Лера

Они едва не проспали к завтраку: и сама Лера, и Ха Юль, не спавшая полночи. Благо, в покои молодой госпожи явилась отправленная дамой Мун служанка, которая и разбудила обеих засонь. Наперсница, еще толком не проснувшаяся, суетилась вокруг своей барышни, больше мешаясь под ногами, чем помогая с одеванием, пока, наконец, Лера не сказала:

- Остановись, Ха Юль! Замри! И дай мне самой одеться – так будет гораздо быстрее!

- Простите, простите, госпожа! Я виновата!

- Да успокойся, Ха Юль! Это ведь моя вина, что ты не выспалась, – остановила поток ее причитаний Валерия. Сама же она была на удивление бодрой и, подхватив принесенную девушкой одежду, быстро облачилась сначала в юбку, а затем и в чогори.

- Ну, вот и все!

- А волосы?! Волосы, моя госпожа! Вы не можете идти так…

- Ох, Ха Юль, давай, я быстренько заплету простую косу, а потом ты сделаешь все, как полагается! Иначе отец опять разозлится, – сказала она.

И вскоре уже спешила в трапезную.

Но все равно опоздала – советник и Юн Хо уже были там и завтракали, не дожидаясь девушку.

- Простите, отец! – поклонилась она как можно ниже и проскользнула на свое место за столом.

- Ты опоздала, дочь, – с легкой тенью недовольства произнес Шим Он. – Что-то случилось?

- Нет-нет, – поспешила заверить его девушка. – Просто ночью у меня была бессонница – полночи не могла заснуть…

- Чем занималась твоя служанка, что не разбудила вовремя свою госпожу? – продолжал допытываться отец.

- Она с утра занялась стиркой, а когда вернулась в мои покои, поспешила разбудить меня, – низко опустив голову, чтобы он не заметил покрасневших щек дочери, солгала Валерия.

- Завтракай, а нам с молодым господином Ма Дон Соком уже пора во дворец! – сказал советник и поднялся на ноги.

Вслед за ним подскочил и Юн Хо, успев бросить быстрый взгляд на девушку и поклониться ей:

- Молодая госпожа!..

И мужчины быстро вышли из помещения, провожаемые тоскливым взглядом Леры: ее любимый опять уходил… Девушка заставила себя съесть несколько ложек риса – аппетит пропал окончательно. Выпив травяного отвара, она тоже покинула трапезную и вернулась в свои покои. К тому времени Ха Юль уже привела комнаты в порядок и теперь собрала в плетеную корзину использованную одежду госпожи, намереваясь заняться стиркой. Лера обошла покои, раздумывая, чем бы ей заняться, но ничто не приходило на ум. Голова девушки была занята мыслями о предстоящем побеге. Она даже Ха Юль не осмелилась сказать пока об этом, боясь сглазить. Потом она решила почитать какую-нибудь книгу из библиотеки отца и уже возвращалась обратно со сборником стихов какого-то придворного поэта, когда ее догнала взволнованная служанка:

- Госпожа, госпожа! Дама Мун просит вас прийти во двор!

- Что случилось? – только и спросила Лера.

- Там… Там приехали из дворца! Поспешите, госпожа!

Сердце девушки болезненно сжалось в предчувствии чего-то нехорошего, но – делать нечего. И она отправилась во двор. Ми Джа уже находилась там, а перед ней стоял человек в форме дворцового гвардейца и держал в руках какой-то свиток.

- Госпожа! – поклонился он.

- Что-то с моим отцом? – спросила она.

- Не могу знать, госпожа! Я привез королевский указ! Вам надлежит немедленно отправляться во дворец Кёнбоккун, – сказал мужчина.

- Немедленно?! – переспросила девушка.

- Так точно, госпожа! Мне приказано доставить вас во дворец!

- Но что случилось?..

- Не могу знать, – последовал всё тот же ответ.

- Но… Я должна одеться соответственно, – растерянно посмотрела она на домоправительницу.

Но та лишь печально покачала головой.

- Но почему такая спешка? Чей это приказ? – посмотрела Лера на посланника.

- Его величества короля Тэджона, – он протянул Лере свиток и та, лихорадочно схватившись за лакированные круглые палочки, на которые были накручены половинки длинного бумажного листа, развернула приказ и сквозь внезапно наполнившие глаза слезы увидела красный квадратный оттиск королевской печати. Вертикальные строчки расплывались перед глазами, и она ничего не смогла прочитать и только пролепетала растерянно:

- Но как же так, дама Мун?.. Отец ведь не знает…

- Не волнуйтесь об этом, молодая госпожа! Ему сообщат, – успокаивающим тоном произнес гвардеец.

- Но что это означает? Зачем меня вызывают во дворец? – пыталась выяснить Валерия, но опять получила всё тот же ответ.

- Не могу знать! Я солдат, молодая госпожа! И мое дело – выполнять приказ! Прикажите подать паланкин! – посмотрел он на Ми Джа, и та, словно очнувшись от какой-то прострации, начала отдавать распоряжения, а Лера тем временем отправилась переодеваться.

Ха Юль снова засуетилась вокруг своей барышни, которая была бледна и выглядела отрешенной от всего.

Служаночка, увидев, как по нежной щеке скатилась прозрачная слеза, всплеснула руками:

- Да что же это! Что происходит, барышня?!

Лера молча покачала головой, губы ее скривились от сдерживаемого плача.

- Почему? Зачем? Почему так внезапно? – вопрошала Ха Юль, поспешно завязывая ленты-корым на кофточке Леры и оправляя складки ее нарядной юбки – одной из тех, что сшила столичная модистка.

Потом быстро переплела косу госпожи, вставила в волосы височные украшения и подала хозяйке белоснежный шелковый платочек с вышитой веточкой вишни:

- Госпожа, вытрите слезы! Не надо, чтобы кто-нибудь увидел, что вы плачете. Еще донесут господину…

Лера молча промокнула глаза кусочком тонкого шелка и спрятала его под атласную манжету чогори.

Шумно выдохнула, набираясь решительности, и вдруг порывисто обняла служанку:

- Ха Юль, милая!.. Я боюсь…

- Что вы, что вы, барышня! Не надо! Все будет хорошо!.. – зачастила та, а сама как будто и не верила тому, что говорит.

Лера страдальчески изогнула брови и произнесла:

- Пора…

И, высоко подняв маленький подбородок, решительно вышла из покоев. Служанка последовала за ней. Во дворе девушку уже ждали носилки, у четырех ручек которых стояли четверо сильных слуг из дома советника. Мун Ми Джа по-прежнему находилась тут же, и Лера вновь обратила на нее взгляд:

- Дама Мун, сообщите отцу, пожалуйста… И Ха Юль… Позаботьтесь о ней!

- Конечно, моя госпожа! – низко поклонилась та. – Не беспокойтесь, все сделаю!

Посланный гвардеец вскочил в седло своего коня, который стоял у ворот.

Один из носильщиков поднял наверх дверцу паланкина, и Лера забралась внутрь. Дверца опустилась, отрезая ее от тех, кто оставался в поместье советника. Носилки плавно поднялись, и девушка почувствовала, что ее несут. Рядом слышался стук копыт – гвардеец сопровождал дочь королевского советника, выполняя приказ.

Глаза девушки опять наполнились слезами, и она достала платочек и принялась вытирать их, убеждая себя, что не стоит плакать раньше времени. Но на сердце было тяжело, и что-то подсказывало ей, что то, чего она так боялась, случилось.