггинса где-то глубже в переулке.

- Я поступил глупо, капитан.

Бэнкс включил свет на винтовке и направил его туда, откуда донесся звук.

Сначала он увидел оружие Bиггинса. Его уронили или швырнули об стену, далеко за пределы досягаемости мужчины. Когда он поднял винтовку, стала ясна вся тяжесть положения Bиггинса.

Капрал лежал на земле, придавленный одной массивной когтистой лапой, лежавшей на его животе - один удар когтя, и его внутренности окажутся снаружи. Раптор стоял совершенно неподвижно, устремив взгляд на Bиггинса... но всадник на его спине смотрел прямо на Бэнкса. У него на плечах были вплетены перья, а в волосы - еще больше, что придавало ему причудливый, даже пугающий вид, поэтому Бэнкс был удивлен, если к нему обратились на безупречном английском - с формальным, отрывистым акцентом, свидетельствовавшим о привилегированном положении и привычке командовать.

- Если вы, сэр, можете быть так любезны и опустить оружие. Как вы видите, я нахожусь в более выгодном положении.

Он слегка дернул поводья, и когти раптора сжались на животе Bиггинса.

- Пристрели этого ублюдка, Кэп, - сказал Bиггинс, а затем поморщился от боли, когда один из когтей впился в него.

- Ваше оружие, сэр? - спросил всадник раптора и показал Бэнксу, как крепко держит поводья.

У Бэнкса был отличный выстрел в незащищенную грудь всадника, но он не мог рискнуть; раптор в тот же миг разорвал бы Bиггинса на части. Точно так же, чтобы подстрелить раптора, ему пришлось бы изменить прицел, давая всаднику возможность дернуть поводья. Он оказался, как выразился бы сам Bиггинс, в безвыходном положении.

Он опустил винтовку. Двое туземцев вышли из тени позади него и прижали его руки к бокам. Его винтовку отбросили ногой в сторону, и она с грохотом покатилась по переулку в темноте.

- Теперь мы можем поговорить как джентльмены, - сказал всадник из темноты.