12 июня 1886 года

Берг, Бавария

Моя дорогая София!

Прости за то, что перекладываю бремя ответственности на твои хрупкие плечи. Тени сгущаются, и ныне каждый прожитый день может стать для меня последним. Я страшусь не успеть завершить предначертанное долгом истинного сына Баварии, но надеюсь – это сумеешь ты. К письму я прилагаю документы, проливающие свет на события, что перекроили карту Европы и предрешили нашу судьбу. Можешь прочесть их, и тогда многие мои поступки обретут в твоих глазах смысл. Но лучше просто сохрани их до срока, когда истина наконец восторжествует. Знания, что таят эти письма, опасны. И я бы не подвергал тебя риску, если бы не видел в том единственного шанса на спасение нашей Баварии.

Восемнадцать лет разлуки… Слишком долгий срок для сердец, что когда-то бились в унисон. Я часто думаю о том, какой могла стать наша жизнь, не будь мы разлучены злой волей обстоятельств. Все эти годы, вверяя бумаге скупые строки писем, я так и не нашел в себе сил на ту искренность, к которой стремилась душа. Я медлил, страшась потревожить твой покой и вовлечь тебя во тьму, что с каждым годом все плотнее окутывала мой трон.

Теперь я пишу в безмолвии опустевшего замка. Коридоры замерли, и кажется, будто в этих стенах не осталось ни единой живой души. Но это лишь видимость. Обманчивый покой, созданный безучастными камнями. Снаружи же притаилось нечто бесконечно далекое от мира людей. Оно не нуждается в приглашении и просто ждет своего часа. Своей законной добычи. Я ощущаю его дыхание так же ясно, как жар очага.

Но всему свой черед. Я пытаюсь собраться с мыслями, чтобы поведать главное. О многом ты знаешь или догадываешься, но иное станет для тебя откровением.

Двадцать два года назад жизнь изменилась бесповоротно.

В те дни я не мог помыслить, что стал не королем – пешкой в руках опытного игрока. Что все случайности заранее рассчитаны. И в нужный момент скрытые пружины будут приведены в действие с определенной целью.

12 марта 1864 года – этот день я запомнил навсегда. Я стал королем, хотя мне было всего восемнадцать. Праздничную коронацию провели в тени неостывшего праха моего отца. Будто мир лишился рассудка.

Матушка тогда оставила меня, запершись в своих покоях. А брат, накануне отправленный в кадетский корпус, не спешил возвращаться. Я помню себя совершенно одиноким в огромных залах среди абсолютно чужих людей. Получи я в тот момент больше поддержки от семьи, многих глупостей удалось бы избежать.

Но тогда я и представить себе не мог, какая цепь событий уже запущена. Что тени далекого, неимоверно далекого прошлого окажутся вовсе не тенями, а страшные сказки – еще более ужасающей реальностью. Что сквозь незыблемые, казалось бы, христианские устои начнут пробиваться ростки древних культов, а средоточие тьмы приблизится на расстояние вытянутой руки…

Весна 2018 года

Мюнхен, Бавария

Южный вокзал Мюнхена встретил Леа утренней суетой и ароматом свежей выпечки и крепкого кофе, соблазнительно щекочущим ноздри. Желудок призывно заурчал, напомнив, что накануне девушка пренебрегла ужином, а булочка с яйцом под сырной корочкой – недостаточная замена полноценному обеду. Но Леа отмахнулась от этих мыслей. Она так спешила отделаться от назойливого попутчика, что пробкой выскочила из здания вокзала, позабыв не только об обеде, но и о встречающем ее на перроне профессоре. Научный руководитель Леа, Илиас Штайн, прибыл в Мюнхен накануне и обещал подбросить ассистентку до гостиницы.

Отель в Берге, где остановились основные докладчики, Леа, как аспирантке, не полагался. Пришлось самой забронировать недорогой пансион в центре города. И хотя дорога от Мюнхена до Берга занимала порядка часа, это было мелочью. Главное, что заявку на участие вообще одобрили. Для диссертации Леа и академического портфолио само присутствие на симпозиуме значило многое. Да и студентам вечерней школы будет о чем рассказать.

Немного отдышавшись, Леа огляделась.

Что-то было не так.

Она потянулась к плечу и… замерла. Там, где обычно висела тяжелая кожаная сумка с ноутбуком, камерой и материалами для работы, было пугающе пусто.

