Лера

Утром она проснулась с дикой головной болью. В висках нещадно стучали кузнечные молоты, и пульсировал жидкий огонь, а темя болело так, что боль эта медленно, но неуклонно сползала к глазам, разрастаясь там под веками жесткими песчинками, как будто разрывавшими глазные яблоки на сотни частичек. Во рту пересохло, горло горело, а в области солнечного сплетения набухал неприятный ком, тошнотой поднимавшийся вверх. Девушка ползком поднялась с постели, подумав, что все это последствия явного недосыпа. Но ощущения были сродни тем, что наступают после развеселой ночки с алкоголем. Ее теперешнее состояние можно было смело сравнить с глубоким похмельем, хотя накануне ничего, крепче чая, девушка не пила.

Тошнота с новой силой подкатила к горлу, и Валерия поспешно поковыляла к уборной, боясь, что попросту не успеет, и ее вырвет прямо тут, в спальне.

Она успела доплестись: ноги дрожали и подгибались, так что ей пришлось придерживаться руками за стены.

«Как беременная улитка!» – мелькнула у девушки неожиданная мысль, а потом она просто рухнула на колени у ночной вазы и исторгла, кажется, все внутренности в пузатую емкость. Ее рвало долго и мучительно, в конце просто уже одной желчью, горло болело от горечи, желудок сжимался в болезненных спазмах, из глаз текли слезы, а из носа – какая-то вода.

Когда ее мучения, наконец, закончились, Лера чувствовала себя так, словно она попала в гигантскую центрифугу, которая вращала ее долго и старательно. Девушка с трудом поднялась, опираясь на колени и дрожащие от напряжения руки, и со стоном покачнулась, но все же удержала тело в вертикальном положении, но голова снова заныла, и виски прострелило вновь. Совсем не аристократично отерла рот и нос длинным рукавом чогори, морщась от гадкого привкуса во рту.

Где же все эти придворные дамы, когда они так нужны ей? И где верная Ха Юль? Или после бессонной ночи она тоже отсыпается в своей комнатёнке?

Девушка кое-как вышла из уборной и, покачиваясь, как мертвецки пьяный матрос, двинулась в сторону гостиной, надеясь встретить хотя бы кого-то из служанок.

И тут же заметила входившую в двери Ха Юль.

Та, увидев, в каком состоянии ее хозяйка, округлила глаза и кинулась к ней:

- Барышня! Что с вами?!

- Мне плохо… – прохрипела та и почувствовала, как комната вокруг нее завертелась, словно набирающая обороты детская карусель, а потом вдруг ощутила сильный удар и увидела над собой деревянный потолок.

- Госпожа!!! – глухо, как сквозь плотную завесу тумана, донесся до нее истошный крик служанки, и девушка с каким-то облегчением опустила внезапно потяжелевшие веки и со вздохом провалилась в небытие.

Лера не слышала уже, как Ха Юль метнулась сначала к ней, затормошила было, но снова вскочила и, распахнув двери, выскочила в коридор, отчаянно вопя:

- Помогите! Кто-нибудь! Сюда!

И тут же из одной из комнат выскочили придворные дамы Чон и Квон, а с улицы в коридор вломились стражники, дежурившие у входа.

Одним из них был Юн Хо. Девчонка увидела на лице ватажника такой неприкрытый страх, что подлетела к нему и затараторила:

- Скорее! Госпожа! Она там…

- Веди! – отрывисто бросил он, не замедляя хода, и девушка направилась в гостиную. Вся компания поспешила за ней.

В гостиной, увидев лежащую на полу Со Хён, Юн Хо подбежал к ней и, присев на корточки, поднял голову, найдя глазами Ха Юль:

- Что с ней?!

- Я не знаю! – заплакала служаночка. – Я вошла сюда, а она вдруг упала… И вот…

- Не реви! – рявкнул мужчина, бережно беря девушку на руки и поднимаясь вместе с ней. – Ее нужно положить на кровать!

- Да, да… – залепетала девчонка, все еще всхлипывая.

- Так веди же! – нетерпеливо приказал мужчина, обернувшись к напарнику. – Чин Гу, возвращайся на пост, я позабочусь о госпоже!

Тот кивнул и молча вышел.

- А вы! – посмотрел Юн Хо на опасливо застывших вдоль стены придворных дам. – Кто-нибудь, сходите за лекарем! Да поживее!

- Я схожу! – вызвалась дама Чон и упорхнула из гостиной.

А ватажник прошел вслед за Ха Юль в опочивальню и бережно опустил девушку на кровать поверх одеяла, которое торопливо расправила служанка.

Губы ее подрагивали, щеки были мокрыми от слез, а ресницы слиплись влажными острыми стрелками.

Юн Хо, склонившись над постелью, легонько прикоснулся пальцами к бледной щеке Со Хён, отвел кончиками пальцев прилипшую тонкую прядку от влажного от пота виска, и, вздохнув, повернулся к Ха Юль. Спросил уже другим голосом, тихим и усталым:

- Что произошло?

- Я не знаю, – покачала головой та, вытирая пальцами под глазами, из которых продолжали катиться слезы. – Госпожа спала. Я шла из своей комнаты, а когда заглянула в гостиную, то увидела ее: барышня выходила из уборной. Она выглядела ужасно!.. А потом упала, успела только сказать, что ей плохо!

- Почему? Что случилось такого, что она заболела?

