Ещё через несколько дней пути мы увидели вдали величественные заснеженные вершины Альп. Разглядывая эти горы, я почему-то сразу вспомнил репродукцию знаменитой картины, на которой был изображён переход войск Суворова через Альпы. К стыду своему, я не помнил кто автор, но саму картину, которая висела у нас в школьном кабинете истории запомнил очень хорошо. Ещё бы. Моя парта как раз была напротив того простенка, где она и висела. Я, от нечего делать, часто разглядывал её, пока училка распиналась о каких-то там империях и торговых путях. Картина меня привлекала больше. Эх…, знал бы наперёд, что всё так выйдет — учил бы историю лучше…

Стоял ясный, холодный день. Солнце уже поднялось над гребнем Альп. Прямо передо мной маячили спины азиатских всадников, закутанные в шерстяные куртки и плащи, а я, тем временем, отчётливо осознал, что теперь нахожусь уже совсем в другом мире и в другом теле. И этому телу, блин, было здесь холодно… Нам же предстояло лезть на верх — в горы, где будет, наверное, ещё холоднее, где дуют ледяные ветры, подстерегают лавины и обледеневшие обрывы. Так себе перспектива… Но, другого пути не было.

К обеду мы достигли перевала и осторожно ступили на его узкую тропу, пустив лошадей медленным шагом. По своему обыкновению, наши воины взяли в ближайшем селе проводника и теперь он вёл нас через горы. Здесь было ни души и стояла девственная тишина. Наверное, на многие мили вокруг тут сейчас не встретить ни единого человека. И если, не дай Бог, что-то случиться, то помощи ждать неоткуда. В самом деле — вертолёт МЧС по рации не вызовешь… Тропа извивалась и петляла, огибая колоссальные массивы гор. Я осмотрелся. С одной стороны — уходящая далеко ввысь монолитная стена, а с другой — пропасть с обледеневшими краями. Гиблое место… А наверху всё белело от массы снега, буквально нависавшей над нами. Тут хотелось не то чтобы не шуметь или не делать резких движений, но и даже «громко» не думать.

Упаси Боже, упадёт камень или снежный ком… У нас будет не больше нескольких секунд на спасение. В этот момент, проводник обернулся и что-то тихо сказал Шамсуддину.

— Здесь опасно, — так же тихо перевёл нам шаман, знавший местный язык и ехавший первым за проводником, — Снег лежит неровно. Если лавина сорвётся, то не спасут нас ни щиты, ни молитвы. Будьте осторожны и двигайтесь тихо.

Так мы и делали. Двигались цепочкой за своим вожаком и почти не разговаривали. Шамсуддин уверенно вёл отряд вдоль отвесных стен, неотступно следя за проводником. В некоторых местах мы ехали буквально по самому краю обрыва. Всё шло хорошо, но… закон случайной подлости ещё никто не отменял. В какой-то момент лошадь Ханса неосторожно подошла слишком близко к заледеневшему краю обрыва и оступилась. Её копыта соскользнули и задние ноги стали быстро сползать в обрыв. Не чувствуя больше под собой опоры, бедное животное дико заржало. А бедный мой оруженосец, пытаясь не слететь из седла прямо в пропасть, вцепился в упряжь мёртвой хваткой и тоже непроизвольно завопил благим матом от ужаса и неожиданности. Я кинулся было, чтобы помочь ему, но сразу же понял, что уже никак не успеваю…

К счастью, один воинов не растерялся и успел бросить ему аркан. И в тот самый момент, когда лошадь под ним с шумом уже рухнула в бездну, Ханс повис на спасительной верёвке над обрывом. Я и ещё несколько человек, спешившись, помогли быстро вытащить моего товарища наверх.

— Спасибо! Спасибо, братцы…, - лишь исступлённо твердил он с расширенными от страха глазами.

Юный баварец был насмерть перепуган, но цел и невредим. Чего не скажешь о снежном покрове у нас над головами…

Сначала раздался какой-то треск, потом ещё один, а затем послышались приглушённый ухающие звуки и странный нарастающий шум. Проводник что-то закричал и махнув рукой кинулся под массивный каменный навес, закрывавший часть тропы. Его вопль был понятен и без слов — лавина!

