Выскочив из здания на открытую смотровую площадку, я прижался лбом к прохладному стеклу парапета, жадно хватая ртом свежий воздух. Так, Саня, спокойно. Надо срочно взять себя в руки. Что толку психовать и рвать на себе волосы? Наверняка ведь можно что-нибудь придумать, обойти эту дурацкую волю покойного папаши. Должны же быть какие-то лазейки, ну не может быть такого, чтобы совсем без вариантов.

Борясь с мельтешащим хаосом в голове, я начал лихорадочно перебирать всевозможные способы решения свалившейся как снег на голову проблемы. Так, стоп. А что если мне просто… откосить от армии? В конце концов, не я первый, не я последний. Полгорода ведь прекрасно уклоняется от службы по поддельным справкам и липовым диагнозам. Значит и мне надо всего лишь дойти до ближайшего частного медцентра, дать на лапу главврачу — и привет, свобода! Гениально же!

Окрыленный этой мыслью, я торопливо активировал свой идентификационный браслет-коммуникатор. Пальцы лихорадочно забегали по голографическому экрану, листая бесконечный список контактов. Так-так, и кто тут у нас главный спец по медицинским липовым справкам? Ну конечно, Макс, что дрыхнет сейчас без задних ног у меня на хате! Он же хвастался как-то, что умудрялся еще в школе через своего дядю-врача доставать липовое освобождение от физры, причем диагноз ему поставили такой, что потом чуть в спецкласс не определили. Вот он-то мне и нужен!

— Макс, ты уже проснулся? Хватит бубнить, тут дело государственной важности! — заорал я в микрофон, пытаясь переорать шум и гул проносящихся мимо балкона флайкаров. — Слушай сюда. Тут у меня небольшая проблемка нарисовалась. Короче, надо от космофлота отмазаться по-тихому, через медкомиссию. Дай контакт того своего дяди-волшебника, ну который тебе липовые справки выписывал по молодости. Чего?! Как это его частную клинику лишили лицензии? Вот же черт! А ты больше никого не знаешь крутящихся в этой сфере?

Макс что-то невнятно пробормотал спросонья, но из его невразумительных «ыыы» и «неее» я с прискорбием понял, что с ним каши не сваришь. Выругавшись от души и мысленно поклявшись больше не звать другом того, кто в трудную минуту и пальцем не пошевелит, чтобы помочь, я отключил связь.

Расстроенный неудачей с Максом, я в глубокой задумчивости зашел в лифт, который стремительно понес меня на нижние этажи, к выходу на парковку. Однако буквально через полминуты на коммуникатор пришло новое сообщение, уже от начальника охраны, от которого мое и без того паршивое настроение скатилось до абсолютного нуля. Оказывается, мой новенький спортивный флайкар копы решили арестовать и эвакуировать на штрафстоянку из-за недавно совершенного на нем правонарушения.

— Ну, здорово, еще и колес на сегодня лишился, — пробормотал я мрачно, смирившись с очередным ударом злодейки-судьбы и нажимая на кнопку первого этажа. Впрочем, особо расстраиваться из-за машины я не стал — в городе таксомоторов было хоть отбавляй, на худой конец и на общественном транспорте можно было добраться. Только вот куда?

Вывалившись из здания на оживленную улицу, я вновь уткнулся в экран коммуникатора, продолжая ожесточенно копаться в бесконечных списках контактов и нужных мне людей. Ну не может такого быть, чтобы среди тысяч моих знакомых, друзей и приятелей не нашлось ни одного мало-мальски полезного в медицинской сфере! Кто-то же должен иметь там связи и подвязки!

Увлеченный своими поисками, я и не заметил, как на автопилоте прошел насквозь через рекламную голограмму. Виртуальный монитор тут же пошел цветной рябью, меня самого ощутимо тряхнуло легким, но чувствительным разрядом тока. Оторвавшись от коммуникатора, я машинально уставился на пляшущие в воздухе буквы бегущей строки.

«Военкомат-экспресс. Запишись в армию мечты — перепрофилируем любого!»

