Пистолет лежал справа от меня на полу, между водительским креслом и пассажирским. Хищно-угловатый и чёрный, с рифлёными пластиковыми накладками на рукояти. Покрупнее ПМ, но чуть короче ТТ, пожалуй…
Стоп, почему он валяется со мной рядом? Почему я сижу в машине? Что происходит?
Впрочем, к чёрту подробности, вопрос на засыпку — кто я вообще такой?
Осознав, что не помню даже своего имени, я выматерился в голос, но это не помогло. Тогда я вцепился в руль и несколько раз глубоко вздохнул, пережидая панику. А затем попытался мыслить рационально.
Значит, что мы имеем?
Очнулся я с минуту назад вот здесь, за рулём. Зацепился взглядом за пистолет и пялился на него, пока в голове не сформировались вопросы. Вот, собственно, и всё.
Замечательно.
Я осторожно подобрал ствол, повертел в руках. Пороховой гарью вроде бы не воняло — ну, и на том спасибо. Если бы оказалось, что я недавно палил в кого-то, ситуация осложнилась бы. Хотя, блин, куда уж дальше…
На корпусе была маркировка: Walther P93. Что за модель такая? Я не ощущал себя оружейным экспертом, не чувствовал позыва к ган-порно. Хотя стрелять мне, кажется, всё-таки доводилось, пусть и давно. Во всяком случае, пистолет не казался мне чужеродным предметом, когда я его держал.
Но почему я рефлекторно сравнивал «вальтер» с «макаровым» и ТТ? Мне больше знакомо советское оружие? Гм, логично, если учесть, что матюкался-то я по-русски…
Моя машина стояла на асфальтированной площадке, которую окружал хвойный лес. Людей рядом не было, других машин тоже. За деревья цеплялись клочья тумана, низко нависли тучи. Похоже, осень.
Положив пистолет, я распахнул дверцу и хотел вылезти наружу, но голова закружилась, и накатила слабость. Я вновь откинулся на сиденье.
Может, у меня сотрясение? Отоварили по башке?
Я ощупал череп — ни ран, ни шишек. Из-за чего в таком случае я потерял сознание, а заодно и память? Приступ какой-нибудь? Ну, допустим…
На мне были потёртые джинсы и кожаная куртка на молнии. Я пошарил в карманах и вытащил бумажник.
Несколько разноцветных купюр — рубли, надписи кириллицей. Я порадовался, однако рисунки на купюрах вогнали в ступор. Незнакомые мужики солидного вида, неузнаваемые пейзажи — сопки и бухты. Герб вообще левый — схематичные очертания какой-то горы, море у подножья и кит-горбач среди волн.
Час от часу не легче.
Даже сквозь амнезию мне помнилось, что на российских деньгах должен быть двуглавый орёл. Или серп и молот хотя бы, а не вот это вот всё…
В бумажнике нашлись также водительские права, аккуратный прямоугольник.
Комлев Александр Юрьевич, одна тысяча девятьсот семьдесят шестого года рождения.
Я нахмурился, прислушиваясь к себе.
Память не проснулась, но у меня было ощущение, что это действительно моё имя. И мосластая морда на фотографии тоже была моей, я проверил в зеркале. Хотя что-то всё же смущало в этом портрете — но вот что именно, сообразить я не мог.
И вишенка на торте — страна, где права действительны.
Русская Островная Республика.
Я несколько раз перечитал эту надпись, но и тут меня ждал облом — ни единого проблеска узнавания, ни малейших ассоциаций.
Заставив себя сосредоточиться, я продолжил рыться в бумажнике.
Пластиковая карта Морского банка. Использованный билет на паром — из города Южный в Новоархангельск. Гм, это где вообще? Загадка…
Зато я определился с родом своих занятий.
На поясном ремне у меня крепилась начищенная латунная бляха. Я снял её, рассмотрел — семилучевая звезда с круглым ободком, на кожаной подложке и с гравировкой: «Пристав. Русские Острова».
Пристав со звездой? Что-то типа американских маршалов? Похоже на то…
Под курткой у меня обнаружилась пистолетная кобура, она пустовала. Поколебавшись, я сунул «вальтер» туда. Судя по всему, пистолет был мой, а не подброшенный кем-то. Оставалось понять, зачем я его достал перед тем, как вырубился. Заметил опасность, но не успел среагировать? Предположим. Вот только никто в меня не стрелял, по башке не бил. И дверца была закрыта, и стекло поднято…
Я выбрался-таки из машины. Головокружение всё ещё ощущалось, но заметно ослабло. С каждой минутой я чувствовал себя лучше. Сырой и прохладный воздух бодрил.