— Ханс, давай в сторону! Бегом к стене! — крикнул я своему другу, направляя свою лошадь под спасительный выступ, — Уходим с открытого места!

Все среагировали по-разному. Ханс тут же, по моей команде, кинулся со всех ног под навес. Воины Шамсуддина, осознав опасность, попытались сделать то же самое. Но одновременно нескольким всадникам на узкой тропе было не протиснуться. Сразу образовался затор. Пришлось проскакивать под защиту буквально по очереди — один за другим. А снег уже катил сверху белой стеной, не оставляя им времени. Счёт шёл на секунды. И двое последних не успели…

Лавина с глухим рёвом пронеслась мимо нас, обдавая с ног до головы своим «снежным душем» и в мгновение ока смела со склона двух всадников вместе с их лошадьми, словно гигантский веник смахнул две песчинки. Я прижался спиной к скале, чувствуя, как холод и волнение пробирают до костей. Да…, не повезло ребятам.

Когда снежная пыль осела, мы внимательно осмотрелись в надежде, что двоим пострадавшим каким-то чудом удалось уцелеть. Напрасно. Воинов нигде не было видно. Шамсуддин молча спешился и, бесстрашно подойдя к краю обрыва, заглянул вниз. Я встал рядом.

— Ну, что? Видно что-нибудь? — спросил я.

— Нет. Они не успели…, - печально отвечал наш командир, — Я не смог их уберечь…, - добавил он с горечью в голосе.

— Как бы ты смог? Ты не всесилен против воли стихии? — попытался я его утешить.

— А должен был…, - упрямо повторил он.

Я ещё раз заглянул вниз и заметил, что на небольшом выступе нижнего уровня, располагавшегося прямо под нами, лавина образовала целый завал из нанесённых сверху земли, камней, веток и снега. Но, в одном месте снег лёг как-то иначе. Кажется, там в завале образовалось что-то похожее на полость. Я тут же поделился своим наблюдением с Шамсуддином.

— Возможно они смогли там укрыться? — предположил я, — Надо спуститься и проверить.

— Искать нельзя, — отрезал азиат, — Одно неловкое движение и весь склон уйдёт вниз. Мы их потеряли. Надо смириться и молить Аллаха, чтобы он позаботился об их душах, — заявил он и молитвенно сложил ладони.

«Какой там, к лешему, Аллах?! — возмутился я про себя, — Люди могли выжить. Мы должны хотя бы попытаться».

— Там точно есть полость, — решительно заявил я, — Надо проверить.

Я знаками подозвал проводника и с помощью Шамсуддина велел ему обследовать склон на предмет его прочности. После короткого исследования тот подтвердил, что склон пока вроде бы устойчивый, но он всё же не рекомендовал туда спускаться.

— Вот видишь, это слишком рискованно, — проговорил шаман, — Никто из моих воинов не полезет в эту пасть шайтана…

Мне тоже было немного не по себе, я ведь не безумец. Но одновременно стало жалко людей, которые вполне могли выжить. Мы же не звери, чтобы бросать их там беспомощными умирать…

— Я спущусь. Вам нужно будет только меня подстраховать. Я не тяжёлый. Риск не так уж и велик. Если там никого нет или случится вдруг обвал — вы быстро вытяните меня. Но если я прав, то у твоих людей есть шанс.

Шамсуддин несколько секунд колебался, но потом согласно кивнул.

— Хорошо. Несите самые прочные верёвки и вбивайте колья, — велел он своим.

Я выбрал толстую и крепкую верёвку, способную легко выдержать двоих. Быстро обмотал вокруг пояса. Затем, надел плотные перчатки, чтобы руки не скользили, и стал аккуратно спускаться вниз. Сразу несколько воинов закрепили другой конец и страховали меня наверху.

И вот, достигнув завала, я услышал слабый стон и уловил какое-то движение.

