В комнату вошли двое. Они были уже хорошо мне знакомы, но я совсем не ожидал, что эти ребята могут заявиться в разгар «операции». На мгновение даже подумалось, что они нарочно выбрали этот момент.

Бегло осмотрелся по сторонам, высматривая Татьяну Петровну. Но кошка, судя по всему, тоже почуяла гостей и поспешила убраться. Оставалось только молиться, что они не засекли никакого астрального следа от графини. Если у них появились в арсенале новые техники или озаренные Светом реликвии, им не составило бы труда отследить столь явную призрачную активность. И хоть корпус механического стража был защищен специальными плетениями, графиня очень явно проявила себя, ментально давя на графа Любенского, чтобы тот выложил все свои безумные планы как на духу.

— Доброго дня, Алексей Петрович, — поздоровался Горин. Он вошел первым, прошел вглубь гостиной и окинул взглядом всех присутствующих. В его манере держаться читалось, что все у него под контролем, и он только рад, что застал нас врасплох. — Надеюсь, не помешали, — без доли искренности произнес он.

Это слегка разозлило меня, но я понимал, что таковы методы работы. Я и сам делал нечто похожее, когда общался со свидетелями. Если удается вывести человека на эмоции эмоции, ему становится сложнее притворяться. Но в эту игру можно играть вдвоем.

— Немного помешали, — ответил я. — У меня клиент.

Любенский, согнав остатки наведенного влиянием графини морока, потряс головой и полностью пришел в себя. Поначалу он просто застыл, разглядывая жрецов, но заметив у Горина перстень с «глазом», чуть было не потерял равновесие, отпрянув назад.

Второй держал руки за спиной, но я был уверен, что у него на руке точно такой же перстень. Их выдавали всем представителям Отдела Контроля Одержимости не только как отличительный знак, но и как артефакт, наполненный Светом. О том, в чем именно он помогал, оставалось загадкой, но я отчетливо видел исходящее от кольца легкое пульсирующее свечение.

Любенский свечения не видел, но все равно был в ужасе. Взгляд его метнулся с Горина на помощника, затем на меня, на бумаги на столе, на бутылочку.

— Что это значит?.. — выдохнул он, и голос у него на миг сорвался. — Меня подставили! Вы… Вы все в сговоре⁈

Никто ничего не сказал, только Настя, застывшая у дверного проема позади жрецов, растерянно приложила ладони к лицу, не зная, что делать дальше. Она, понимала, что жандармы следят и готовы вмешаться, если операция пойдет не так, но пока, видимо, они заняли выжидающую позицию.

Понимая, что пояснений не будет, графа бросил взгляд на дверь, на Настю, и снова на Горина. Все это заняло мгновение, но он уже наверняка просчитывал варианты. А затем вскочил и бросился в прихожую, скорее всего намереваясь покинуть дом. И в этом коротком движении было всё: отчаянье, внезапное осознание, что все кончено, и дерзкая решительная попытка переломить всю безысходность своего положения, даже если шансов почти нет.

Настя отпрянула, а Горин лишь закатил глаза, но вмешиваться не спешил. И только когда Любенский уже схватился за дверную ручку, чтобы выбежать на улицу, он лениво вскинул руку и описал ладонью в воздухе небольшой полукруг.

Кольцо с глазом налилось Светом, тонкие нити сети плетения вырвались с кончиков пальцев жреца и в одну секунду настигли графа как удар молнии, которая достигла своей цели.

Граф неестественно замер выгнув спину и вскинув руки. Его будто пронзило током и одновременно оплело тончайшей паутиной, в которой он увяз, как в янтаре. Он даже не успел вскрикнуть, застыл с раскрытым ртом, не в силах пошевелиться.

Горин устало вздохнул:

— Ну что же вы, голубчик, такой резвый? — мягко спросил он. — С вами, судя по всему, здесь еще не закончили. Верно?