Что за наглая чепуха? Я застыл посреди улицы, с недоверчивым интересом уставившись на голограмму бравого вояки, картинно отдающего честь. Однако, приглядевшись, я с удивлением отметил, что одет он был в светло-синюю форму медицинского работника, а не привычный камуфляж космодесанта. И тут меня словно молнией пронзило. Так это же альтернативная гражданская служба! Ну, точно! Та самая официальная замена срочной службе, о которой я краем уха слышал. И проходить ее можно где угодно — хоть в больнице, хоть в доме престарелых, хоть в зоопарке. Главное, подальше от передовой и риска стать пушечным мясом в очередной готовящейся мясорубке. Похоже, вот он — мой счастливый билет!

Приободрившись, я торопливо ткнул в кнопку вызова такси на коммуникаторе. И уже через каких-то тридцать секунд рядом со мной, непринужденно паря в воздухе, зависла видавшая виды желтая каракатица с шашечками на крыше. Я же говорю, добраться в нашей продвинутой столице до нужного места — раз плюнуть, лишь бы деньги на счету не кончались.

— Куда путь держим, парень? — вопросительно кивнул мне заросший неопрятной щетиной пожилой водила. Видать, не одну сотню тысяч километров он уже намотал по здешним высотным трассам.

— Вот сюда подбрось, дядь, — забравшись на заднее сидение и брезгливо смахнув на пол какие-то липкие обертки, я ткнул в навигатор, отправляя таксисту конечную точку маршрута.

— Оооо, в военкомат намылился, — многозначительно ухмыльнулся тот, бросив понимающий взгляд через плечо. — Ну, это дело знакомое.

Наше потрепанное аэротакси лихо взмыло в небо, вклиниваясь в плотный поток транспорта. Старикан так уверенно лавировал в этом хаосе, чуть ли не подталкивая своим помятым корпусом соседние машины, что мои недавние приключения с копами показались детской забавой. Вот это я понимаю — настоящие гонки на выживание!

— А что, военкомат стал так популярен в последнее время? — я кивнул на карту навигации, где призывно мерцал пункт назначения.

— Еще бы! Сынок, да ты, похоже, совсем от жизни отстал, — хмыкнул седой таксист, ловко уворачиваясь от летящего наперерез лихача. — Не слышал разве, что на внешнем периметре намечается масштабная спецоперация? Военные собираются зачистить сразу несколько звездных систем от расплодившихся там пиратов.

— И причем здесь военкомат? — удивился я. — У нас же четыре имперских космофлота. Неужели регулярных сил не хватит, чтобы разобраться с какими-то космическими бандитами?

— Эх, малец, — назидательно вздохнул водила, качая головой. — Знал бы ты, насколько все серьезно. Те пираты, против которых намечается рейд, не только по космосу шныряют да грабят одинокие транспортники. Они настолько усилились, что уже по планетам шакалить начали, причем эти тараканы в таких количествах расплодились, что выкуривать их придется долго и упорно. Без массовой мобилизации резервистов и новобранцев тут никак. Потому и ломанулись всякие маменькины сынки в военкоматы, надеясь отсидеться на альтернативке, пока пушки грохочут. Тьфу, позорище!

Лицо таксиста исказилось от брезгливого презрения, а на его жилистой руке я только сейчас заметил характерную термотатуировку в виде аббревиатуры КДВ — Космические Десантные Войска. Похоже, дядька был из тех, кто прошел войну, причем не одну…

— Да я вообще-то не из таких! — попытался оправдаться я, уязвленный его пренебрежительным тоном. — Просто до этого момента не знал о готовящейся операции против пиратов. Как-то выпал из информационного потока… Бухло, девчонки, сами понимаете…

— Ну, еще бы, по тебе сразу видно — типичный столичный фрукт, не нюхавший пороха! — снисходительно фыркнул старый вояка, смерив меня колючим взглядом в зеркале заднего вида. — Ладно, уже прилетели, недопризывник. С тебя двадцатка.

Кряхтящее такси резко затормозило, и я от неожиданности чуть не впечатался лбом в спинку переднего сиденья.

