Свадебная церемония началась ровно в полдень, когда розовое солнце Дартиса достигло зенита и залило Большой Тронный зал мягким, почти невесомым светом. Зал был украшен так, что даже сама императрица, видавшая виды, ахнула, когда вошла. Гигантские гирлянды из магических цветов переплетались с золотыми лентами, свисая с потолка и образуя живой балдахин над центральным проходом. Вдоль стен стояли статуи драконов, из пастей которых струился лёгкий, едва заметный туман, создавая иллюзию того, что мы находимся в облаках. Пол был усыпан лепестками белых и алых роз, и каждый шаг отдавался мягким ароматом, который смешивался с запахом старого дерева и воска.

Все тридцать с лишним родственников расселись в первых рядах, согласно сложной системе рассадки, которую Фенька разрабатывала три дня и три ночи. Дедушка-бог сидел на троне, специально принесённом из его личных покоев (он отказался сидеть на обычных стульях, потому что «это роняет его достоинство»), рядом с ним — дедушка-дракон, который, правда, всё время косился на соседнее кресло, где устроилась бабушка-фея Аделина с таким видом, будто она единственная здесь знает, как правильно проводить церемонии. Бабушка-ведьма Серафима сидела через ряд от неё и демонстративно крутила в руках амулет, который, по её словам, должен был «отогнать любые божественные капризы». Мои братья расположились на отдельной скамье, пытаясь вести себя тихо, но то и дело перешёптываясь и показывая пальцами на дедушкину сияющую ауру.

Августа и Жерар тоже были здесь — они сидели в третьем ряду, и Августа, кажется, плакала от умиления, даже не думая о том, что свадьба не успела начаться. Барсик, вопреки своим протестам, тоже присутствовал — его посадили на специальную подушку у ног Феньки, и он делал вид, что ему всё равно, но я заметила, как он одёргивает усы, чтобы скрыть волнение.

В центре зала, перед алтарём, украшенным резными драконами и феями, стоял жрец. Его звали Орландо, и он был главным жрецом Дартиса — старый, седой мужчина с длинной бородой, в которой запутались маленькие магические искры (он сказал, что это «от избытка веры»). На нём была мантия цвета утреннего неба, расшитая звёздами, которые мерцали в такт его дыханию. Он выглядел так, будто сам сошёл с картины, изображающей древнего пророка, и говорил голосом, который мог бы убаюкать любого дракона.

Когда заиграла музыка — лёгкая, хрустальная, исполняемая ансамблем арф и флейт, — я сделала шаг вперёд. Мама стояла справа от меня, отец — слева. Они вели меня к алтарю, и я чувствовала их тепло, их уверенность, их любовь. Каждый шаг отдавался в груди, как маленький удар сердца, а взгляды гостей — от одобрительных до любопытных — были направлены на меня.

Ричард ждал меня у алтаря. Он был в идеально сидящем камзоле тёмно-синего цвета, с серебряным шитьём, и в глазах его горел тот самый огонь, который я видела у фонтана. Он смотрел на меня так, будто я была единственной в этом зале, и я поняла, что никуда больше не хочу смотреть.

Жрец Орландо поднял руки, и все присутствующие замолчали. Его голос разнёсся под высокими сводами:

— Добро пожаловать, гости, на церемонию объединения двух душ, двух родов и двух миров! Сегодня мы станем свидетелями того, как любовь преодолевает границы — между Землёй и Дартисом, между людьми и драконами, между феями и смертными!

Он взмахнул руками, и в воздухе засияли золотые искры, образуя над нашими головами сияющую арку. Это был знак благословения — я почувствовала, как магия окутывает нас с Ричардом, создавая вокруг невидимую, но ощутимую защиту.

— Клянётесь ли вы, Ричард, наследник драконьего престола, взять Василису в жёны, любить её и беречь, несмотря на все безумства её родни, её магию и привычку говорить с домовушками?

— Клянусь, — сказал Ричард, и его голос прозвучал твёрдо, но я заметила, как дрогнули его пальцы, когда он взял мои руки.

— Клянётесь ли вы, Василиса, полуфея, полуведьма, дочь двух миров, взять Ричарда в мужья, любить его и беречь, несмотря на его драконьи замашки, умение просыпаться с криком «Я император» и привычку спорить с твоей бабушкой?

— Клянусь, — сказала я, и по залу пробежал сдержанный смех — кажется, дедушка-дракон фыркнул, а Августа всхлипнула ещё громче.

— Тогда обменяйтесь кольцами, — произнёс жрец, и Фенька, вынырнув из воздуха, протянула нам две бархатные подушки.

Ричард взял кольцо — серебряное, с драконьим глазом, который светился изнутри, — и надел его на мой палец. Кольцо подошло идеально, будто было сделано специально для меня (что, впрочем, так и было, потому что Фенька трижды тайком измеряла мои пальцы, пока я спала). В ответ я надела на его палец кольцо с рубином — маленьким, но горячим, как огонь, который я видела в его глазах.

— Да будут благословенны ваши союз, ваша магия и ваша любовь, — произнёс Орландо, и золотые искры обрушились на нас, как звёздный дождь.

В этот момент я почувствовала, как в зале появилось ещё одно присутствие. Лёгкое, тёплое — я обернулась и увидела, что бабушки Аделина и Серафима встали, держа в руках светящиеся амулеты. Они молчали, но их глаза светились от гордости, а в воздухе повисло ощущение, что даже самые строгие родственники наконец-то приняли мой выбор.

— Тогда объявляю вас мужем и женой, — сказал жрец, и его голос разнёсся под сводами. — Целуйте невесту!

Ричард наклонился и поцеловал меня — мягко, но так, что на мгновение я забыла, где мы и кто смотрит. А потом зал взорвался аплодисментами. Кто-то свистел (мои братья), кто-то плакал (Августа), кто-то громко кричал «Ура!» (император, который, кажется, начал привыкать к нашему безумному семейству). Барсик, не выдержав, запрыгнул на алтарь и начал громко мурлыкать, привлекая внимание.

— Что ж, — сказал Орландо, улыбаясь, — это была не самая спокойная церемония, но определённо самая тёплая!

Мы пошли по проходу, и я чувствовала, как руки Ричарда держат мои, как мама и отец улыбаются мне, как братья машут, как бабушки кивают, а дедушка-бог тихо шепчет: «Ну хоть замуж вышла, а то я уже думал, что ты будешь вечно с этими духами водиться».

Я рассмеялась, прижалась к Ричарду и поняла, что это самый лучший день в моей жизни. Свадьба началась, и впереди был банкет — с драконьими тостами, божественными десертами и выступлениями моих родственников, которые обещали быть ещё более безумными, чем церемония. Но это уже другая история.