– Только не это, – прошептала Леа, с ужасом вспоминая мягкое кресло во втором классе, головокружение после сна, навязчивого весельчака и свой поспешный побег в духе героини Джулии Робертс.

Пальцы заметались по карманам в поисках телефона – но и он остался в чертовой сумке! Паника медленно подползала к горлу, готовясь впиться в него ледяными пальцами. Только не это. Панические атаки давно уже не навещали Леа, и она искренне верила, что излечилась от них. Но сейчас волны удушья постепенно накатывали, разгоняя по телу страх.

– Все в порядке, милая? – На плечо Леа легла тяжелая мужская рука.

Девушка резко обернулась и застыла, удивленно моргая.

Над ней склонился высокий мужчина. Не молодой, но принадлежащий к тому типу людей, которых возраст только красит. Легкие морщинки на лбу и в уголках глаз, благородные проблески седины в темных волосах, большие светло-карие глаза с озорным блеском, густые брови и щегольские усики. Вылитый Шон Коннери из «Горца», если бы не безупречно строгий современный костюм темно-серого цвета.

– Ты Леа, верно? – Мужчина приветливо улыбнулся.

– Да. – Девушка рассеянно кивнула, смутившись от фамильярного тыкания. – Герр… А откуда вы меня знаете? – уточнила она, прежде чем осознала: они знакомы. Симпатичный, но навязчивый профессор из Фрайбурга. Несколько раз приезжал с лекциями к ним в институт. Специализируется, кажется, на дохристианских временах, хотя последние годы в основном писал мемуары.

– Себастьян Хофман, для вас просто Себастьян. – Мужчина поклонился. – Как же я могу забыть милую ассистентку профессора Штайна, которая так прекрасно организовала поездку по замкам Рейна для моих студентов? Я говорил вашему руководителю, что такие кадры надо ценить. – Он кокетливо подмигнул.

Леа вздрогнула. Возможно, после встречи с докучливым писателем ей просто кажется, но сальные намеки в голосе и мимике вызвали чувство отвращения. И если Райнера Фаста она легко могла осадить, то профессора с его положением – вряд ли. Особенно если мечтаешь о карьере.

– Благодарю. – Леа коротко кивнула – выдавить улыбку не получилось.

– Не хотите перебраться во Фрайбург? – с ходу предложил Себастьян и, увидев ужас в глазах Леа, рассмеялся. – Понял, начал слишком резко. Прошу прощения. – Подставив локоть, он испытующе посмотрел на девушку. – Позвольте взять ваш багаж и подвезти до отеля. Вы же тоже на симпозиум?

– Да, но не стоит. – Придя в себя, Леа замотала головой. – Профессор Штайн меня встречает. У нас есть еще дела в Мюнхене.

Объяснять подробности своего размещения и потери сумки с важными документами не хотелось. Потом сплетен не оберешься. Да и вообще, от таких людей лучше держаться на расстоянии. Что-то не то ляпнешь и не поймешь, почему вылетела с кафедры.

– Ах, вон оно что. – Себастьян огляделся. – Так вон же герр Штайн. Машет вам. – Он указал на противоположную сторону дороги. – Что ж, тогда увидимся позже, фройляйн Тиль, не буду навязывать вам свое общество. До свидания.

Коротко глянув в сторону Штайна, он удалился. Как-то слишком поспешно, но так лучше. Леа облегченно выдохнула. Она боялась, что герр Хофман увяжется следом. А ей еще объясняться относительно пропавшей сумки.

– Фрау Тиль! – с нотками усталого разочарования крикнул Штайн, пробираясь сквозь толпу. – Леа, ну где ты ходишь?

Девушка виновато развела руками. Профессор Штайн, как обычно невозмутимый, был в привычном твидовом пиджаке и с кожаным портфелем под мышкой. Он-то со своими папками не расстается ни на миг. А рядом со Штайном… Ну кто бы сомневался? С ее-то везением! Стоял тот самый самодовольный весельчак из поезда. С двумя сумками в руках – своей и ее. Леа поджала губы, мысленно считая до десяти.

Нет, до десяти мало, надо до ста.

– Милая Золушка, хоть карета и превратилась в тыкву, потерянную туфельку мне удалось спасти, – расплылся в улыбке Райнер, протягивая ей пропажу. – Держите.

– Благодарю, – выдавила из себя Леа, выхватывая сумку. Улыбаться не хотелось даже притворно. В конце концов, это из-за него она выбежала из вагона, забыв все на свете. – Вы меня очень выручили, – добавила она поспешно, чтобы не выглядеть в глазах профессора грубиянкой.

– Тебе очень повезло, Леа, если бы Райнер не захватил сумку… – Штайн смерил ее недовольным взглядом. – Да не красней, как невеста перед алтарем. Хотя Райнер, конечно, умеет производить впечатление на девиц, – неверно истолковав ее реакцию, констатировал профессор. – И лично я счастлив, что архивные записи, взятые мной под расписку, не уехали обратно в Вестфалию.

Леа виновато опустила голову. Профессор мог бы приберечь нотации до более подходящего момента. Унижать ее при незнакомце не очень-то вежливо. Но Штайн, будучи старым приятелем родителей Леа, иногда позволял себе переходить границу.

Взгляд девушки между тем уперся в книгу, которую профессор держал в руках. Бестселлер «Тайна Черного лебедя» под авторством… Райнера Фаста. Вот почему имя показалось ей знакомым! Восходящая звезда мировой беллетристики, значит. Да, его псевдоисторические детективные романы наделали много шума как среди читателей, так и в профессиональных кругах. Райнер столь ловко использовал факты, выворачивая их наизнанку и подмешивая изрядную порцию богатой фантазии, что историки всерьез боялись, что увлеченная бульварным чтивом молодежь охотнее запомнит искаженные версии событий.

– «Умеет» – не то слово, – кисло согласилась Леа. Райнер лучезарно улыбнулся: или совсем не читает по лицам, или специально издевается. Скорее второе. – А вы, значит, тот самый герр Фаст? – Девушка кивнула на книгу. – Я думала, автор романа «Тайна Черного лебедя» постарше.

– Виновен, – весело кивнул Райнер, бережно удерживая сумку, пока Леа не перехватила ее крепче. – Подписать вам экземпляр на память? И, кстати, я – постарше. Постарше вас, дорогая принцесса.

– Обойдусь без автографа. И без книги, – хмыкнула Леа себе под нос. – Но позволю себе заметить, в третьей главе у вас описана встреча Максимилиана II с Лассалем в Бад-Киссингене в 1862 году. Беда в том, что Лассаль в то время обивал порог своей возлюбленной Елены фон Деннигес в Женеве. И ни о каких государственных делах не помышлял. Слишком смелое искажение, даже для беллетристики.

– О, так вы уже читали? Польщен! – просиял Райнер. Да что ж такое! Его и критикой не пронять. – Но, дорогая принцесса Лея…

– Леа! – возмущенно поправила девушка.

– Дорогая принцесса Леа, похоже, вы меня недооцениваете. – Райнер весело щелкнул пальцами. – В Государственном архиве в Кобурге хранится малоизвестное письмо от секретаря короля, где упоминается «встреча с прусским агитатором» в июле того года. Имя не указано, но Лассаль в это время как раз был неподалеку. А Киссинген – курорт, там все могло случиться.

Он посмотрел на профессора, будто прося подтверждения. Тот скептически поднял бровь, но все же кивнул.

– Архивный след действительно есть, – признал Штайн. – Правда, весьма и весьма косвенный. Но все же, Леа, щелкнуть по носу этого зазнайку нам нечем. Как бы ни хотелось. Райнер выискивает такие вещи с упорством маньяка. К тому же он не претендует на историческую достоверность. Мы не сможем подать на него в суд. – Штайн усмехнулся.

– Маньяк? И вы туда же, профессор? А я просто человек, болеющий за дело всей душой. – Райнер попытался изобразить печаль, но получилось не очень. В лукавом взгляде продолжали кружить игривые искры.

Леа развела руками, признав поражение. Глупо вышло. Она всегда считала, что подобного рода писаки руководствуются исключительно фантазией и не утруждают себя изучением фактов. Но Фаст, видимо, хотя бы «Википедию» читал.

– В таком случае мне остается лишь извиниться за сомнения, – проговорила девушка, надеясь, что искренность в голосе далась ей лучше, чем Райнеру обида.

– Я принимаю бой, – театрально вздохнул Райнер, поймав ее ладонь и поднеся к своим губам. – В смысле извинения.

– Так обычно и начинаются триллеры про маньяков, верно? – Леа выдернула руку из его цепких пальцев и обтерла о брючину.