— Эй, парень! — окликнул меня на прощание водила, когда я уже выбрался наружу. — Смотри там, не облажайся… И, кстати, не забудь пять звезд мне в приложении поставить, за быструю доставку и культурное обхождение…

Да, сейчас, разбежался… Сначала всласть поизмывался, старый хрыч, а теперь еще и благодарности требует. Но, если подумать, разве он не прав, окрестив меня столичной неженкой? Взглянув на вереницу сереньких офисных хомячков, бредущих понурой чередой к дверям военкомата, я с горечью осознал, что ничем не лучше этой безликой массы…

В просторном холле царил форменный бедлам — те самые взмыленные призывники с бумажками наперевес сновали из кабинета в кабинет, пыхтели от натуги члены отборочной комиссии, заполошно верещали принтеры и кофейные аппараты. Протиснувшись через галдящую толпу, я плюхнулся на свободный стул перед окошком с табличкой «Альтернативная служба». Собравшись с духом, поднял глаза… и осекся на полуслове.

Ибо за стеклом восседала отнюдь не юная симпатичная девица в аккуратной униформе, как я наивно надеялся. О нет! На меня сурово взирала необъятная во всех смыслах дама, чьи пышные телеса едва умещались за столом. Ее грозный вид живо напомнил мне адмирала космического флота. И уж конечно, презрительная усмешка старика-таксиста не шла ни в какое сравнение с испепеляющим взглядом сержанта Капитолины Генриховны Бах — именно эти грозные имя и фамилия красовались на массивной груди стража альтернативного призыва. Я открыл рот, начисто позабыв, зачем вообще сюда приперся.

— Вам чего, гражданин? — прогремел над моей головой раскатистый бас, больше похожий на медвежий рык. Похоже, сержант Бах не терпела праздношатающихся посетителей.

— А? Что? Ах да! — встрепенулся я, возвращаясь к действительности и нервно поправляя воротник. — Мне это, альтернативную службу бы оформить. На годик. А то призвали тут, понимаете…

Я неопределенно махнул рукой и улыбнулся, стараясь произвести самое выгодное впечатление. Но сержант нахмурилась еще больше и уткнулась в монитор. На экране отражались бесконечные строчки символов, чьи-то фамилии и номера. Для нее я был лишь очередным посетителем, еще одной цифрой в бездушной системе.

— Понимаю… Васильков Александр Иванович? — строго осведомилась она после непродолжительного молчания. Ее стальной голос резал слух, не оставляя сомнений в серьезности ситуации.

— Ну да, было дело, — кивнул я, пытаясь состроить самое невинное выражение лица.

— Так вы уже зачислены в Нахимовское Военно-космическое Училище, — отрезала Капитолина Генриховна, буравя меня суровым взглядом. От ее пронизывающих глаз мне захотелось провалиться сквозь землю. — Какая еще альтернативная служба? Вы теперь курсант и связаны контрактом на три года.

— Подождите, дорогуша, — я попытался объяснить ситуацию, хотя сам уже запутался и не знал, на чьей стороне правда. Мысли путались, во рту пересохло. — Тут какая-то ошибка. Контракт я не подписывал. Мне пришло извещение о том, что я зачислен в это самое училище. Но я во-первых, не хочу туда идти, а во-вторых, желал бы вместо этого пройти альтернативную службу. У вас ведь здесь предоставляется такая услуга?

Я умоляюще посмотрел на сержанта, но ее лицо оставалось непроницаемым, как бетонная стена. В воздухе повисло тягостное напряжение.

— Услуга-то есть, только не про вашу честь, молодой человек, — хмыкнула Капитолина Генриховна, на мгновение превратившись в поэтессу серебряного века. Она откинулась на спинку кресла и сложила руки на груди, всем своим видом демонстрируя неумолимость закона. Однако улыбка на ее лице тут же исчезла и дама дала мне понять, что шутки кончились. — Вот ваша подпись под обязательством о прохождении службы. И вот зачисление в училище, заверенное приемной комиссией и утвержденное руководством. Опоздал ты дружок с альтернативкой… Прибыть в расположение части вам надлежит в срок, указанный…

Я уже не слушал. В голове стоял звон, будто туда залетел рой космических ос и принялся методично жалить мой многострадальный мозг. Только теперь до меня окончательно дошло, что от учебы в Нахимовском мне уже не отвертеться.