— Кажется, там кто-то есть, — радостно сообщил я наверх.

Теперь уже мне на подмогу спустились ещё двое. Втроём мы частично разгребли завал и обнаружили одного из провалившихся воинов. Он был ранен, но жив. Как я и предполагал, ему, и в правду, посчастливилось ухватиться за выступ и попасть в эту полость. К сожалению, его товарищу, как и обеим лошадям, так не повезло. Они улетели на дно пропасти. Тут уж точно ничего сделать было нельзя. Отряд понёс очередную потерю…

Когда беднягу вытащили наверх, раненого, посиневшего от холода и едва не задохнувшегося под толщей снега, он лишь только что-то бессвязно бормотал. Но когда взгляд остановился на мне, то его глаза засветились безмерной благодарностью.

— Ты проявил отвагу и спас моего воина, рыцарь. Хотя и не обязан был, — проговорил Шамсуддин, впервые за всё время в пути протягивая мне руку, — Я благодарю тебя.

Дорогого стоило услышать такое из уст этого человека.

— Я же говорил, что там полость и кто-то мог выжить, — довольный собой, ответил я, пожимая протянутую ладонь, — Так и вышло.

— Что же, ты оказался прав, — вынужден был он признать и тихо добавил, — Ты подмечаешь то, что другие не сразу видят и действуешь решительно. Хорошие качества, как для воина, так и для посла.

Наши взгляды встретились, и я в первый раз заметил, как потеплели его глаза и в них промелькнуло что-то очень похожее на уважение. Разобраться в эмоциях этого закрытого и сурового человека было не просто. Но, кажется, он по достоинству оценил мой поступок. А может мне просто показалось, и я выдал желаемое за действительное? Посмотрим…

Мы всё дальше и дальше углублялись в горы, периодически меняя проводников. Шамсуддин пользовался для этого любой возможностью. Ему важно было вести свой маленький отряд как можно боле скрытно. Но в горах иногда нет большого выбора путей движения и вскоре мы столкнулись с этой проблемой. Очередной проводник предупредил нас, что впереди мост, который охраняют местные «сборщики налогов». Одним словом — здешние разбойники, которые быстро сообразили взимать плату за проход по единственной дороге. Отличный доход. Стоишь себе на одном месте, ничего не делаешь и просто гребёшь бабло… Здорово устроились.

— Придётся платить, — сказал проводник, — Иначе они не пропустят.

— А нельзя ли этот мост как-то обойти? — допытывался наш командир.

— Нет, господин. Другой дороги нет, — развёл руками проводник, — Во всяком случае — в это время года… Вы же не хотите зимовать здесь до весны?

— Значит, мы пробьёмся силой, — решил Шамсуддин.

— Подожди, — остановил я его, — Никто не знает точно сколько их там, этих «сборщиков налогов». Вы можете понести потери, а люди — это главное, что у тебя сейчас есть. Их и так не много, а ведь впереди ещё долгий путь.

— Что же ты предлагаешь?

— Маленькую хитрость.

— Какую?

— Мы, с Хансом и несколькими вьючными лошадьми, поедем вперёд под видом купцов. К тому же, у меня есть грамота правителя Баварии. Кто знает, может она поможет? Но, в любом случае, мы отвлечём их стражу, затеем перепалку и начнём торговаться, переключая всё их внимание на себя. Можем даже затеять драку, чтобы они все вышли из укрытия. А вы, тем временем, внезапно атакуете. Если сосредоточить двадцать хороших стрелков на узком участке, то рукопашной схватки можно будет избежать. Вы просто перестреляете их с дистанции, не приближаясь. Как далеко и точно бьют ваши луки?

— По верь мне, Конрад, они способны бить ровно настолько, насколько это будет нужно, — усмехнулся Шамсуддин.

— Это как же так? — удивился я.

— Увидишь, — уклончиво ответил шаман, — Твой план хорош. Но вы рискуете. Вас могут убить до того, как мы подоспеем.

— Мы справимся, вы только не задерживайтесь…

— За это не беспокойся.

