Мэйбл

Когда я путешествовала с матерью, мы останавливались во множестве по-настоящему роскошных мест. Но этот люкс не похож ни на что из того, что я когда-либо видела. Я подхожу к окну, протянувшемуся вдоль всей стены, и смотрю поверх панорамного бассейна на кристально чистый океан.

Я чувствую, как Колдуэлл подходит ко мне сзади.

— Вид захватывает дух.

— Это точно, — соглашается он. Я поднимаю голову и оглядываюсь на него через плечо. Клянусь, он становится всё сексуальнее. И не я одна это заметила.

Нам даже не пришлось регистрироваться. Когда мы приехали, нас уже ждали. У нас забрали багаж и повели к номеру, но, пока мы направлялись к частному лифту, я заметила, что люди смотрят на нас, а некоторые прямо указывали на Колдуэлла. Они его узнали или просто потеряли дар речи от его сексуальности?

— Почему бы нам не освежиться? — он берёт меня за руку, переплетая наши пальцы. Он сделал то же самое, когда мы вышли из самолёта. Вообще-то я начинаю замечать, что он всегда так или иначе ко мне прикасается. И мне это нравится гораздо больше, чем я могла себе представить.

Он ведёт меня в спальню люкса. Там стоит огромная кровать. Я смотрю на неё, а затем украдкой перевожу взгляд на Колдуэлла.

— Мы можем спать в одной постели, — отвечает он на мой невысказанный вопрос. — Если только ты не хочешь произнести одно слово.

— Нет, — качаю я головой. Не хочу, но не уверена, что это правильно, даже если мне хочется, чтобы так и было. — Это значит…

— Это ничего не подразумевает. Два человека могут спать в одной постели и не вступать в интимную близость.

Не знаю, должна ли я испытать облегчение или разочарование. И всё же я невольно чувствую последнее, а это полное безумие, ведь я едва знаю этого мужчину.

Я и не пытаюсь сохранить девственность. Мне кажется, Колдуэлл не только сделает мой первый раз незабываемым, но и будет нежен. Его забота обо мне видна по тому, как он меня целует, и по тому, как охотно предложил мне остановиться у него. Он из хороших мужчин, и я понимаю, что по-настоящему ему доверяю.

Уверена, это наивно, но, к счастью, поскольку эта поездка — безумное приключение, я могу всё списать на неё. Я только что окончила колледж и отправилась в своё первое самостоятельное путешествие, чтобы это отпраздновать. Совершать глупости в такой ситуации — почти правило, а я всегда соблюдаю правила. Как и правило выполнять приказы Колдуэлла.

Мой живот сжимается при мысли о том, какими могут оказаться эти приказы. Как бы странно это ни звучало, подобное ощущение дарит свободу. Мне не придётся ходить вокруг да около, пытаясь выразить то, чего я, возможно, хочу, Колдуэлл просто будет направлять нас дальше. Не нужно бесконечно обдумывать каждое решение. Для меня это всё значительно упрощает. И, как я начинаю понимать, всё совершенно по-настоящему, как ион.

— Почему бы тебе не переодеться к ужину? Мне нужно сделать несколько коротких звонков.

— Хорошо.

Я роюсь в сумке и нахожу лёгкое платье в пляжном стиле. Не знаю, в какой ресторан мы пойдём, но это островной курорт, так что оно должно подойти. Я беру ещё несколько вещей и направляюсь с ними в ванную.

Я останавливаюсь, услышав, как Колдуэлл говорит. Не на английском, что неудивительно. За пределами Америки люди говорят на множестве языков. Мне было особенно трудно их учить. Я до сих пор с трудом владею теми немногими, которые изучала в колледже.

Невольно задаюсь вопросом, с кем он разговаривает. Язык звучит необычно, но величественно. Я не могу сразу вспомнить, на каком языке говорят в его родной стране. Я отступаю назад, не желая, чтобы он подумал, будто я подслушиваю. Хотя даже при желании ничего не смогла бы понять.

Это небольшое напоминание о том, что я совсем не знаю этого мужчину. Мне следовало написать Трули и сообщить ей хотя бы несколько подробностей, но я понимаю, что хочу ещё немного сохранить всё это в тайне. Оставить толькосебе.

Уверена, она меня отчитает. Нельзя вот так соглашаться остановиться в гостиничном номере случайного незнакомца. Вот только Колдуэлл не кажется мне незнакомцем. Я довольно застенчивая, но рядом с ним раскрываюсь без всяких усилий. Хотя, возможно, дело ещё и в выпитом.

Когда выхожу, он уже закончил разговор, и я замечаю, что он тоже переоделся. Теперь на нём шорты и лёгкая льняная рубашка, открывающая все татуировки на его руках. Колдуэлл определённо один из самых интригующих людей, которых я встречала, хотя я и нечасто выбираюсь куда-либо.

— Ты великолепна, — говорит он мне.

— Это всего лишь платье, — пытаюсь я отмахнуться от комплимента. Оно светло-жёлтое, с фиолетовыми цветами. Подходит к моим сандалиям и маленькой заколке, которой я убрала волосы от лица.