Он взглянул на меня и я кивнул. И гость из ОКО продолжил:

— Ну вот, значит, нечего суетиться. Вернуть его в комнату или…

В этот момент ведущая дверь, ведущая в подвал где была мастерская, распахнулась, и в комнату ввалился Николай:

— Дальше я сам, — вклинился — Спасибо за содействие.

Горин удивленно поднял бровь:

— А вы, собственно, кто? — уточнил он.

Товарищ достал из кармана удостоверение, раскрыл его и показал жрецу. За Николаем показалась и Александра, которая тоже показала документ, но повела себя как помощник Горина — молчала и наблюдала.

В гостиной на некоторое время повисла тишина, которую нарушила Настя:

— Что с ним теперь будет? — тихо спросила она, глядя на скованного плетением графа.

Мне показалось, что она хотела, чтобы его поскорее забрали. После рассказа графа, она боязливо поглядывала на него, понимая, что человек оторван от реальности и живет в своих безумных мечтах. Одно дело попытаться воскресить Померанцева, другое — методично избавиться от своих коллег, чтобы не делить власть и влияние.

— Мне тоже интересно, — с легкой улыбкой произнес Горин, в его глазах горело любопытство, и стало понятно, что они прибыли не ради графа, а по какой-то иной причине, которую не собирались озвучивать раньше времени. — Мы помешали чему-то важному?

Он перевёл взгляд с меня на Николая.

— Мы уже закончили, — невозмутимо произнес товарищ, который тоже явно не желал вдаваться в подробности.

Горин повёл плечом, понимая, что подробностей не будет.

— Рад был помочь, — вежливо произнес он и кивнул. Махнул рукой, и сдерживающие графа нити ослабли В этот момент входную дверь распахнул Валентин, появившийся на пороге. Любенский, почувствовав, что плетение ослабло, а дверь к свободе уже распахнулась, тут же снова рванул вперед. Уже не так резво, как первый раз, но все еще с напористо и надеждой на успех.

Валентин замер, и не успел бы среагировать, если бы граф рванул мимо него во двор, но Николай проявил чудеса реакции и нечеловеческой прыти. Он перехватил графа на крыльце, ловко скрутил и техничным отработанным движением защелкнул на нем наручники и втолкнул обратно в дом. И боковым зрением я заметил, как Горин удивленно поднял бровь. Впрочем, я его понимал. Потому что сработал Николай очень профессионально.

Валентин прошел внутрь, закрыл дверь, чтобы больше не провоцировать беглеца, и неуверенно посмотрел на Александру. Та тихонько вздохнула и кивнула, хотя явно была не очень довольна работой стажера.

— Граф Любенский, — чётко произнёс Николай деловым поставленным голосом, — вы задержаны на основании изложенного вами при свидетелях. Имеете право не свидетельствовать против себя, имеете право на защитника, имеете право сообщить о задержании своим близким по установленной процедуре. Любое ваше заявление может быть использовано при дальнейшем разбирательстве.

Любенский дёрнулся, но Николай твёрдо удержал его и продолжил информировать графа, что ждет его дальше.

Настя, стоявшая неподалеку, заворожено смотрела на происходящее, и мне показалось, что время шуток про бесполезность жандармов закончилось, очень уж ярко блестели ее глаза.

— Это морок! — выплюнул граф, тяжело дыша. — Вы не понимаете! На меня повлияли! Это всё обман! Он что-то сделал! Гад!

Трясущейся рукой Любенский указал на меня, и я сложил руки на груди:

— Увы, но я не владею такими способностями, граф, — вздохнув, произнес я.

— Доволен? — глядя на меня выпалил Любенский, и я заметил, как в его взгляде разгорается ненависть. — Кровопийца! Господа жрецы, прошу учесть, что этот человек колдун!

Он бы ткнул в меня пальцем, если бы наручники, защелкнутые за спиной, не помешали это сделать.

