23 день. 7 луны. 5 г. от З.Э. Вестерос. Речные земли. Замок Харренхолл.
Снег валил уже четвёртый день подряд. Белые хлопья укрывали Харренхолл, превращая его в призрачное королевство из камня и льда. Я стоял у окна в своём солярии, глядя, как ветер гонит позёмку по Двору Расплавленного Камня, и думал о том, что зима — это не только время холодов, но и время, когда люди показывают своё истинное лицо.
— Милорд, — раздался голос мейстера Озрика за спиной. — Пришёл ответ от лорда Велариона.
Я обернулся. Озрик стоял в дверях, держа в руках пергаментный свиток с синей печатью дома Веларионов — морской конь на серебряном поле. Его лицо было напряжённым, и я сразу понял, что новости не те, на которые я надеялся.
— Читай, — сказал я, садясь в кресло у камина.
Озрик развернул свиток и начал читать:
— «Лорду Квентону Квохерису из Харренхолла. Я подтверждаю наше соглашение, но прошу учесть, что мой дом испытывает временные трудности со сбором средств. Мы выплатим половину суммы до Великого турнира, как и договаривались. Однако оставшуюся часть я бы хотел выплатить в течение шести лун после получения меча, а не трёх, как мы обсуждали. Надеюсь на ваше понимание. Лорд Эйтан Веларион, Лорд Дрифтмарка и Мастер над кораблями».
Я медленно выдохнул. Так я и думал. Эйтан пытался затянуть оплату. Он не отказывался от сделки — это было бы слишком глупо для него, — но он проверял границы, искал слабину, пытался сбить цену или хотя бы растянуть платежи.
— Хитрый лис, — сказал я, покачивая головой. — Он думает, что если затянет время, мы согласимся на уступки.
Озрик опустил свиток и посмотрел на меня с тревогой:
— Что вы намерены делать, милорд? Если мы согласимся на его условия, это может стать прецедентом. Другие дома тоже начнут торговаться.
— Я знаю, — ответил я, чувствуя, как внутри закипает холодная решимость. — Но если мы откажемся, мы потеряем не только сделку, но и союзника при дворе. Эйтан — Мастер над кораблями, его влияние велико. Мы не можем позволить себе враждовать с ним открыто.
Я встал и подошёл к столу, на котором лежала карта Узкого моря. Дрифтмарк был отмечен на ней чёрной точкой — дом Веларионов, наш потенциальный союзник и одновременно наш конкурент. Эйтан был расчётливым человеком, и он играл свою игру. Но я не был новичком в этих играх.
— Напишите ему ответ, — сказал я, поворачиваясь к мейстеру. — Скажите, что мы согласны на его условия, но с одним изменением: если оплата будет задержана больше чем на две луны, мы оставляем за собой право предложить этот меч другим домам. Скажите также, что мы ценим дружбу с домом Веларионов и надеемся, что он тоже ценит нашу.
Озрик удивлённо поднял бровь:
— Милорд, это довольно жёстко. Он может обидеться.
— Пусть обижается, — ответил я с лёгкой улыбкой. — Он должен понять, что мы не те, кого можно переиграть. Если он хочет меч, он заплатит за него. А если нет — мы продадим его Ланнистерам или Хайтауэрам. Они тоже будут рады получить такое оружие.
— Но если мы рассоримся с Веларионами, это может ослабить наше положение при дворе, — сказал мейстер, всё ещё сомневаясь.
— Мы не рассоримся, — уверенно ответил я. — Эйтан слишком умён, чтобы разрывать союз с нами. Он просто проверяет, насколько мы гибки. Если мы покажем твёрдость, он отступит и будет платить, как договаривались. Если же мы покажем слабость, он будет давить дальше.
Озрик кивнул и начал записывать мои слова. Я стоял у окна, глядя на заснеженный двор, и думал о том, как много изменилось за последние месяцы. Когда я был молодым лордом, я верил, что честность и верность — это главные добродетели. Но годы научили меня, что в этом мире выживают не самые честные, а самые мудрые.
Теперь я должен был научить этому и Гаргона.