Обычно я не уделяю особого внимания одежде, но, когда пошла освежиться, приложила немного больше усилий, чтобы выбраться из спортивного костюма и распустить небрежный пучок, и Колдуэлл увидел меня более собранной.

Мама бы гордилась. Возможно, отчасти именно из-за неё я обычно не трачу много времени на сборы. Она могла часами переодеваться из одного наряда в другой. На один только выбор украшений у неё уходило по тридцать минут. Мы всегда опаздывали, а я ненавижу опоздания больше всего на свете. Если пришёл заранее, значит, пришёл вовремя, а если пришёл вовремя, значит, опоздал. Я всегда жила по этому принципу.

— Я заказал нам столик в одном из ресторанов внизу, а потом, если ты не против, мы можем прогуляться по пляжу.

— Звучит приятно.

Когда он протягивает мне руку, внутри всё трепещет от волнения. Сколько раз я слышала, как другие девушки рассказывали об этом ощущении? Я уже начинала думать, что это всего лишь миф, но Колдуэлл полностью доказал обратное.

Он переплетает наши пальцы и выводит нас из номера.

— Ты уже останавливался здесь раньше? — спрашиваю я, пока лифт спускается.

— Не в этом отеле.

— Здесь очень романтично.

— Да. Наверное, поэтому мой брат его и выбрал, — он слегка качает головой, но при этом улыбается. — Мой брат ничего не делает наполовину. Он либо отдаётся чему-то целиком, либо вообще не ввязывается, и если уж он выбрал любовь, то пойдёт до конца на полной скорости.

Звучит пугающе, но в то же время весело.

— А ты? — спрашиваю, глядя на него из-под ресниц.

— Когда нужно, я умею сидеть на двух стульях и сохранять нейтралитет, но обычно живу в серой зоне.

— А я живу в зоне «никогда не попадать в неприятности». Какого бы цвета она ни была и где бы ни проходила её граница.

— А теперь делаешь полную противоположность?

— Честно говоря, я сама не знаю, что делаю, — вырывается у меня тихий смешок.

— Что ж, я рад, что ты делаешь это со мной, — он наклоняется и касается губами моих губ. Я закрываю глаза, когда он начинает углублять поцелуй, но дурацкие двери лифта разъезжаются в стороны.

Колдуэлл поднимает голову, и я вижу двух женщин, наблюдающих за нами. Он вежливо улыбается и кладёт руку мне на спину, выводя из лифта, пока они заходят внутрь. Оглянувшись через плечо, я замечаю, как они возбуждённо перешёптываются. Меня охватывает любопытство: неужели они его узнали? А при виде этих двух девушек вместе я начинаю скучать по Трули.

— Ты их знаешь? — спрашиваю Колдуэлла, когда двери лифта закрываются за нами.

— Кого? — он выглядит искренне озадаченным.

— Тех двух женщин, которые зашли в лифт. Кажется, они тебя узнали.

— Я не особо обращал на них внимание. Всё оно сосредоточено на тебе, — пожимает он плечами.

Это было больше похоже не на случайное узнавание, но его ответ заставляет меня почувствовать себя особенной. Они были красивыми. Не понимаю, как он мог их не заметить. Может, я ревную. Нет, я не могу ревновать. Или могу? Чёрт, это нехорошо. Нужно запрятать это чувство как можно глубже. Это — весёлая поездка, мимолётный роман, и я должна постоянно себе об этом напоминать. Нельзя превращаться в прилипалу пятого уровня. Мы даже суток друг друга не знаем.

Хостес, женщина в элегантном чёрном платье, сразу замечает нас. Её лицо озаряется, словно она увидела знаменитость. Разве он не говорил, что никогда раньше здесь не бывал? Это не какой-нибудь местный ресторан в городе. И всё же кажется, что, куда бы мы ни пошли, его кто-нибудь узнаёт.

— Добро пожаловать, сэр, — она буквально сияет, глядя на него. Полагаю, я тоже совсем растерялась, когда его встретила. Его красота меня немного ослепила. В какой-то момент мне даже пришлось притвориться, что мне нужно в уборную, чтобы прийти в себя. Возможно, со всеми этими женщинами происходит то же самое. Должно быть, дело именно в этом. Их вполне можно понять, но от этого подкрадывающаяся ревность никуда не исчезает.

— Мы вас ждали и оставили для вас самый лучший столик на сегодняшний вечер. С террасы открывается великолепный вид на океан, и там совершенно уединённо, как вы и просили.

Я смотрю на Колдуэлла, а он лишь любезно кивает.

— Спасибо. Звучит идеально.

Она ведёт нас через ресторан, и я замечаю, как вслед нам поворачиваются головы. Один официант едва не роняет поднос, засмотревшись.

— Популярное место, — шепчу я, пытаясь найти объяснение этому вниманию.

— Или популярная гостья, — отвечает Колдуэлл, сжимая мою руку. — Со мной самая красивая девушка.

Он действительно думает, что все смотрят на меня, или просто не замечает, что всё внимание приковано к нему? А может, это у меня паранойя и мне кажется, будто люди гадают, что мистер GQ с сексуальными татуировками делает рядом со мной.