— И ещё — вам придётся вернуть наше оружие, — улыбнулся я, — С ним у нас будет гораздо больше шансов. Мы ведь теперь заодно. Поверь, мы никуда не сбежим. Я не меньше твоего хочу встретиться с вашим господином. Это и в наших интересах тоже.

Шамсуддин смерил меня пристальным взглядом, будто сканировал. Но колебания его длились не долго. Вероятно, он стал нам уже больше доверять.

— Хорошо, — кивнул он.

Вот и мост. На нём даже издали можно было разглядеть вооружённую стражу. Дальше всё пошло по плану. И мы, с Хансом, ведя в поводу пару нагруженных вьючных лошадей, смело двинулись вперёд. А отряд азиатов притаился за ближайшим поворотом скалы в ожидании моего сигнала. Я старался держаться как можно увереннее.

— Сто-ой! — крикнул нам один из стражников едва мы только ступили на мост, — Кто такие?

— Купцы из Баварии, — отвечал я, — Едем торговать в Милан.

— Ого, издалече же вы, — удивился стражник, — Ладно, но только проезд по этому мосту платный. Вам нужно будет заплатить пошлину.

— Вы не можете брать с нас плату! У меня охранная грамота от правителя Баварии герцога Иоганна Виттельсбаха, — с достоинством проговорил я, — До этого мы беспрепятственно проезжали по всем землям до самых Альп.

— Э-э, мы сейчас с тобой не в Баварии, приятель, — рассмеялся караульный, — Тут нет власти твоего герцога, здесь у нас свои законы. Плати или поворачивай назад. Иначе не пройдёшь.

— Вот как? — деланно удивился я, — Тогда скажи — кто твой господин, что поставил тебя сюда собирать налоги? Как его имя? Я везу товары ещё и для герцога миланского. Возможно, он захочет узнать имя столь ревностного сборщика налогов с поставщиков его двора.

— Чего-чего? — протянул стражник, быстро покосившись на мой меч, висевший на поясе и на секиру Ханса.

— Я должен знать кому плачу. Скажи имя твоего господина. И на каком основании он установил тут плату за проезд, — требовал я.

— Незачем тебе это знать. Плати и всё.

— Это неслыханно, — громко возмутился я, специально нарываясь на скандал — Позови старшего, я хочу с ним говорить.

И я двинул коня прямо на караульного, хватаясь за рукоять меча. Тем временем, видя нашу перепалку и угрожающую ситуацию, остальные караульные похватали оружие и поспешили на помощь своему товарищу. Краем глаза я успел заметить, как из небольшого и приземистого строения, приткнувшегося к мосту, стали выбегать ещё люди, поправляя на ходу оружие и снаряжение.

— Кто здесь старший? — орал я, так, чтобы было слышно за поворотом.

Там, на скале, незаметно притаился лучший стрелок нашего отряда. Бойцы Шамсуддина, действительно, были опытными ребятами. Лучник так ловко спрятался, что буквально слился с окружающим пейзажем. У нас с ним был договор. Я выявляю главного командира, а он его «ликвидирует». После чего, мы устраиваем на мосту хаос и степняки добивают растерявшегося и оставшегося без начальника противника.

— Ну, я тут главный, — выступил вперёд немолодой воин, — Чего тебе надо? Что шумишь? Ты будешь платить или нет?

— А-а, вот он — главный! — рявкнул я, демонстративно указывая на него рукой. Это и был мой сигнал для нашего «снайпера».

— Да, я — главный! — начал терять терпение начальник караула, — И что дальше? Плати, тебе говорят. Или, клянусь я….

Договорить, что же он собирался делать, у него уже не получилось. Мимо нас со свистом пролетела стрела и вонзилась ему прямо в горло. Отличный выстрел! Кровь фонтаном брызнула во все стороны, а остальные стражники на миг ошалели от столь неожиданной атаки невесть откуда. Воспользовавшись моментом их растерянности, мы, с Хансом ринулись в атаку, сразу же смяв лошадьми двоих ближних разбойников. Ещё одного я от души рубанул мечом, а мой друг проткнул другого копьём. Одним словом — нарвались на неприятности мы знатно…

— А теперь — уходим! Живо! — скомандовал я.