— Лжесвидетельство карается законом, — спокойно произнес Николай. — Не стоит увеличивать количество статей, по которым вам будут предъявлены обвинения.

— Вы-ы-ы… — взревел граф, — вы-ы-ы-ы все-е-е-е-е поплатитесь-ь-ь…

Его голос сорвался на хрип. Но я прекрасно понимал, что это была агония.

— Конечно, — сухо ответил Горин, не меняя выражения лица. — Мы примем к сведению ваше заявление.

После этих слов неуютно уже стало мне. Я бы, наверное, даже улыбнулся, давая понять, что оценил шутку, если бы ситуация не была настолько неприятной. Горин перевёл взгляд на меня, и в уголках его губ появилось что-то похожее на тень улыбки.

— Вот! — тут же оживился Любенский. — Его нужно немедленно проверить. Он колдун! Он заставил меня говорить!

— Вы только что добровольно и достаточно подробно рассказывали о своих делах, — заметила Александра.

— Каким образом? — спросил второй жрец.

Любенский открыл было рот, но поспешно замолчал, словно боясь сболтнуть лишнего:.

— Откуда мне знать, как именно работают подобные мерзости⁈ — выкрикнул он после паузы.

Он снова дёрнулся в мою сторону, и Николай резко перехватил его поудобнее. И на этот раз движение получилось чуть жёстче, чем требовалось.

Граф болезненно скривился.

— Осторожнее!

— Не стоит так делать, — сухо произнёс Николай. — Это может быть расценено как попытка сопротивления при аресте.

Горин развел руки:

— Увы, но мы обязаны проверить слова человека, — произнес он, и в голосе жреца мелькнуло напускное сожаление. — Особенно если речь идёт о возможном несанкционированном магическом воздействии.

— Он просто пытается уйти от ответственности, — начал было Николай.

— Вполне возможно, — согласился жрец ОКО. — Но проверить слова высокорожденного по обвинению в волшбе мы обязаны.

Я почувствовал, как от этих слов внутри неприятно холодеет. Настя, до этого молчавшая, перевела взгляд с Николая на меня и неожиданно перестала улыбаться. Похоже, до секретаря тоже дошло, что ситуация не совсем забавная.

Любенский, напротив, почувствовал слабое место и воспрянул духом.

— Видите⁈ — заорал он. — Они все заодно! Проверьте их всех. А еще у него кошка такая… как настоящая. У моих ног вечно крутилась.

Любенский задергался сильнее, пытаясь одновременно и вырваться, и сохранить остатки достоинства, но получалось плохо. Всё его холодное, выверенное превосходство, которое он транслировал, когда пришел, рассыпалось за последние две минуты на мелкие осколки.

Горин же, словно потеряв к нему всякий интерес, повернулся к Николаю.

— Но даже если показания были получены при ментальном воздействии, признание есть признание. Особенно, когда оно было дано при свидетелях, — спокойно произнес он. — Не будем мешать жандармерии работать. Мы с помощником подождём здесь, пока вы всё завершите.

Александра уже успела сделать фото с места допрос, составила протокол, и теперь собирала все улики и паковала их в пакеты.

Я опять посмотрел на Настю, которая всё ещё не до конца понимала, что сейчас произошло и что делать дальше.

— Проводи, пожалуйста, наших гостей на кухню, — мягко попросил я. — Напои чаем или кофе. Предложи угощения, ладно?

Она моргнула и наконец посмотрела на меня.

— А?.. Да. Да, конечно, — неуверенно кивнула. — Сейчас все сделаю.

Настя увела Горина с помощником на кухню, и едва они скрылись за дверью, Николай тихо выдохнул.

— Вот только их нам сейчас не хватало, — пробормотал он, и я кивнул.

Александра тем временем закончила упаковывать последнюю улику. Бутылочку с остатками содержимого она осторожно убрала в отдельный защитный пакет, запечатала и поставила номер. Туда же отправились бумаги со стола и подписанные графом записи.