— А если я не хочу? — растерянно спросил я, хватаясь за соломинку. Голос предательски дрогнул. — Ну, вот не могу я в армию, и все тут! У меня это… отсрочка по здоровью! Точно, у меня ж это, как его… плоскостопие! Да, точно, плоскостопие и еще… дальтонизм!

Я начал нести откровенную чушь, мечась в поисках спасительного аргумента. Увы, даже самому мне все эти доводы казались убогими и неубедительными. Дама скептически приподняла бровь и уставилась на меня как на неведомую зверушку. Ее взгляд буравил насквозь, проникая в самые потаенные мысли. Похоже, мой трогательный лепет не произвел на нее ни малейшего впечатления.

— Ты в документ смотрел, медкомиссия признала тебя годным к службе, — припечатала она, тыча пальцем в монитор. — Вот результаты осмотра, никаких противопоказаний не выявлено.

— В том-то и дело, что никакую медкомиссию я не проходил! — воскликнул я, округляя глаза.

— А по документам — проходил, — пожала богатырским плечами сержант Бах. Ее самоуверенность начинала раздражать.

«Ну, бабуля и тут меня обыграла, — вспомнив Кристину Ермолаевну, сжал я кулаки, — не удивлюсь, что и шестнадцатый пункт завещания отца она придумала и как-то умудрилась в него вписать!»

Все происходящее напоминало какой-то театр абсурда, где я вдруг оказался главным действующим лицом. И ведь никуда не сбежишь — по-любому догонят и припрут к стенке. Тупик.

— Послушайте, — взмолился я, судорожно пытаясь найти выход из патовой ситуации. В голосе зазвучали истерические нотки. — А если я ну совсем не могу, а? По моральным там, этическим соображениям? Ну, к примеру, религия, пацифистские убеждения и все такое?

— Подписал контракт, будь добр отслужить. Единственный способ избежать призыва — это не соответствовать моральному облику защитника Отечества. Совершение преступления, либо неподобающее поведение, — ответила мне Капитолина Генриховна, демонстративно смотря на кого-то за моей спиной. — Следующий!

Лязгнула невидимая решетка, с грохотом запирая все лазейки. Всё, приплыли. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит. Дальнейшие препирательства бессмысленны, госпожа сержант дала понять это весьма недвусмысленно.

Обреченно опустив плечи, я встал и уныло поплелся к выходу. Ноги налились свинцом, каждый шаг давался с трудом. Да что за день такой сегодня?! Сплошная черная полоса, без малейшего просвета. Так, брат, и тут неудача. В какой-то момент, проходя мимо большого зеркала в холле, я взглянул на себя и неприятно удивился. В отражении на меня смотрел тот самый затюканный недопризывник, как выразился таксист. Испуганный, понурый и растерянный. Бледное лицо, потухший взгляд, ссутулившиеся плечи — в гроб кладут краше.

— Ну, нет, ребята, я так просто не сдамся!

Злой на себя и на судьбу, я выскочил на улицу, вздохнул полной грудью и огляделся по сторонам. Свежий ветерок пощекотал ноздри, вселяя надежду. Подняв руки вверх и устало потянувшись, я краем глаза заметил, что из-под задравшейся футболки показалась рукоятка пистолета. Матово поблескивая в солнечных лучах, она манила и притягивала взгляд. Опа, это что я со стволом все время разгуливал? Даже и забыл про него. Я тут же одернул футболку, чтобы не заметили прохожие, и в этот самый момент мой взгляд остановился на дверях ювелирного салона князей Трубецких, находящегося прямо через дорогу.

— Преступление, говоришь? Ну что ж, будет вам преступление.

Не успел я додумать эту шальную мысль, как ноги сами понесли меня к сверкающей витрине. Адреналин ударил в голову пьянящей волной, заглушая голос разума. И через минуту я уже с ноги распахивал стеклянную дверь «Алмазной короны». Мелодичный перезвон колокольчика известил о прибытии нового клиента.

— Тук-тук-тук! Есть кто дома…