– Кажется, вы поладили, – хмыкнул профессор. – Нам пора ехать. Леа, где там, говоришь, твоя гостиница? Далеко от центра?

– А разве принцесса не с вами? – разочарованно уточнил Райнер, когда они дошли до старенького «Мини-Купера» вызывающе желтого цвета. – Неужели в вашем прекрасном замке, то есть отеле, для Золушки не нашлось места?

Начавший утихать гнев Леа разгорелся с новой силой. Не хватало еще, чтобы Райнер начал рассуждать о ее размерах. Нет, толстушкой Леа не была, однако и миниатюрной назвать ее не получилось бы. При всем желании. Невысокая, с плавными изгибами бедер, пышной грудью и подтянутым, но далеко не спортивным животиком. «Совсем не похожа на изящную красавицу мать», – шептались знакомые. В старших классах Леа столкнулась с травлей от завистливых обладательниц менее женственных фигур и напрочь потеряла уверенность в себе.

Но Райнер и не думал развивать свою мысль. Он вопросительно смотрел на профессора, ожидая ответа.

– К сожалению, аспирантам номер за счет университета не положен. Только пригласительный. Как и тебе, – пожал плечами Штайн. – Надеюсь, в следующем году фрау Тиль защитится и станет полноправной участницей.

Леа облегченно выдохнула и сосредоточилась на поисках брони пансионата в телефоне. Адрес никак не открывался, карты подгружались с задержкой. Она уже начала ощущать неприятный холод в груди – предчувствие, что все идет не так.

– Раздать вайфай? У меня быстрый… – прозвучало из-за плеча.

Райнер и тут нос сунуть успел!

– Нет, – коротко ответила Леа, не оборачиваясь. – Я нашла.

– Ну смотри, мне не сложно, – пожал плечами Фаст, ненавязчиво переходя на «ты».

Но Леа не успела возмутиться – в телефоне как раз всплыло новое уведомление. Письмо из «Booking.com», отправленное двое суток назад:

Уважаемая фрау Тиль.

Мы с сожалением сообщаем, что ваша бронь отменена в связи с аварией в системе водоснабжения. Пожалуйста, примите наши извинения. Ваш платеж не списан. Ниже вы найдете рекомендации по альтернативным вариантам размещения.

Леа застыла.

– Нет… – прошептала она. – Какого черта?!

– Шевелитесь, – забеспокоился профессор, распахивая дверцу автомобиля и усаживаясь на водительское место. – Разберемся по дороге. – Он нервно огляделся по сторонам и быстро захлопнул дверь.

Леа почувствовала легкий холодок: слишком резкое действие для обычной ситуации. Но сейчас ее больше волновала собственная несобранность. Два дня! Прошло два дня, как отменили ее бронь! Она жадно всматривалась в строчки, надеясь найти опровержение очевидному.

– Ну, ты не первая, с кем такое случается. Наверное, – попытался посочувствовать Райнер, заглядывая через плечо. – Думаю, катастрофы нет. От твоего отеля до Берга добрых полтора часа поездом – не наездишься. И машины нет.

В его словах не было ничего особенного, но Леа, чтобы взбеситься, много и не требовалось.

– Да заткнитесь вы уже, герр Фаст.

– Райнер, – не без удовольствия поправил мужчина.

– Райнер! У вас транспорта тоже не наблюдается. А что до неудобств, я ради участия в этом симпозиуме и в палатке жить готова!

– Глупо, конечно, но романтично, – усмехнулся Райнер. – Я бы оценил, но оценит ли полиция? Никогда не просыпалась среди ночи от света фонарика в лицо и предложения поднять руки? Нет? И не рекомендую. Удовольствие так себе. На троечку. Есть способ лучше.

Он замолчал и выжидающе посмотрел на Леа. Как же это бесило! Фаст вел себя словно герой глупейшей пьесы, в которую втягивал всех окружающих. Будто вокруг не живые люди, а бездушные декорации!

– И какой же, Райнер? Не томите, – выдохнула Леа сквозь зубы. – Вы же в любом случае не оставите меня в неведении.

– Разумеется, Леа. Разумеется. Мне ведь тоже, как справедливо заметил профессор, достался лишь билет…

– Интересно как, – пробормотала Леа. – Симпозиум закрытый, зевак туда не пускают. Даже именитых.