--
24 день. 7 луны. 5 г. от З.Э. Харренхолл.
На следующий день я позвал Гаргона в свой солярий. Он вошёл, стряхивая снег с плаща, и его чёрные глаза сразу устремились на меня с любопытством.
— Ты звал меня, дедушка?
— Да, — сказал я, жестом приглашая его сесть. — У нас есть разговор. Ты знаешь, что мы получили ответ от лорда Велариона?
Гаргон кивнул, садясь напротив меня:
— Да, мейстер Озрик рассказывал. Он хочет затянуть оплату.
— Именно, — подтвердил я. — И я хочу спросить тебя: как бы ты поступил на моём месте?
Мальчик задумался на мгновение, и я увидел в его глазах ту же холодную расчётливость, которую я сам чувствовал в себе. Он быстро учился.
— Я бы не согласился на его условия, — сказал он наконец. — Если мы покажем слабость сейчас, другие дома тоже начнут торговаться. Мы должны быть твёрдыми, даже если это создаст временные трудности.
Я улыбнулся. Он думал так же, как и я.
— Это мудрое решение, — сказал я. — Но ты должен понимать, что за любым решением стоят последствия. Если мы откажемся от сделки, мы потеряем не только золото, но и союзника. Если мы согласимся, мы рискуем показаться слабыми. Нужно найти золотую середину.
— И ты её нашёл? — спросил Гаргон.
Я кивнул:
— Я согласился на его условия, но поставил жёсткие сроки. Если он задержит оплату больше чем на две луны, мы аннулируем сделку. Это даёт ему понять, что мы готовы к компромиссу, но не готовы терять своё достоинство.
Гаргон задумчиво посмотрел на меня:
— А что, если он всё равно затянет? Если он решит, что мы блефуем?
— Тогда мы продадим меч другому дому, — ответил я спокойно. — У нас есть выбор. Ланнистеры, Хайтауэры, даже Тарли — многие хотели бы получить валирийскую сталь. Мы не зависим от Веларионов. Пусть они знают это.
Гаргон кивнул, и я увидел в его глазах уважение.
— Ты мудр, дедушка, — сказал он. — Я надеюсь, что когда-нибудь смогу мыслить так же ясно, как ты.
Я усмехнулся:
— Ты уже думаешь ясно, Гаргон. Ты просто должен научиться видеть не только свои цели, но и чужие. Эйтан Веларион хочет меч, но он не хочет платить полную цену. Мы знаем это, и мы можем использовать это в своих интересах.
— Как?
— Мы можем сделать его союзником, который будет должен нам, — ответил я. — Если он затянет оплату, мы можем предложить ему другие условия: например, снизить цену в обмен на долгосрочное партнёрство, или торговые привилегии, или даже брачный союз. Это превратит его из покупателя в союзника.
Гаргон задумался:
— А что, если он не согласится?
— Тогда мы продолжим искать других партнёров, — сказал я. — Мир велик, Гаргон. В нём есть место для всех. Мы не должны бояться потерять одного союзника, если можем найти десять других.
--
25 день. 7 луны. 5 г. от З.Э. Харренхолл.
Два дня спустя я отправил письмо лорду Велариону. В нём я подтвердил наше соглашение и принял его условия, но добавил оговорку о сроках. Я написал, что мы ценим дружбу с его домом и надеемся, что наши отношения будут развиваться в будущем.
Я также упомянул, что на Великом турнире в Эйгонфорте мы планируем провести небольшую встречу, где я хотел бы обсудить с ним перспективы сотрудничества в сфере торговли.
Это был хитрый ход. Я дал ему понять, что мы не просто торговцы, а потенциальные партнёры. Если он примет это предложение, мы сможем укрепить наш союз и получить доступ к его флоту и торговым путям. Если нет — мы будем знать, что он не заинтересован в долгосрочных отношениях, и будем действовать соответственно.
Когда Озрик ушёл отправлять письмо, я остался один в своём солярии. Я думал о Гаргоне, о его словах, о его будущем. Он был умнее, чем я в его возрасте, и я знал, что он станет великим лордом. Но я также знал, что впереди нас ждут испытания — и не только с Веларионами.