Машина со стороны смотрелась неброско. Фордовский седан цвета маренго, с продолговатыми фарами впереди. В очертаниях корпуса чудилась угловатость, хоть и приглаженная. Не то чтобы антиквариат, но лёгкое ретро — конец восьмидесятых или начало девяностых, пожалуй…
Поймав себя на этом умозаключении, я почесал в затылке, после чего ещё раз оглядел местность. Я находился, как выяснилось, на склоне горы, обильно поросшей ельником. Автостоянка же скорее была обзорной площадкой — с краю приткнулись металлические перила, деревья там расступались, и я увидел город внизу.
Туман поредел, пока я сидел в машине, солнце проклюнулось. Так что видимость была неплохая, и я даже определил стороны света.
Город оказался прибрежным. С юга и с запада к нему подступало море, свинцово-серое, с лёгким синим отливом. Застройка выглядела достаточно плотной — высотки из стекла ближе к центру, дома попроще вдоль берегов, переплетенье улиц. У кромки воды — причал и пришвартованные суда.
С севера жилые кварталы упирались в гору, на которой я находился. Ещё одна гора, высотой где-то с километр, придвигалась с востока — чуть кривоватый конус, тоже весь в ельнике, лишь скальная вершина оголена.
Я вновь посмотрел на запад, в сторону моря. Километрах в пятнадцати, за проливом, виднелся остров. На нём опять-таки располагалась гора, приплюснутая и широкая в основании, припудренная поверху снегом. И вот она-то вдруг показалась знакомой. Я удивился, но быстро сообразил, в чём дело. Только что я, кажется, видел её на здешнем гербе…
Вытащил купюру, сравнил. Да, точно, та самая гора.
Ладно, примем к сведению. Ну, раз символ страны поблизости, то город передо мной — столица, наверное. Новоархангельск, судя по билету…
Я вернулся в машину и открыл бардачок, чтобы покопаться. В этот момент послышалась мелодичная трель, буквально рядом со мной. Я чуть не подпрыгнул от неожиданности и только теперь заметил сотовый телефон с небольшой антенной, лежавший под лобовым стеклом.
Секунду-другую я колебался, но затем плюнул (мысленно) и взял трубку.
— Алло.
— Александр Юрьевич? Это Овчинников, вчера мы созванивались. Вы к нам добрались уже? В Новоархангельск, я имею в виду?
— Да, всё нормально, — ответил я, не придумав ничего лучше.
— Мы с вами условились на полпятого, но я освободился раньше. Может, прямо сейчас подъедете, если вам удобно?
— Ага, — сказал я. — Куда?
— В контору, как договаривались. Проспект Столыпина, сто четыре.
Я рефлекторно бросил взгляд на часы, надетые у меня на запястье, и подтвердил:
— Подъеду.
— Отлично, жду.
У меня было сильное подозрение, что я поступаю глупо. С другой стороны — а что ещё оставалось? Этот Овчинников, очевидно, незнаком со мной лично, а значит, есть вероятность, что я не спалюсь при первой же встрече. Зато если повезёт, получу хоть какие-нибудь подсказки…
Раздумывая над этим, я вертел в руках телефон. Маленький экран, увесистый корпус с кнопками, антенна эта дурацкая, как обрубок. Музейный экспонат…
Интересное наблюдение, кстати. Автомобиль ведь тоже показался мне несколько антикварным. К чему бы это? Хрен его знает…
В бардачке нашлась карта города. Проспект Столыпина шёл вдоль южного берега, параллельно набережной.
Итак, пристав Комлев (ну, как бы я) приплыл на пароме с другого острова. Имея в запасе пару часов, не поехал сразу в гостиницу или куда-нибудь на квартиру, а отправился для чего-то на гору. Хотел полюбоваться видом? Ну, в принципе, почему бы и нет… И пофиг, что был туман…
Мутная история, да. И в общем, и в частности.
Я завёл машину и вырулил со стоянки. Это у меня получилось естественно — мышечная память сказалась, надо полагать.
