17 день. 5 луны. 5 г. от З.Э. Вестерос. Королевские земли. Эйгонфорт.

Когда я приняла из рук Эйгона новый клинок, названный «Воспоминанием», моё сердце забилось быстрее, чем в любом бою. Я не была столь искусна в фехтовании, как Висенья, но сталь всегда была для меня чем-то большим, чем просто оружием. Это память нашей крови и связь с Валирией, которую мы потеряли, но не забыли. И теперь у нас есть три меча из этого древнего металла.

Эйгон произнёс слова о том, что этот клинок отныне мой. Я хотела поблагодарить его, но он перебил меня другим приказом:

— Рейнис, ты завтра же полетишь к Орису. Он сейчас собирает знамёна в Дорнийских марках и готовит новый поход. Скажи ему, что Дорн подождёт. В это время Турнир важнее для нас. Он нужен нам всем, чтобы укрепить единство. Я хочу, чтобы все великие лорды увидели, что мы не просто завоеватели и мы пришли сюда надолго.

Я кивнула, принимая его волю. Висенья бросила на меня короткий взгляд — в нём не было ревности, только понимание. Она знала, что Орис всегда был мне ближе, чем ей. Мы росли вместе, дрались, учились, и хотя Висенья была мне сестрой и соперницей одновременно, именно Орис стал тем другом, которому я могла доверять все свои тайны.

В моей голове уже созрел маршрут. От Эйгонфорта до Штормового предела на Мераксесе — более 14 часов полёта. Но Орис, скорее всего, не в самом замке. Он разбил лагерь около Черного приюта замка Дондаррионов у подножия Красных гор откуда дорнийцы постоянно устраивают вылазки и набеги. Туда лететь часов 16 с учётом того, что придётся обходить грозовые тучи, которые часто собираются над Штормовыми землями. И я пожалуй отправлюсь прямо к Чёрному приюту.

Но сначало нужно отдохнуть.

-------

18 день. 5 луны. 5 г. от З.Э. Эйгонфорт, Королевские земли.

Я вышла во двор, где Мераксес уже ждала меня. Моя дракониха была огромна для своего возраста и уступала лишь Балериону — её глаза были золотистыми, а чешуя серебристого цвета, всегда послушная и верная. Я взобралась на её спину, пристегнулась к седлу и прошептала ей на высоком валирийском:

— Lykiri, Mērekses. Sōvegon. (Успокойся, Мераксес. Лети.)

Она взревела расправив крылья, и через мгновение мы уже были в небе. Холодный ветер ударил в лицо, смывая усталость от долгих переговоров. С высоты столица казалась ещё более жалкой — деревянные домики, грязь, суета. Но я знала, что пройдут годы, и на этом месте вырастет великий город. Так обещал Эйгон, и я верила ему.

--

Летели мы над Черноводной, потом над лесами Королевских земель. Я видела внизу деревни, поля, реки — всё то, что теперь принадлежало нам. Но земли Штормового Предела встречали меня привычными туманами и серыми скалами. Море слева бушевало, оставляя белые барашки на волнах. Я направила Мераксес чуть южнее к Красным горам.

Через шестнадцать часов полёта, когда солнце уже клонилось к закату, я заметила внизу сотни палаток, разбитых в долине между холмами. Знамена Баратеона — чёрный олень на золотом поле — развевались над главным шатром. Рядом виднелись стяги других домов: Карон, Сванн, Дондаррион, Селми, Коннингтон, Эррол, Пенроз, Тарт, Эстермонт и прочие. Орис действительно собрал сильную армию, почти восемь тысяч человек. Я видела, как в лагере кипела жизнь: кузнецы чинили оружие, лучники тренировались на мишенях, всадники объезжали коней.

Мераксес пошла на снижение, и я заметила, как внизу началась суета. Кто-то закричал, зазвучали трубы. Но я знала, что Орис не допустит глупых выстрелов — он хорошо знал всех наших драконов.

Мы приземлились на небольшом поле, чуть в стороне от лагеря, чтобы не пугать лошадей. Я спрыгнула с седла и сразу увидела Ориса, который уже спешил ко мне в сопровождении десятка рыцарей. Он был в походной кольчуге, без шлема, и его чёрные волосы развевались на ветру.

— Рейнис! — воскликнул он, широко улыбаясь. — Какими судьбами? Эйгон передумал? Или ты соскучилась по моей компании?

Я улыбнулась в ответ, позволяя себе на мгновение забыть о королевском достоинстве. С Орисом я всегда могла быть собой.

— Ни то, ни другое, старый друг. Я привезла приказ: Дорн подождёт. Эйгон созывает великий турнир в Эйгонфорте через четыре месяца. Все великие лорды должны быть там.

Орис нахмурился, но не от злости — скорее от удивления. Он провёл рукой по подбородку, обдумывая услышанное.

— Мы уже почти готовы к новому удару. Дорнийцы измотаны, у них кончаются припасы. Если мы ударим сейчас, то сможем взять хотя бы несколько крепостей. Почему проводят турнир в это время? Это же не игра.

— Это политика, Орис, — ответила я, беря его под руку и ведя в сторону его шатра. — Мы не можем вечно воевать. Дорн не сдаётся силой, ты сам это знаешь. Но если мы покажем единство остальных шести королевств, возможно, они поймут, что лучше договариваться, чем умирать. И кроме того, у нас есть кое-что, что может переломить их упрямство.

