Юн Хо

Ватага была небольшой – чуть больше 20 человек. Но и этому небольшому количеству надо было что-то есть, где-то спать и хорониться так, чтобы их тайное убежище никто из чужих не обнаружил. Поэтому, наверное, они и забрались в самые горы, где обустроили в глубине леса небольшой, защищенный со всех сторон лесной чащей лагерь. Неподалеку от лагеря протекал чистый горный ручей, образованный бьющим из-под камней родником, вода в котором была настолько чистой и холодной, что ломило зубы.

Изначально их было около десятка – обиженных богатеями. У кого-то насмерть забили палками старого отца, только за то, что он осмелился поставить в лесу, прилегающем к поместью знатного дворянина, силки на птиц или капканы на диких зверей. Старика признали вором и назначили наказание – тридцать ударов палкой, которых он попросту не выдержал. У Хван Бо казнили единственную сестру. У другого ватажника господин забрал молодую жену, прельстившись на милое личико девушки, а когда та, не выдержав позора, наложила на себя руки, ее муж зарубил топором хозяина и вынужден был бежать в лес, где и примкнул какое-то время спустя к ватаге Юн Хо.

Потом в их небольшом отряде появился мальчик-подросток Лу Хан, тоже оставшийся сиротой по вине своего господина, в чьей деревне начался голод, потому что помещик не позволял своим крестьянам оставлять собранный со скудных полей урожай, забирая все в качестве налога.

Сам же Юн Хо все эти долгие годы лелеял свою ненависть к тому, кто походя лишил его единственного родного человека, вынашивал план мести своему заклятому врагу. За столько лет лицо убийцы, и так-то плохо рассмотренное тринадцатилетним подростком, превратилось в неясную маску. Это позже он узнал, что главным тогда на лесной поляне был советник Шим Он. Потом что слухи среди горожан ходили, ходили… Поговаривали, что советник таким образом избавился от соперников в борьбе за власть.

И сколько раз за эти годы он просыпался от того, что видел один и тот же кошмар – как богато одетый человек произносит роковую фразу:

- Разберитесь тут!

И сразу же называет имя: «Дон Гиль!»

И вслед за этим бесконечно повторяется страшная картина, когда молодой воин пронзает мечом тело отца… И Юн Хо снова и снова заходился криком, от которого и просыпался – первое время в монастыре, куда пришел, блуждая по окрестностям, голодный и исхудавший. А потом уже в их тайном убежище, которое они организовали в горах, вдали от селений.

Имя это – Дон Гиль – огнем ненависти было выжжено в душе разбойника. Его он помнил, как свое собственное. И чтобы душа отца наконец упокоилась, отомстить следовало этим двум – советнику и его воину, по имени Дон Гиль.

Парень вдруг, в какой-то момент понял, что кошмары перестали сниться ему. И произошло это после того, как он повстречал свою дерзкую занозу, свое любимое чудо – Со Хён, дочь своего врага. Язвительную, колючую и в то же время нежную, ласковую. За внешней хрупкостью скрывалась огромная душевная сила, свет, которым девочка щедро делилась с окружающими. Греясь в лучах ее тепла, Юн Хо чувствовал, как оттаивает его душа, словно покрывшаяся толстой ледяной коркой после смерти отца. Когда она своими маленькими ладошками касалась его лица, в сердце молодого разбойника разливалась невероятная радость, восторг от того, что он имеет счастье любить эту малышку, а она отвечает ему такой же горячей любовью…

Юн Хо сидел на старом поваленном ветром стволе дерева и методично точил лезвие меча. Время от времени он останавливался, осторожно проводил большим пальцем по лезвию, а затем снова продолжал свое занятие. За ним и застал его Хван Бо, вернувшийся из леса на склоне горы, со всех сторон окружавшего их тайное убежище. В руке здоровяк держал лук, через плечо висел колчан, полный стрел, а у пояса болтались две тушки убитых зайцев.

Он махнул рукой проходившему неподалеку Лу Хану, и мальчишка с готовностью подошел, спросив ломким юношеским баском:

- Что, хён?

Хван Бо отцепил зайцев от пояса и протянул подростку:

- Отнеси Сю Мину! Сегодня на ужин будет зайчатина!

- О, ты охотился, хён? – парень улыбнулся и, подхватив тушки, поспешил к навесу, под которым стоял длинный деревянный стол, с обеих сторон которого располагались скамьи из грубо обработанных бревен.

- Дядька Сю Мин! – звонко закричал он, и из небольшой хижины неподалеку вышел невысокий тощий мужичок с редкой бороденкой, в которой серебрились нити седины, а голову «украшала» большая плешь, которую не скрывала налобная повязка из грубой темной материи, завязанная на затылке.

- Ну, чего голосишь? – спросил он неожиданно густым басом. – Учишь, учишь тебя! А ты всё орешь, как будто тебе задницу горящей стрелой подожгли! Что у тебя?

- Вот, – стушевавшись, парнишка понизил голос и показал заячьи тушки. – Хван Бо-хён велел тебе отдать!

- О, мясо! Давай! – довольно покивал лысой головой Сю Мин. – Приготовлю на ужин!

Лу Хан с облегчением отдал мертвых зайцев мужичку и отправился к загону, где стояли расседланные, но стреноженные лошади. Парнишка любил этих благородных животных и все свободное время проводил рядом с ними, ухаживая за скакунами.

Между тем, Хван Бо присел на бревно рядом с парнем и несколько минут молчал, наблюдая за диалогом Сю Мина и мальчишки Лу Хана.

А потом негромко произнес:

- Юн Хо, брат! Что ты делаешь?

- Ты о чем сейчас? – спокойно поинтересовался атаман, не прерывая своего занятия.

- Что ты делаешь со своей жизнью?

Юн Хо бросил на соратника неторопливый взгляд и снова уставился на лезвие меча, методично водя по нему точильным камнем:

- Поясни!

- Ты же все прекрасно понимаешь, – слегка повысил голос здоровяк. – И все равно подвергаешь опасности и себя, и всю ватагу!

На скулах Юн Хо заиграли желваки, но он нарочито спокойно произнес:

- К чему этот разговор, Хван Бо?

- Долго ты еще будешь возиться с этой девчонкой?

Молодой разбойник зыркнул на него острым, как лезвие меча, взглядом, дернул уголком рта:

- Разве это твое дело?

- Брат! Она погубит тебя! – бросил здоровяк.

- О чем ты?! Она юная девочка!

- Она дочь твоего врага! Мерзавца, который убил твоего отца, Юн Хо!

- С ним я разберусь отдельно! Девчонка ни при чем! – резко сказал разбойник.

- В один прекрасный день она подведет тебя на виселицу!

- Нет! Она чистая юная душа!

Хван Бо уставился на предводителя выпученными глазами:

- Да ты, никак, влюбился, брат?..

Парень промолчал и только упрямо сжал губы под темной ниточкой усов.

- Вот глупый! Ты ведь не нужен этой богатенькой девке! Она играет с тобой, а ты…

Юн Хо каким-то слишком аккуратным движением отставил меч в сторону, прислонив его к бревну, а потом одним гибким движением повернулся всем телом к соратнику:

- Лучше остановись сейчас, Хван Бо!

Черные глаза его опасно прищурились, но здоровяк в запале уже не мог остановиться и выплевывал все новые и новые фразы:

- Эта девка сразу не понравилась мне! А может, надо было целиться поточнее тогда? Сейчас не было бы этого разговора! А что! Нет девки – нет проблемы!

Юн Хо зашипел, как рассерженный дикий камышовый кот и, вскочив на ноги, скомкал в обеих кулаках одежду на груди Хван Бо:

- Не смей никогда говорить так о ней! Ты слышишь?! Не смей даже думать об этом! Иначе, Хван Бо, я не ручаюсь, что смогу сдержаться и не убью тебя! – и он с силой встряхнул мужчину, который был в полтора раза крупнее его.

- Ты – меня?! – неверяще переспросил соратник. – Да ты свихнулся, брат! Из-за девки, пусть даже она трижды сладкая… Что, ты уже попробовал ее? И как? Горяча кобылка?

Юн Хо с рычанием размахнулся и со всей силы двинул кулаком в лицо разбойнику, так что тот повалился со ствола, опрокинувшись на землю с другой стороны. А парень схватил меч и, глядя на ватажника бешеными, налитыми кровью глазами, приставил кончик лезвия прямо к шее Хван Бо, где бешено билась жилка.

Здоровяк замер, так и оставаясь лежать на земле, устланной сосновыми иголками, а потом осторожно и медленно поднял руки, демонстрируя раскрытые ладони:

- Брат… Юн Хо…

Тот шумно выдохнул, кровавая пелена начала медленно уходить из его глаз, потом атаман до побелевших костяшек сжал пальцами рукоять меча и, резко отвернувшись, размашисто зашагал прочь от поваленного дерева.

Хван Бо медленно и длинно выдохнул открытым ртом, затем с кряхтением опустил на землю ноги, которые так до сих пор и оставались на поваленном стволе, со стоном потер ушибленную спину и, шипя и чертыхаясь, поднялся сначала на четвереньки, а там и во весь свой рост, пробормотав под нос:

- Проклятая девка! Приворожила она его, что ли?! Ведьма!.. – и поковылял в хижину, которую делил с несколькими разбойниками из ватаги.

Юн Хо же, покинув соратника, направился к загону для лошадей, но сперва зашел в хижину, где хранились его немногие вещи, и переоделся, приняв облик молодого аристократа.

Вскоре в дверь заглянул плешивый Сю Мин:

- Брат! У нас овощи заканчиваются… О! Ты куда-то собираешься? – удивленно спросил мужчина.

- Да, – сквозь зубы ответил тот, не желая вдаваться в подробности.

- А-а-а… – протянул ватажный повар. – Так что насчет овощей, Юн Хо?

Парень, сунув руку в широкий рукав ханбока, зашитый по краю так, что он образовывал нечто вроде кармана, и вынул небольшой мешочек с монетами:

- Пошли кого-нибудь из ребят в ближайшую деревню, Сю Мин! Я думаю, этих денег хватит!

Повар подбросил на ладони глухо звякнувший мешочек, словно определял так его вес, и кивнул:

- Хватит, брат! Так я пошлю Нам Сона и Лу Хана!..

- Ага! – ответил атаман и, обогнув все еще стоявшего на месте плешивого, решительно направился к загону.

- Тебя сегодня ждать обратно? – донеслось ему в спину.

- Конечно! – ответил парень и, не оборачиваясь, продолжил путь.

Вскоре он мчался вперед по каменистой горной тропе, направляясь в Ёнджу. Сейчас ему было крайне необходимо увидеть старшую дочь советника и убедиться, что с ней все в порядке.