Дорога вела сквозь лес под уклон. Асфальт кое-где был влажный после дождя. Навстречу никто не ехал — погода не самая подходящая для обзорной экскурсии, только я сюда и припёрся.
Когда я достиг подножья, ельник отступил. То есть ёлки по-прежнему попадались, но перемежались теперь кустами и лиственными деревьями. Вдоль дороги выстроились коттеджи — скучновато-опрятные, геометрически правильные. Тёмно-коричневые, бордовые, серые. Виниловый сайдинг, реже — гладкая кирпичная кладка. Пологие двускатные крыши, стеклопакеты, кое-где спутниковые тарелки.
Я прочёл указатель — улица Баранова. Кто такой Баранов? Местная историческая фигура? Со временем разберусь…
Дома укрупнялись, стали многоквартирными. Появился и встречный транспорт — американские легковушки, чаще всего. «Шевроле» и «бьюики», «форды». Мелькали, впрочем, и европейцы с азиатами — «ауди», «фольксваген», «тойота». Некоторые — новенькие, с иголочки, но всё равно будто устаревший модельный ряд…
Я ехал строго на юг, минуя поперечные улицы, пока не уткнулся в проспект Столыпина. Свернул у светофора налево и вскоре подкатил к искомому зданию. Оно было небольшое — бетонный параллелепипед в два этажа, серовато-белый. Над крыльцом — вывеска: «Служба приставов. Управление по Новоархангельску».
Ветер, налетая порывами, трепал флаг над входом. Память наконец-то сработала, я узнал расцветку российского триколора, но тут же озадачился. Белая полоса на флаге была непропорционально широкой и занимала половину полотнища. Синяя же и красная подозрительно сузились.
Вот, значит, ты какая, Российская Островная Республика. Теперь бы ещё на глобусе тебя отыскать для полного счастья…
Припарковавшись на служебной стоянке, я вошёл в вестибюль. Дежурный за стойкой уставился вопросительно. Вместо униформы он носил строгий, но цивильный костюм. Жетон со звездой у него был, правда, не из латуни, как у меня, а из обычной стали: «Помощник пристава».
— Здравствуйте, — сказал я. — Меня ждёт Овчинников, моя фамилия Комлев.
— Александр Юрьевич? Проходите. Второй этаж, направо от лестницы.
Я поблагодарил, задержавшись взглядом на электронном табло, висевшем за спиной у дежурного. Там значилась дата — двадцатое сентября двухтысячного года. Память что-то царапнуло, но слишком невнятно.
Поднявшись по ступенькам, я прочёл на табличке возле нужной двери: «Овчинников П. Ф. Начальник управления».
Я коротко постучал и переступил порог. Вопреки ожиданиям, попал не в приёмную, а сразу в кабинет. Большое окно, стеллажи с пластиковыми папками, сейф в углу, стол с компьютерным монитором.
Из-за стола навстречу мне поднялся мужик лет сорока пяти. Он напоминал бульдога — невысокий, но крепкий, с покатыми плечами и толстой шеей, морщинистый и щекастый. На нём была рубаха без пиджака, с ослабленным галстуком.
Рукопожатие получилось мощным. Овчинников указал мне на стул:
— Прошу, Александр Юрьевич. Рад знакомству.
— Взаимно.
— Как раз перечитываю ваше личное дело. Очень увлекательно.
Он кивнул на дисплей, пробежал глазами по строчкам:
— Вы у нас, значит, из молодых, да ранних. Даже вон в Штатах были в командировке. Ну, дело нужное, кто бы спорил. За тем ушлёпком я бы хоть в Антарктиду смотался, не только в Штаты… В общем поработали вы неплохо. Но есть загвоздка…
Овчинников сделал паузу. Я изобразил подчёркнутое внимание.
— Давай начистоту, Александр Юрьевич, — сказал он, глядя на меня исподлобья. — Я поговорил с твоим бывшим шефом. Догадываешься, как он о тебе отзывался?
— Боюсь даже представить.
— Правильно боишься. Нет, так-то он тебя даже похвалил. Говорит, ты парень толковый, резкий. Но с норовом, вот что плохо. Малоуправляемый.
— Буду знать, — ответил я покладисто.