Любенский всё это время стоял возле двери, тяжело дыша и провожая каждое её движение таким взглядом, словно девушка прямо сейчас разрушала его жизнь. Впрочем, в каком-то смысле так и было.

— Это всё незаконно, — процедил граф. — Я ничего не подписывал.

— Отметим в протоколе, — не поднимая головы невозмутимо ответила Александра.

— Меня заставили! — продолжил граф. — На меня воздействовали!

Старший лейтенант взглянул на него, но ничего не ответила.

Любенский открыл было рот, но к моему удивлению, промолчал. Похоже, постепенно начинал понимать, что криками ситуацию уже не исправить.

Николай тем временем вынул из кармана телефон и отошел в сторону, чтобы с кем-то поговорить. Вернулся он спустя минуту. И судя по его довольному лицу, все прошло как надо:

— Все в порядке, — произнес он. — Машина уже готова. Поехали, нас уже с нетерпением ждут в отделе.

Девушка кивнула. Взяла лежавшую на столе папку и пакет с уликами. Николай же ухватил графа за локоть.

— Идёмте, — произнес он. — Пора переезжать.

— Я требую адвоката, — взвизгнул Любенский.

— Получите, — ответил товарищ. — Обязательно получите. Перед допросом. Идемте.

Я не удержался от усмешки и Любенский мгновенно повернул голову ко мне.

— Смейтесь, Орлов. Смейтесь, — буркнул он. — Но когда жрецы поймут, что вы такое, я посмотрю, как вы будете улыбаться.

— Идем, — повторил Николай и дернул графа в сторону двери. Я направился за ними.

Во дворе уже стояла машина жандармов, возле которой ждали двое сотрудников.

Любенского, который к этому времени перестал сопротивляться, подвели к авто и усадили на заднее сиденье. Но перед тем как скрыться в салоне, граф обернулся и смерил меня тяжелым взглядом:

— Вы ещё пожалеете, Орлов, — процедил он, и я улыбнулся:

— В очередь, граф.

Любенский что-то процедил сквозь зубы, но Николай уже усадил его внутрь и захлопнул дверь. Александра устроилась с другой стороны. Николай переговорил с жандармами, которые сели в машину и авто выехало с территории. Товарищ же вернулся ко мне:

— Ладно, мне тоже пора, — произнес он, протягивая руку. — Если что — звони.

С этими словами он кивнул в сторону дома, в котором был Горин. И я кивнул, поняв намек:

— Обязательно.

Николай сел в авто и машина выехала с территории. Я остался на крыльце и смотрел, как он медленно выезжает со двора. А затем вздохнул и вернулся в гостиную.

Горин сидел за столом. Его помощник устроился у окна и молча пил чай. И едва я вошел, оба перевели на меня взгляды.

— Ваш подопечный уехал в отдел? — спросил Горин, и я кивнул. Уточнил:

— Как чай? Понравился?

— Отличный напиток, — оценил гость.

Он произнёс это таким тоном, что я сразу понял: чаепитие закончено.

Настя, похоже, тоже почувствовала перемену.

— Я тогда… посуду посмотрю, — произнесла она и направилась на кухню. Горин проследил за ней взглядом и когда дверь за Настей закрылась, поставил чашку на блюдце.

— У вас хороший секретарь, — отметил он. — И хорошие друзья. Особенно жандарм.

Я кивнул:

— Повезло мне с ними.

Горин откинулся на спинку стула и взглянул на сопровождающего:

— Оставь нас, — мягко попросил он. Второй жрец отставил чашку и вышел из гостиной, давая нам возможность поговорить с глазу на глаз. И теперь мне стало совсем неуютно.

Если до этого разговор ещё можно было воспринимать как обычную служебную процедуру, то теперь всё выглядело слишком намеренно.

Горин несколько секунд молчал, словно наблюдая, как я отреагирую. Но я всеми силами старался держаться невозмутимо.