В шатре было тепло, горел походный очаг. Орис жестом отпустил стражу и предложил мне сесть на складной стул, а сам опустился напротив.

— Что же это? — спросил он, подавая мне кубок с тёплым вином.

— Валирийская сталь. Квентон Квохерис нашёл способ создавать её заново. — Я сделала глоток наслаждаясь его изумлением.

Глаза Ориса расширились. Он отставил свой кубок и наклонился ко мне.

— Ты шутишь. Это же… это же меняет всё. Сколько он может сделать? И сколько это будет стоить?

Я рассказала ему всё, что узнала: о секрете, о ограничении, о планах на турнир, о семи мечах для великих лордов, о ежегодных аукционах в Харренхолле. Орис слушал молча, иногда покачивая головой.

— Боги, Рейнис. Если это правда, то через десять лет у нас будет не только сталь, но и золото, и лояльность всех домов. Они будут драться за возможность заполучить такой клинок. Это мощнее любой армии.

— Именно поэтому Эйгон хочет, чтобы ты был на турнире. Ты его десница, его брат. И кроме того, — я улыбнулась, — он хочет, чтобы ты увидел, как я буду сверкать своим новым мечом.

Орис усмехнулся, но в его глазах всё ещё была тень заботы.

— Я распущу свои знамёна. Но оставлю здесь гарнизон, чтобы дорнийцы не думали, что мы отступаем. Они же как змеи — учуют слабость и нападут.

— Это разумно, — согласилась я. — Я передам Эйгону. Кстати, как прошли последние стычки?

Орис помрачнел. Он встал, подошёл к карте, разложенной на столе, и указал на перевал, где стоял наш лагерь.

— Мы потеряли ещё двести человек в засаде у перевала ведущей к замку Виль. Они перебили наш разъезд, а потом исчезли в горах, как призраки. Их тактика изматывает — они не дают генерального сражения, только мелкие налёты. Мои рыцари злы, они хотят крови, но я не могу позволить им гнаться за тенью в горах. Это верная смерть.

— Ты прав. Дорн — это не поле битвы в привычном нашем понимании. Эйгон тоже понимает это. Мы найдём другой способ, Орис. Терпение и дипломатия. И возможно, те самые мечи, которые мы подарим лордам, и кое какие уступки, убедят дорнийцев, что лучше быть частью королевства, чем воевать с ним вечно.

Орис посмотрел на меня с теплотой, которую я не часто видела у мужчин.

— Ты всегда видишь свет в конце тоннеля Рейнис. Это твой дар. Иди, передай Эйгону, что я буду через две недели. А пока я велю приготовить тебе ужин и место для ночлега. Ты, должно быть устала с дороги.

Я не стала спорить. Полёт был долгим, а вечерний воздух уже начал холодить. Мы вышли из шатра, и я взглянула на закат, окрашивающий Красные горы в багрянец. Где-то там, за перевалами, прятались дорнийцы, упрямые и гордые. Я вспомнила слова, которые слышала от Мирии Мартелл ещё до Завоевания: «Мы не склоняем головы, Непреклонные, несгибаемые, несдающиеся».

«Что же, — подумала я, — мы не будем вас ломать. Мы дадим вам выбор. И если вы не выберете мир, мы подождём. У нас есть время. И у нас есть драконы».

--

18 день. 5 луны. 5 г. от З.Э. Штормовые земли. Лагерь у перевала.

Ночью я спала крепко, хотя снаружи всю ночь слышались шаги и голоса — армия готовилась к возвращению. Наутро Орис проводил меня до Мераксеса.

— Передай Эйгону, что я рад за него. И за всех вас. — Он помедлил, затем добавил: — Знаешь, когда я был мальчишкой на Драконьем Камне, я думал, что жизнь — это гуляния, битвы и почести. Теперь я понимаю, что это ещё и слова. Договоры, обещания, письма. Иногда они решают больше, чем любой клинок.

Я рассмеялась, усаживаясь в седло.

— А теперь у нас будут и такие клинки, которые сами будут говорить за нас. Жди вестей, Орис. Я полечу обратно.

Мераксес взревела и взмыла в небо. Я бросила взгляд вниз — Орис махал мне рукой, а его рыцари стояли с поднятыми факелами, хотя солнце уже взошло. Снова ветер в лицо, снова бескрайнее небо.

Я думала о том, как быстро меняется мир. Ещё несколько лет назад мы были завоевателями, окружёнными врагами. Теперь мы строили единое королевство. И в этом строительстве были не только драконы и мечи, но и надежда, что однажды люди увидят в нас не тиранов, а королей и королев, которые правят не ради власти, а ради будущего.

Но кое-что меня тревожило. Слова Висеньи о крови Варезисов и о том, что дом Квохерис — это потенциальная угроза. И слова самого Квентона о том, что создание стали истощает созателя, чтобы это ни значило. Эйгон конечно доверяет им, но я помнила уроки прошлого — даже самые верные вассалы могут стать опасными, если им дать слишком много. Однако это была не моя забота. Эйгон всегда знал, как удержать равновесие.

Я направила Мераксес к северо-востоку, в сторону Эйгонфорта. За спиной оставались горы, залитые утренним светом. Впереди — будущее, которое мы сами писали кровью, сталью и словами.