— Значит, так. Люди мне нужны, это да. А то, что ты иногородний, даже и к лучшему. Не буду сейчас вдаваться в детали — позже обсудим, если сработаемся. Есть у меня задумка… Короче, Комлев, слушай сюда, повторять не буду. Ты стоял в шаге от увольнения в Южном. Но я одобрил твой перевод в Новоархангельск, дал тебе шанс. Теперь всё в твоих руках. Сейчас у тебя, по сути, испытательный срок. Работаешь чётко, выполняешь приказы — ты на коне. Но если будешь кобениться, вылетишь отсюда со свистом. У меня разговор короткий…
Хозяин кабинета продемонстрировал мне пудовый кулак. Спросил:
— Мы друг друга поняли?
— Абсолютно, — подтвердил я. — Буду впредь белый и пушистый.
Он хмыкнул, побарабанил пальцами по столу, а затем сказал:
— Поглядим. К работе приступишь завтра, в девять утра. Представлю тебя коллегам, введу в курс дела. И документы неси, оформим. Пока — свободен, устраивайся. Ты говорил, с жильём ты определился?
— Ага, — сказал я.
— Тогда до завтра.
Я встал, попрощался вежливо. И уже дошёл до двери, когда он окликнул:
— Комлев!
— Да? — обернулся я.
— Нестандартные задания любишь, правильно понимаю?
— Типа того, — ответил я осторожно.
Овчинников помолчал, сверля меня взглядом, и вяло махнул рукой — иди, мол. Я спустился по лестнице и, кивнув дежурному, вернулся в автомобиль.
Перевёл дыхание.
Ну, вроде не спалился. Могло быть хуже…
Или всё-таки зря я в это ввязался? Может, стоило рассказать Овчинникову про амнезию? Собственно, я это и сделал бы при других обстоятельствах. Но здесь получилось так, что я в любом случае начинаю с нуля, с чистого листа. В такой ситуации шансы есть…
Так что повременю, пожалуй. Если увижу, что не тяну, то так и скажу.
Поглядим, как выразился мой новый начальник.
А пока — насущный вопрос. Что там насчёт жилья? Раз я сюда ехал на постоянное место жительства, то должен был заранее озаботиться…
Достав записную книжку, я полистал её. Вот, последняя запись: «Зинаида Петровна, квартира». Адрес и телефон.
Я достал сотовый, набрал номер, а через четверть часа был уже по нужному адресу.
Длинное трёхэтажное здание с однотипными квартирками-студиями на восточной окраине, специально для холостяков-скупердяев. Простенькая дешёвая мебель, санузел и телевизор. На удивление приличный вид из окна третьего этажа — обзор ничто не загромождает, поскольку дом стоит на плоском холме. Панорама не такая крутая, как давеча на смотровой площадке, но всё-таки.
Зинаида Петровна оказалась сухонькой строгой дамой предпенсионного возраста. Ей принадлежал весь дом, она сдавала квартиры. Мы подписали бумаги. Нужная сумма (за два месяца плюс залог) у меня набралась наличными — я, похоже, снял её загодя, как только приехал в город. Повезло ещё, что меня не обчистили, пока я лежал в отключке…
Хозяйка отдала мне ключи и ретировалась. Я спустился к машине, открыл багажник и вытащил дорожные сумки. Перенёс их в квартиру, покопался в вещах. Нашёл папку с документами — паспорт, бумажка с номером социального страхования, медполис, рекомендация с предыдущего места службы…
Но меня сейчас больше волновало другое.
Что за Новоархангельск? В какой части света я нахожусь?
Мне нужна была информация, и я знал, где можно её найти. Интернет-кафе — соответствующую вывеску я заметил по пути к дому.
Не тратя время, я поехал туда.
В полутёмном зале стояло полтора десятка компьютеров. Распоряжался парень в чёрной футболке с надписью, состоявшей из единиц и нулей. Какие-то матюки, вероятно, в двоичном коде. Ну, или что-то умное.
Я заплатил два рубля за час, сел перед монитором. Ладонь привычно легла на мышь (да, я ощутил, что делал подобное сотни раз). Стартовой страницей оказался поисковик с внезапным и оригинальным названием just_find_it.
Пальцы забегали по клавиатуре, быстро и ловко. Мышечная память, спасибо.
В поисковой строке я напечатал: Русская Островная Республика.
Кликнул по первой же попавшейся ссылке и офигел.