На мгновение Райнер насупился, но в следующую секунду его глаза загорелись новой идеей.

– Предлагаю пари, – просиял он, поглаживая щегольскую бородку. – На желание. Если угадаешь, как я получил билет, можешь пожелать что угодно. Сделаю все, что в моих силах.

– Даже молчать в моем присутствии?

– Конечно. Но тогда и у меня будет желание…

– Оно не потребуется, – замотала головой Леа. – По рукам!

Вариантов попасть на симпозиум у постороннего человека практически не существовало. Точнее, их было всего три. Первый – получить билет как сопровождающее лицо: такой допуск распространялся лишь на официальные мероприятия и не предполагал участия в научной программе. Второй – выступать по доверенности, если обладатель именного приглашения по какой-то причине не мог присутствовать и передавал право чтения доклада. И, наконец, третий – быть меценатом симпозиума или членом его семьи.

Райнер вполне мог воспользоваться любой из этих возможностей.

– Отлично. – Райнер пожал ее ладонь и снисходительным тоном добавил: – Задача сложная, поэтому даю тебе три попытки.

Леа довольно улыбнулась. Ну все, красавчик, играть тебе в пантомиму до конца симпозиума!

– Щедро, но я не откажусь. – Леа улыбнулась и впервые посмотрела на Райнера с оттенком кокетства. – Начнем с простого: банальное «плюс один». Ты выглядишь достаточно смазливо, чтобы пройтись под руку с именитой, но престарелой докторшей.

Леа очень нравилась фантазия, в которой Райнер сопровождал пожилую даму, выполняя ее причуды ради присутствия на симпозиуме. Это выглядело самым вероятным вариантом.

– Мимо. – Райнер покачал головой, явно наслаждаясь процессом. – Как раз официальная часть меня интересует мало.

Леа прищурилась:

– Тогда у тебя, должно быть, есть доверенность? От дедушки, к примеру. Старик захворал, и ты приехал с его докладом поработать говорящей головой.

– Тоже нет. Последняя попытка?

Улыбка Леа стала напряженнее.

– Хорошо. – Она сделала вид, что пожимает плечами. – Остается спонсорская помощь. Вариант «богатый родственник» обычно многое объясняет.

– Прискорбно, принцесса, но снова не угадала, – мягко сказал Райнер.

Он выдержал паузу – ровно столько, чтобы Леа успела понять: она только что проиграла желание последнему человеку, с кем вообще хотела бы общаться.

– Я здесь как докторант, – добавил Райнер уже без шуток. – Институт исторической антропологии. Берлин. Тема докторской – «Германская мифология в историческом контексте».

Леа моргнула.

– Вы… то есть ты что, историк?.. – переспросила она медленно. – Подожди. То есть ты…

– Да, – кивнул Райнер. – Более того, я тоже учился в Бохуме, у Штайна. Но аспирантура у него не зашла. Не люблю дисциплину. К тому же я увлекся писательством, и времени на научные труды стало меньше. Штайн такого не любит. Пришлось подобрать место с более свободным графиком. Но мы все еще в добрых отношениях. Ну, я, по крайней мере, надеюсь. Встретить меня и помочь с вещами он не отказался.

Несколько секунд Леа молчала, переваривая услышанное.

Потом медленно выдохнула.

– Вот черт! И какое у тебя желание? – поинтересовалась она без энтузиазма.

– Я подумаю и сообщу. – Райнер усмехнулся. – Так о чем мы? Об отеле. В общем, я, как опытный путешественник, еще несколько месяцев назад арендовал апартаменты в семейном отеле «Дом Эдельвейсов». Прямо в Берге. С видом на озеро. И, к твоему счастью, я не против компании. Там две смежные спальни. Надеюсь, ты не храпишь.

– Спасибо, но нет, – категорически замотала головой Леа. – Я найду что-нибудь другое. Хостел или…

– Или перекантуешься пару дней под мостом? – раздраженно уточнил Райнер. – Я же от чистого сердца предлагаю помощь. Что не так-то?!

Что не так, можно было объяснять часами. В этот самый момент Леа прикидывала: если она согласится, а комнаты действительно смежные, не придушит ли она компаньона подушкой в ближайшую ночь? Мысли такие возникали.

В этот момент Штайн, уставший ждать, когда молодежь усядется, опустил боковое стекло и раздраженно поинтересовался:

– Ну где вы там застряли, молодые люди? Время! Сегодня вечером у меня встреча с коллегами. Я не хочу ее пропустить!

