Утро началось с того, что я не услышала будильника — потому что в Дартисе будильников не было, а Фенька, видимо, решила дать мне выспаться. Я открыла глаза и увидела, как в окно льётся знакомый розовый свет, а на подушке рядом со мной сидит Барсик и вылизывает лапу с видом существа, который только что совершил подвиг, но не хочет об этом говорить.

— Ты чего такой довольный? — спросила я сонно, потягиваясь.

— Слышал, как ты храпела, — ответил он. — Это было забавно.

— Я не храплю, — сказала я обиженно.

— Конечно. Ты так же не храпишь, как я не ем сметану по ночам.

Прежде чем я успела придумать достойный ответ, в дверь постучали. Три раза. Коротко, но уверенно. Я натянула халат, провела рукой по волосам (причёска напоминала сено, но было уже всё равно) и открыла.

На пороге стоял тот самый паж — вечно взволнованный, с развевающимися фалдами камзола. В руках он держал огромный букет, от которого пахло мёдом и свежей зеленью. Белые розы, сиреневые ирисы, веточки серебристого папоротника — я узнала его вкус.

— Найра фея! — выпалил паж, едва не роняя цветы. — Это от его высочества кронпринца! И просили передать вам записку!

Он протянул мне букет и небольшой конверт, запечатанный знакомой драконьей печатью. Я взяла его, чувствуя, как сердце пропустило удар. Даже после всего, что было, я всё равно не привыкла к этому.

— Спасибо, — сказала я, улыбнувшись пажу. — Я прочитаю.

Он поклонился и умчался, оставив меня с букетом в руках и запиской, от которой исходил лёгкий аромат его магии.

Я вернулась в комнату, поставила букет в вазу (Фенька уже суетилась рядом, пододвигая её на самое видное место) и открыла конверт. Записка была короткой, но тёплой, как всегда:

«Дорогая фея,

Если вы не слишком заняты приемом бесконечных гостей и у вас есть время для одного дракона, который ждал вас три месяца, я буду ждать вас в саду. У фонтана. В полдень.

Ваш,

Ричард».

Я перечитала дважды и почувствовала, как улыбка сама собой расплывается на лице.

— Ну что? — спросила Фенька, выглядывая из-за моего плеча. — Опять свидание?

— Опять, — ответила я, пряча записку в карман халата. — И я должна быть готова через час.

— Через час? — фыркнула она. — Ты вообще-то похожа на человека, который проспал в стоге сена три месяца. Сейчас я тебя приведу в порядок.

Она схватила меня за руку и начала свой ритуал: умывание, причёска (на этот раз она решила сделать мне лёгкие волны, которые красиво падали на плечи), платье — нежно-голубое, которое я не носила раньше, но Фенька заявила, что «оно как раз под цвет его глаз» (я не стала уточнять, откуда она помнит цвет глаз Ричарда). Завершающим штрихом стали маленькие серебряные серёжки, которые я нашла на дне шкатулки, и конечно, брошь, которую он подарил мне на балу. Я приколола её к платью, чувствуя, как она мягко мерцает на свету.

Вошла мама, уже одетая и свежая — она явно спала лучше меня.

— Ну, — сказала она, разглядывая меня, — ты выглядишь как фея, которая собирается на самое важное свидание своей жизни.

— Оно может оказаться таким, — ответила я честно.

— Тогда иди, — мама подошла, поправила мне локон. — И не забудь, что я буду ждать, чтобы услышать все подробности.

Я вышла в коридор и направилась к саду. Придворные, которые уже начали просыпаться и выползать из своих комнат, смотрели на меня с любопытством, но я шла, глядя прямо перед собой, с букетом в руках (решила взять один цветок, чтобы держать его в руках, как знак). У фонтана уже стоял Ричард. Он был в светлом камзоле, без парадных регалий — и я впервые увидела его таким простым, почти домашним. Он улыбнулся, когда я подошла, и его глаза зажглись тем самым светом, который я помнила.

— Ты пришла, — сказал он, протягивая мне руку.

— Ты звал, — ответила я, вкладывая свою ладонь в его.

Мы начали медленно идти по дорожке, и за нами, как всегда, шли придворные со своими сплетнями, но мне было всё равно. В этот момент я была там, где хотела быть. С ним. И никуда не собиралась уходить.