Хостес останавливается у столика на открытой террасе. Свечи уже зажжены, а перед нами простирается океан. Ветерок с воды делает температуру идеальной. Здесь захватывающе красиво и невероятно романтично.

Колдуэлл отодвигает для меня стул, и я сажусь, всё ещё осмысливая особое отношение. Хотя, возможно, у них просто превосходное обслуживание и они знают, что он богат.

Через мгновение подходит наш официант Рики, примерно моего возраста и явно нервничающий. Его рука слегка дрожит, когда он ставит перед нами стаканы с водой. Потянувшись к корзинке с хлебом, он задевает локтем край тарелки, и та падает.

Я ловлю её в воздухе и тихо смеюсь, сама удивляясь тому, что успела.

— У меня та же проблема, — говорю я, с улыбкой возвращая тарелку. — Неуклюжесть — практически моё второе имя.

— Спасибо, мисс, — смеётся Рики и расслабляется.

Колдуэлл наблюдает за мной, и в его глазах светится что-то тёплое.

— У тебя есть аллергия, о которой мне следует знать?

— Нет.

— Не возражаешь, если я закажу за нас?

— Нет, — быстро отвечаю я, потому что на самом деле это звучит приятно. Я могу миллион раз перечитать меню, прежде чем сделать выбор, взвешивая все варианты. По дороге сюда я даже переживала, что заранее не посмотрела меню. Я всегда чувствую себя загнанной в угол, когда меня спрашивают, готова ли я сделать заказ, а яникогда не готова!

— Хорошо, — он поворачивается к Рики. — Для начала возьмём крабовые котлетки. Затем два филе средней прожарки с запечённым картофелем и спаржей.

Я смотрю на него. Крабовые котлетки. Стейк. Картофель.

— Это… буквально всё, что я люблю больше всего.

— Удачно угадал, — он подмигивает мне и заказывает ещё бутылку вина.

Когда официант уходит, Колдуэлл тянется через стол и берёт меня за руку. Его большой палец выводит маленькие круги на моей ладони, посылая дрожь вверх по руке. Я не знала, что настолько чувствительна в этом месте, но его прикосновения вызывают у меня реакцию.

— Расскажи о своих планах теперь, когда ты окончила колледж.

Я пытаюсь сосредоточиться, несмотря на то, как отвлекает его прикосновение.

— Я планирую стать библиотекарем, — говорю ему.

— Правда? — он выглядит удивлённым выбранной мною профессией.

— Не обычным библиотекарем, которого видишь у стойки, когда заходишь. Я буду скорее библиотекарем-координатором, — он наклоняется вперёд, заинтересованный в том, что я скажу дальше, поэтому я продолжаю. Большинству людей это показалось бы скучным, но, полагаю, мне нравится скучать. — Я буду заниматься архивами по городскому планированию.

— Можешь объяснить немного подробнее?

Официант возвращается с нашими напитками, и я жду, пока он уйдёт, чтобы продолжить.

— Ты уверен, что это не скучно?

— Я спросил, потому что мне действительно интересно.

Я напоминаю себе, что не стоит разглагольствовать целую вечность.

— Когда ты занимаешься исследовательскими фондами и обучаешь информационной грамотности, ты становишься человеком, который знает, где найти нужную людям информацию. Они говорят тебе, что ищут, а ты объясняешь, где это можно найти, или находишь это для них.

— Впечатляет.

— О, — я внезапно опускаю взгляд, почувствовав смущение. — Это всего лишь много чтения.

— Это нечто большее. Тебе придётся многое помнить без подсказок, — это правда. — Столько всего нужно держать в голове.

— Полагаю, да, но, когда тебе это интересно, так не ощущается. Я часто начинаю воодушевляться, когда кому-то помогаю. Моя лучшая подруга Трули говорит, что именно тогда я становлюсь самой оживлённой.

— Могу себе представить, — он улыбается мне, и я чувствую эту улыбку до самых кончиков пальцев ног.

Приносят крабовые котлетки, золотистые и хрустящие. Колдуэлл отрезает вилкой кусочек и подносит к моему рту.

— Попробуй.

Я открываю рот, принимая кусочек, а затем тихо стону. Сделав это, я особенно остро осознаю, что он наблюдает за мной, и его взгляд задерживается на моих губах.

— Свадьба моего брата, — небрежно произносит он, проводя большим пальцем по моей нижней губе, куда, должно быть, попала крошка. Его прикосновение затягивается. — Он у нас любитель драматизма.

— Не могу дождаться, когда услышу о нём больше, — отвечаю искренне. Я хочу узнать о Колдуэлле всё, что только смогу. За едой мы легко и непринуждённо разговариваем.

К тому времени, как мы заканчиваем ужинать, я нахожусь на седьмом небе. Колдуэлл не перестаёт ко мне прикасаться. К моей руке. К колену под столом. Убирает волосы с моего лица, когда их подхватывает ветерок. Всё было так идеально. Совсем не похоже на те провальные свидания, на которых я побывала раньше.

— Готова прогуляться? — спрашивает он.

Я киваю, уже зная, что сегодня вечером пойду за ним куда угодно.