– У Леа отменили бронь, – пояснил Райнер, – и осталось два варианта: отправиться в гостевой дом под руку с благородным рыцарем или же остаться ночевать на вокзале. Впрочем, если по дороге в чудесный Берг у вас есть парочка мостов на примете, можем подбросить нашу даму туда. Познакомится с местными троллями.

Неизвестно насчет троллей, но, повстречавшись с Райнером меньше часа назад, Леа почему-то была уверена, что друзей у мужчины катастрофически мало, а хорошие знакомые в обществе прикидываются, что не знают этого болтуна. Не язык, а помело.

– Я бы не преувеличива… – начала Леа, но Штайн строго взглянул уже на нее.

– Послушай, Леа, Райнер не самый приятный человек, но все же советую с ним сойтись. У него есть счастливый дар общения и умение договариваться. Этот пройдоха умудряется проникать в архивы, которые даже мне недоступны. И так любит распушить хвост перед дамами, что непременно согласится помочь тебе в поисках информации. Ты ведь собираешься защититься в следующем году? Дружить с ним не обязательно, просто используй… – он выразительно прервался, – возможность.

Райнер посмотрел на профессора с театральным возмущением.

– А вот сейчас было обидно, герр Штайн. Не я ли был лучшим учеником и надеждой исторического факультета всего-то… – Фаст принялся загибать пальцы, но быстро сбился. – Всего-то несколько лет назад?

– Ты сам все бросил и подался в бульварные писаки, – буркнул профессор и снова повернулся к Леа: – Решай. Ты уже взрослая. По мне, отказываться от помощи в такой ситуации – глупо. Райнер не маньяк, если ты действительно в это поверила. Несносный болтун, но не маньяк. Ручаюсь.

Леа сжала губы, чувствуя, как раздражение борется с разумом. Потом кивнула:

– Хорошо. Но я плачу свою часть. И мне нужен отдельный ключ. И тишина после десяти.

Райнер лучезарно улыбнулся.

– Кажется, моя история про страстную новобрачную начинает оживать на глазах, – пробормотал он себе под нос. – Я уже чувствую – это будет незабываемый медовый месяц, наполненный страстью и роковыми тайнами.

– Да-да, – кисло усмехнулась Леа. – Все так. Я и название придумала: «Убийство на лоне природы». Не благодари.

Но Райнер уже ее не слышал, он пристально вглядывался в толпу, выходящую из здания вокзала, будто надеялся увидеть что-то необычное. Глаза, в которых еще минуту назад мерцали лукавые огоньки, сверкнули сталью. Губы вытянулись в прямую линию, мягкие черты лица заострились.

– Что-то не так? – насторожилась Леа.

Пытаясь проследить за взглядом Райнера, она завертела головой. У входа в вокзал отчаянно ревел карапуз, высокий блондин в строгом костюме быстрым шагом пробирался в здание против хода толпы, а парочка школьников с интересом косилась в сторону Райнера. Поклонники, что ли? Тяжело живется знаменитостям.

– Честно говоря, все не так, – вдруг признался Райнер, обиженно посмотрев в сторону водительского сиденья, но профессор Штайн уже поднял стекло и тихой реплики не слышал. – Будь настороже, ладно? – Его взгляд вдруг с любопытством замер на груди Леа.

– Что? – Девушка принялась осматривать себя: неужели пятно посадила?

– Очень красивая, – с искренним благоговением выдохнул Райнер. – Настоящая?

Из ушей Леа едва не повалил пар. Да как он смеет?! Да еще так открыто.

– Да… – Разум отчаянно метался в поисках изящного оскорбления. Спускать такое точно нельзя!

– Да? Тогда не стоит носить такую ценность в толпе, – весомо заметил Райнер.

– Ценность?

– Ну, брошь. Я таких вообще прежде не видел.

Только теперь Леа сообразила, что взгляд писателя прикован к роскошной серебряной броши в форме лебедя, крылья которого украшали розовые самоцветы.

– Напоминает легенду о Лоэнгрине, – продолжил он. – Я расскажу тебе… Погоди, а ты о чем подумала?

– Ни о чем. – От собственных мыслей Леа была готова сквозь землю провалиться. – Поехали уже!

Реплика утонула в реве проезжающей мимо машины.