— На Любенского воздействовала сущность неустановленного характера, — наконец начал жрец и провёл пальцем по краю блюдца. — Очень старая и достаточно опытная, чтобы спрятаться от ищейки.

— С чего вы взяли? — полюбопытствовал я.

— Все просто, — спокойно ответил Горин. — В прошлый раз, ищейка почувствовал в вашем доме сущность. Призрака, или демона. Подозреваю, что призрака. При повторном визите, он куда-то пропал. Скорее всего, именно вы и смогли его перепрятать.

— Каким образом?

— Сие мне неизвестно, — задумчиво произнес мужчина. — Но это несложно установить. Если вы, конечно, хотите.

Я поспешно покачал головой:

— И чего вы хотите? — спросил я, рисуя в голове не самые радужные картины своего возможного будущего.

— Предложить вам работу, — просто ответил жрец.

Я несколько секунд смотрел на него молча. Затем, не веря услышанному, переспросил:

— Простите?..

— Работу, — спокойно повторил Горин. — Оперативником в нашей организации.

— Любопытный способ найма, — усмехнулся я, когда от сердца отлегло. — Обычно людям рассказывают о зарплате и условиях.

— Расскажу и про это, — согласился жрец. — А потом дам вам возможность принять решение.

Я поднялся и подошёл к окну. Во дворе было спокойно. За воротами прошёл какой-то мужчина, который выгуливал собаку.

— Я простой реставратор…

— Это я уже слышал, — теперь усмехнулся он. — Но вы умеете каким-то образом взаимодействовать с потусторонними сущностями. И не нужно это отрицать, нам все известно. Вы сняли проклятье с пепельницы, которая принадлежала вашей соседке и выкрали демона из рамы в кафе на Невском. И делали вы это без какого-либо обучения и не демонстрируете признаков разрушения личности. Вы одаренный человек. И смею предположить, этот дар вы получили от Творца, хотя это будет сложно доказать, если против вас заведут дело. Но…

Он замялся, а затем продолжил:

— Алексей Петрович, поймите правильно. Для ОКО вы сейчас представляете серьёзную проблему. Я хочу предложить вам работать там, где вашу способность можно использовать законно.

— Я хотел бы просто продолжить заниматься реставрацией. Оперативник в ОКО… Я? Сложно представить… Как же моя нынешняя работа, я же только что выпустился, открыл мастерскую.

— Творец с вами, я и не отговариваю вас от вашей специальности. Но… рано или поздно вы столкнётесь с тем, с чем не справитесь. Вы уже работаете с проклятыми предметами, только без должной подготовки. Я предлагаю это изменить.

— А моя мастерская?

— Останется. Никто не требует бросать вашу работу. Более того, ОКО сможет привлекать вас как специалиста. Подумайте, Алексей Петрович. У вас есть время до завтра.

С этими словами, он достал из кармана пальто визитную карточку и положил ее на стол. Поднялся с кресла и направился прочь из гостиной. Я смотрел ему вслед. Гость остановился у двери, обернулся:

— До завтра, Алексей Петрович, — произнес он и вышел из гостиной, оставив меня одного.

В комнату вошла растерянная Настя и села напротив.

— Ну как? Что он сказал?

Я понял, что она не подслушивала, потому что взгляд был искренне обеспокоенным.

— Насколько все страшно.

— Страшно, — сказал я и улыбнулся. — Страшно интересно…

На этом все, любите страну:)

Цикл завершен, но приключения Алексея на этом не заканчиваются. Скоро мы с соавтором начнем новую историю, где вы встретите уже знакомых и, надеемся, полюбившихся вам персонажей.

Чтобы не пропустить выход нового цикла, подпишитесь хотя бы на одного из нас. Так вы не пропустите уведомление о выходе новой книге.

Будем рады вашим комментариям и сердечкам на книге. Это очень вдохновляет. И спасибо, что остаетесь с нами!