Мы шли по саду медленно, как будто время само решило замедлить свой бег, чтобы дать нам насладиться этим мгновением. Дорожки были усыпаны лепестками магических роз — они мягко светились в лучах розового солнца, создавая ощущение, что мы идём по облаку. В воздухе витал сладкий аромат мёда, влажной листвы и чего-то неуловимого — возможно, той самой магии, которая делает Дартис особенным.

Ричард шёл рядом, чуть касаясь моей руки, но не беря её, словно боялся спугнуть. Я чувствовала его дыхание, его лёгкое волнение, которое передавалось даже через воздух. Где-то вдалеке перекликались птицы, и ветер тихо шелестел листьями, создавая ту самую идеальную симфонию, которую можно услышать только в такие моменты.

Мы дошли до фонтана. Того самого, где впервые встретились, когда я только начала свою игру. Вода в нём была прозрачной, почти хрустальной, и на её поверхности плавали лепестки белых роз, которые кто-то явно оставил нарочно. Я на секунду задумалась: не он ли сам? Но Ричард смотрел только на меня.

Он остановился и повернулся ко мне. Я сделала то же самое, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Он молчал несколько мгновений, и я видела, как его глаза темнеют и светлеют одновременно, словно он собирается с мыслями.

— Я ждал этого момента три месяца, — сказал он наконец, и голос его был тише, чем обычно, но в нём звучала та особенная глубина, которую я слышала только в самые важные минуты. — Я не знал, вернёшься ли ты. Я искал тебя во сне, в магии, в старых книгах. Я даже пытался достучаться до твоих бабушек — они не ответили.

— Они не любят вмешиваться, — сказала я, улыбнувшись.

— Я заметил, — он усмехнулся, но в глазах его оставалась серьёзность. — Но ты вернулась. Ты пришла ко мне. И теперь я хочу сказать то, что должен был сказать ещё тогда, когда ты стояла у этого же фонтана в сиреневом платье и смотрела на меня с той смесью иронии и тепла, которая свела меня с ума.

Он шагнул ближе, и я почувствовала, как его дыхание касается моего лица. Он взял мои руки в свои — осторожно, почти невесомо, как будто я могла исчезнуть.

— Я люблю тебя, — сказал он, и эти слова прозвучали так просто и так искренне, что у меня перехватило дыхание. — Не как фею, не как союзницу, не как фиктивную невесту. Я люблю тебя, Василиса. За твою храбрость, за твой юмор, за то, как ты умеешь смотреть на мир с лёгкой усмешкой, даже когда всё рушится. Я люблю тебя за то, что ты — моя.

Слёзы подступили к глазам, но я не дала им пролиться. Я смотрела на него, чувствуя, как мир вокруг сужается до него одного.

— А ещё, — добавил он, и в голосе его послышалась лёгкая дрожь, — я хочу, чтобы ты стала моей женой. Настоящей. Не на один вечер, не для игры, а на всю жизнь. Я хочу, чтобы ты была рядом со мной, когда я буду править этой империей, когда буду старым и седым, когда буду ворчать на погоду и жаловаться на свои драконьи болячки. Я хочу, чтобы ты была матерью моих детей и моим самым близким другом. Я хочу, чтобы ты выбрала меня. Добровольно. Навсегда.

Я стояла и молчала — не потому, что не знала, что сказать, а потому, что внутри меня всё переполнилось таким счастьем, что слова казались лишними. Я видела, как он ждёт, как его руки чуть заметно дрожат, как в его глазах горит надежда и страх одновременно.

— Ричард, — сказала я наконец, и голос мой звучал тихо, но твёрдо. — Я ждала этого момента каждый день, с тех пор как меня вернули на Землю. Я носила твою брошь, как талисман, я говорила с тобой во сне, я верила, что ты придёшь за мной, или что я найду способ вернуться. И теперь я здесь. И я хочу быть с тобой. Всегда.

— Да? — переспросил он, и я видела, как его глаза наполняются светом. — Ты согласна?

— Да, — сказала я, и улыбка моя была самой настоящей из всех, что я когда-либо дарила. — Я согласна.

Он не сказал больше ни слова.

Он наклонился ко мне, и я почувствовала, как мир вокруг перестал существовать. Всё, что было до этого момента — сплетни, интриги, призраки, бабушкины планы, долгие недели тоски на Земле, — всё это вдруг сжалось в крошечную точку где-то далеко-далеко, а в центре остались только мы.

Его губы коснулись моих — мягко, почти невесомо, словно он боялся, что я могу исчезнуть, если он будет слишком настойчивым. Но в этом прикосновении было столько тепла и столько всего, что он не мог выразить словами, что у меня перехватило дыхание. Я почувствовала, как его рука, лежащая на моей талии, слегка дрожит, и от этой дрожи у меня по спине пробежал электрический ток.

Мои глаза сами собой закрылись, и я позволила себе просто раствориться в этом мгновении. Я ощутила его губы — мягкие, тёплые, пахнущие мятой и тем особенным запахом, который был только у него, запахом драконьей кожи и сосновой смолы. Его дыхание смешалось с моим, и я почувствовала, как где-то в груди разливается странная, почти забытая теплота — та, которую я носила в себе все эти три месяца разлуки, как тайную надежду.

Его рука скользнула с моей талии выше, легла на спину, притягивая меня ближе, и я почувствовала его сердце — оно билось быстро, но ровно, как барабан, отбивающий ритм нашего танца. Мои пальцы сами собой коснулись его лица, скользнули по щеке, по тёплой коже, и я ощутила, как он чуть заметно выдохнул — словно всё это время ждал этого прикосновения.

Поцелуй становился глубже, и я почувствовала, как внутри меня что-то раскрывается, как цветок навстречу солнцу. Это было не просто прикосновение — это было обещание. Обещание того, что я больше не одна, что есть кто-то, кто будет ждать меня, даже если я потеряюсь в других мирах, кто будет искать меня даже сквозь сны.

Я отстранилась на мгновение, чтобы вдохнуть, и увидела его глаза — тёмные, сияющие, полные той самой любви, которую я так долго искала и боялась признать. Он улыбнулся мне — той улыбкой, которую я запомнила навсегда, — и я поняла, что больше не нужно никаких слов.

Я снова коснулась его губ, на этот раз сама, чувствуя, как он вздрагивает от неожиданности, а потом отвечает на поцелуй — так же мягко, но с той же уверенностью, с которой он держал мою руку, когда мы впервые шли по этому саду.

В этот момент я поняла, что значит быть по-настоящему счастливой. Не потому, что у меня есть всё — статус, магия, дом. А потому что у меня есть он. И я наконец-то дома.

Поцелуй длился долго, но не слишком. Когда Ричард отстранился, я увидела, что его глаза блестят, и он улыбается той улыбкой, которую я видела только раз — когда мы впервые встретились у фонтана.

— Я люблю тебя, — повторил он шёпотом.

— Я тоже, — ответила я, и слова эти были самыми лёгкими в моей жизни.

Мы стояли у фонтана, обнявшись, и я чувствовала, как его сердце бьётся рядом с моим. Вдалеке я услышала, как кто-то ахнул — видимо, графиня Велория наконец увидела нас в этот момент.

— Пусть смотрят, — сказал Ричард. — Я горжусь тем, что ты согласилась быть моей.

Я рассмеялась, положила голову ему на плечо, и мы стояли так ещё долго, глядя на то, как солнце медленно опускается к горизонту, окрашивая небо в новые оттенки розового и золотого.