- Я не знаю, клянусь… Ночью, после того, как ты… – она осеклась и, отведя глаза в сторону, продолжала с неловкостью. – Все было нормально. Мы еще поговорили с барышней… А потом она отправила меня спать… И все… Я правда ничего не знаю! – она в отчаянии заламывала руки, а Юн Хо пытался сообразить, что такого могло произойти, что его голубке так внезапно стало нехорошо.

- Ладно, – наконец, сказал он, так и не придумав сносного объяснения состоянию девушки. – Скоро придет лекарь, и мне не следует задерживаться здесь: в глазах прочих я простой стражник. А ты будь со своей госпожой и не спускай с нее глаз. Да внимательно запоминай то, что будет говорить тебе лекарь!

- Конечно! – воскликнула она возмущенно. – Иди уже!

Мужчина фыркнул и быстро вышел из комнаты, бросив еще один тревожный взгляд на бессознательную девушку.

Какое-то время спустя во дворце появился королевский лекарь, которого привела придворная дама. В руке он держал деревянный сундучок со снадобьями.

Он устроил настоящий допрос служаночке, но та мало чем могла помочь ему.

Лекарь пощупал пульс девушки, прикасаясь к запястью через длинный рукав чогори. Покачал головой, в такт каким-то своим мыслям, потом двумя пальцами приподнял поочередно веки невесты принца. Затем, наклонившись над девушкой, как будто принюхался к чему-то. Взглянул быстро на служанку:

- Госпожу не рвало?

- А?.. Что? – растерянно спросила Ха Юль.

- Я спрашиваю, рвоты у твоей госпожи не было? – с оттенком недовольства повторил немолодой мужчина.

- Я… не знаю…

- Ну, так проверь! – повысил голос он.

Ха Юль метнулась в уборную, а через несколько мгновений вылетела оттуда с огромными глазами:

- Да… Барышню вырвало… Там!..

Лекарь быстро проследовал в уборную, несколько минут находился там, а потом вернулся в опочивальню, внимательно глядя по сторонам, словно хотел найти что-то. Наконец, его взгляд остановился на букете мелких фиолетовых цветов, стоявших в драгоценной вазе на одном из многочисленных низких комодов. Он стремительно подошел к букету, чуть ли нос не сунул в него, а потом отошел на несколько шагов и, вперив в Ха Юль острый взгляд, отрывисто спросил:

- Откуда здесь эти цветы?!

- Это… принесла госпожа Пак…

- Какая «госпожа Пак»?!

- Наложница его высочества, – голос Ха Юль звучал совсем тихо, а глаза были опущены в пол.

- Ты уверена?! – повысил голос лекарь.

- Да, господин! Это было при мне! – закивала девушка. – Она пришла к моей госпоже и принесла подарки – цветы и заколки для волос…

- Где они?

- Кто? – не поняла она.

- Заколки!

- Так в гардеробной же!

- Принеси их мне!

- Слушаюсь, господин! – поклонилась девушка.

- Постой! Позови мне одну из тех девушек, что стоят там!

Ха Юль снова поклонилась и выскочила из помещения.

Лекарь же подошел к окну и распахнул настежь его створки, что-то бормоча себе под нос.

В опочивальне показалась одна из девушек:

- Вы звали, господин?

- Возьмешь эту вазу и пойдешь со мной!

- Но, господин, эти цветы…

- Ты что, будешь спорить со мной?! – загрохотал он. – Кто догадался поставить их в опочивальне? Глупые курицы! Вы чуть не убили принцессу! Думаете, принц погладил бы вас за это по головке?!

- Что это значит, господин? – воскликнула вошедшая в этот момент Ха Юль с коробочкой в руках.

- Ты знаешь, что это за цветы, девочка?

- Н-нет, господин…

- Это «чугымы-чам». Если долгое время вдыхать его аромат, то можно умереть. А вы еще додумались поставить его в спальне! Я должен доложить их величествам! И наследному принцу тоже! Безобразие! Так, сейчас я оставлю лекарство. Ты ее личная служанка? – посмотрел он на Ха Юль, а когда та кивнула, поднял крышку сундучка, что-то ища внутри. Наконец вынул небольшой пузырек темного стекла, плотно заткнутый круглой пробкой, и протянул девушке. – Будешь разводить его – три капли на чашку воды – и поить ее высочество! Три капли! – повторил он. – И не больше! Запомнила? Это должно очистить организм твоей госпожи от яда, попавшего в ее легкие с воздухом, который напитался запахом цветов.

- Но в опочивальне ничем не пахло! – воскликнула Хак Юль.

- В том-то и коварство этого растения! Недаром его называют «сонная смерть». Так, ладно! Девушка, бери вазу! – обратил он свое внимание на придворную даму. – А еще одна из вас пусть возьмет украшения! Я должен осмотреть и их… Окна пока не закрывай! Пусть выветрится запах… – он снова скомандовал это служаночке.

А потом, кивнув придворной даме, пошел к дверям, не забыв захватить свой сундучок.

Когда комната опустела, Ха Юль без сил опустилась прямо на пол у кровати Со Хён.

- Господи, барышня моя! Эта змея хотела отравить вас!.. – прошептала она с ужасом, прижав ладони к щекам. – И эти заколки! Как хорошо, что госпожа не успела ими воспользоваться!..

И она принялась беззвучно молиться великому Будде, чтобы защитил ее барышню от всякой напасти.