Развернувшись, мы стали притворно удирать. Как я и ожидал, разъярённые столь дерзким нападением и гибелью своего начальника, «сборщики налогов» с воплями кинулись вдогонку. Кто пешком, а кто и успел вскочить на коней. Представляю в предвкушении какой мести они находились…, тем более, что дерзких «купцов» было всего-то двое. Нас точно догнали бы и порвали на части.

Но тут из-за скалы навстречу им вылетел отряд Шамсуддина. Его воины натягивали луки прямо на скаку. Помнится, я такое уже видел… Правда, с трудом себе представлял, как это можно в таком положении точно выстрелить?! На колыхающейся спине лошади. Трясясь и раскачиваясь в седле и не держа поводья — произвести точный выстрел было просто нереально. Но…, скакавший последним, Шамсуддин вдруг поднял над головами несущихся вперёд воинов свой чёрный посох и что-то прокричал.

Столь внезапное появление целого отряда ещё больше озадачило «рэкетиров». Одни остановились в нерешительности, другие заметались из стороны в сторону, не зная, без своего командира, что им делать. Как я и надеялся, на мосту воцарился хаос. И тотчас же последовал залп. Но стрелы почему-то не взвились сначала вверх, как это было бы при дальней стрельбе, а устремились прямо вперёд, по кратчайшему расстоянию, как если бы у них внутри был моторчик и самонаводящийся механизм. Подобная нереальная траектория стрел явилась полной неожиданность для вымогателей. Некоторые подняли щиты, но это им мало помогло. В следующую же секунду стрелы достигли целей. Пронзённые ими люди с воплями и стонами стали валиться на полотно моста, обагряя его доски своей кровью. А степняки дали уже следующий залп…

Это было форменное избиение. Почти все стрелы летели точно в цель, словно их кто-то направлял. И когда через несколько минут азиатские всадники ворвались на мост оборонять его уже было почти некому. Часть охранников к тому времени была уже убита, другие были ранены и со стонами корчились на настиле. Остальные попытались оказать вялое сопротивление, но были тут же перебиты. Немногие же уцелевшие побросали оружие и сдались. Вот так, наша «воинская операция» по захвату моста закончилась быстрой и полной победой, без единой потери в живой силе и лошадях.

— Молодец! Ты сражаешься просто удивительно, — похвалил меня подъехавший Шамсуддин, — Совсем не как обычный рыцарь. Те рассчитывают лишь на свою силу, а ты воюешь ещё и головой. Такое редко приходится встречать.

— Спасибо. Просто я хотел помочь избежать потерь, — скромно ответил я.

— И тебе это блестяще удалось, — в глазах Шамсуддина я прочёл искреннее восхищение, — Не ожидал…

Вот так меня, наконец, скоро будут по-настоящему здесь уважать. И я, наверное, мог бы собой гордиться. «Ну, чем не Суворов?!» — подумал я со смехом. А что? Мы тоже с боями преодолеваем те же самые Альпы, что и он. Даже не ожидал, что после победы можно испытывать такой душевный подъём и воодушевление. Это, как выиграть в лотерею миллион баксов.

И тут вдруг, немного повернувшись в седле, я краем глаза успел заметить, что на пороге здешнего «караульного помещения» внезапно возник силуэт лучника, которого до этого никто не заметил. Он быстро натянул тетиву.

— Берегись! — отчаянно заорал Ханс, бросаясь ко мне.

Но было поздно… Я почувствовал страшный удар в спину! Боже, как же больно! Что это? В спину будто вонзился раскалённый прут. Дыхание перехватило, пальцы разжались, и я безвольно повис на шее коня…

— Боже! Конрад…! — голос Ханса донёсся будто откуда-то издалека.

В глазах потемнело, сознание куда-то уплыло в даль, наступила темнота — плотная, без единого просвета. А затем, я провалился в полное небытие.

* * *

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ.