– Все равно уже поздно тебе на работу возвращаться. Я приглашаю тебя в кукольный театр.

– Куда?!! – потряслась я. Ну вот опять меня принимают за малолетку, а ведь так все хорошо началось…

– В кукольный театр. Отличный спектакль, не такой уж и детский. «Женитьба Фигаро».

Я согласилась и не пожалела: действительно спектакль оказался необыкновенным – столько там приколов и юмора. Феликс сидел рядом и в особо смешных моментах приобнимал меня. Это было приятно и как-то естественно. Когда мы вышли из театра, он заметил:

– Ну, теперь самое время и поужинать или ты после 6 не ешь?

– Давай. Я как раз голодная как волк!

Вечер был чудесный, мы с удовольствием дошли до его машины, которую бросили в переулке – у театра-то негде ставить. Я, находясь под впечатлением этого дня и от близости Феликса, даже не спросила куда едем. Ехали недолго и остановились у какого-то дома. На мой вопросительный взгляд он ответил:

– У меня такие лангустины есть – м-м-м… Думал в одиночку слопать, но грех тебя обездолить. Пошли! Ну, смелее!

А я ему уже в той кафешке призналась, как тащусь от морепродуктов. Ну что ж… Но до его кухни мы не сразу добрались, потому что еще в коридоре, закрыв дверь, он меня поцеловал. Я ответила. Не смогла устоять: и он сам мне очень нравился, и еще больше нравилось то, что он во мне женщину увидел, а не подростка сопливого, которого надо опекать, и мы перебрались в его постель. До лангустинов очередь дошла глубокой ночью, а потом мы заснули, обнявшись.

Я проснулась первой, тихонько собралась, оглянулась на него спящего и отправилась восвояси. Дома приняла душ, выпила кофе и поехала на работу. Я была очень довольна. Даже если не будет продолжения, все равно вчерашний день останется в моей памяти как изумительный – столько всего случилось! Вот это и называется интересная взрослая жизнь.

В обед он мне позвонил по служебному телефону, потому что обменяться номерами собственных мобильников мы не удосужились.

– Бымзик, сегодня мы идем…

От этого прозвища, которым он называл меня в постели, мурашки побежали по телу.

– В зоопарк? – спросила я.

– Почему в зоопарк? Хотя, если ты хочешь…

– Или на утренник? – съязвила я, памятуя о кукольном театре.

– Так, настроеньице у нас не очень, да?

– Да нет, все прекрасно. Так куда мы сегодня мылимся?

– Сегодня все по-простому. Приглашаю тебя на ужин вьетнамской кухни: прозрачные блины из рисовой бумаги с начинкой из кальмаров, запеченные креветки на шпажках…

У меня слюнки потекли от этих перечислений.

– Давай я за тобой заеду.

И я опять осталась у него на ночь, а утром так же исчезла. Мы встречались чуть ли не каждый вечер почти месяц, когда он сказал, что приезжает его жена с дочкой. Я сначала думала, что он меня разыгрывает: женских и детских вещей в квартире не было.

– Так это не моя хата, а приятеля. Мы можем так же встречаться, только я на ночь не всегда смогу оставаться пока. Хотя и приятель скоро вернется тоже. Примешь меня к себе, Бымзик?

От этого интимного прозвища на этот раз мне стало грустно. Да, информация была неприятной: детей малолетних впутывать в наши шашни не хотелось, но и расстаться с ним я была не готова. А я-то, глупая, радовалась, что он во мне женщину разглядел, а он, наверное, вообще ходок, и ему плевать, кто перед ним – малолетка ли, еще кто… Еще немного подумав, решила, что надо брать от жизни все. Так мы и стали у меня встречаться либо вечерами, либо в выходные, но иногда он оставался и на ночь.

А еще через полгода я поняла, что он становится для меня наркотиком, я привязываюсь к нему все больше и больше и вскоре вообще срастусь с ним. И если я не хочу в будущем страдать, надо от него сваливать, пока не поздно. Мне эти душераздирающие переживания ни к чему. Приняв такое решение, я даже почувствовала облегчение и свободу. Хотя и горечь тоже. Позвонила ему и сказала, что беру тайм-аут.

– Я тебе надоел? – спросил Феликс.

– Есть немного. Давай отдохнем друг от друга. Не приезжай ко мне. А там видно будет.

Я не дала ему и слова сказать, завершив беседу. А сама стала собирать чемодан – я ж подготовилась к бегству: прежде чем решиться на этот разговор, оформила поездку на Кипр. И улетела. Греясь на солнце, думала о Феликсе: человек, гуляющий налево, по-моему, не особо должен переживать из-за нашего разрыва. Хотя я понимала, что надо было раньше дать ему отставку, потому что в любом случае надо будет поговорить с ним хотя бы еще раз, чтобы поставить точки над i, а это вносило смятение в мою душу. Смогу ли я окончательно порвать с ним? Говорят, клин клином вышибают. Может, ухажера тут завести? Вон за обедом в отеле один наш турист так меня глазами и ест. Тоже любитель малолеток? И я сразу повеселела.

Вечером я этому туристу в ответ на его взгляд улыбнулась, и он тут же пересел за мой столик. Приехал он с друзьями, но они записались на экскурсию на турецкий Кипр, поэтому он в одиночестве. Мужик был приятный, хотя с Феликсом не сравнить. С Феликсом, к сожалению, никого не сравнить. Но если черта помянуть… Рядом с нами вдруг нарисовался Феликс с чемоданом и глядел сурово:

– А ты времени зря не теряешь.

– Так у меня его много, да и вся жизнь впереди.

Он схватил меня за руку и потащил мимо ошеломленного моего сотрапезника. Нашел он меня легко – позвонил в мою фирму, узнал, что я в отпуске и где именно. А дальше дело техники. Вот и прилетел. Скорей бы уж покончить со всем этим, потому что мне было тяжело на него смотреть. Такой родной, близкий, желанный…

– А ты чего приперся? Жена опять уехала? – стала нападать я.

– Дура!

– Найди поумней!

Так мы препирались, пока он устраивался в отеле, стараясь не отпускать мою руку. Пришли к нему в номер.

– Мне твоя самостоятельность поперек горла стоит, – зло сказал Феликс. – Мы все же вдвоем. И надо было…

– А не втроем? – перебила его я. – Или даже вчетвером. Жену с дочкой ты не учитываешь?

– Учитываю. Но я, между прочим, развелся.

– А я почему не в курсе? Так кто из нас самостоятельный?

– Сюрприз хотел тебе сделать. А вместо этого ты мне. Так что случилось? Что жена у меня есть, ты знала. С чего вдруг не люб стал?

А я вся на нервах была, и потому вдруг заревела. Он меня обнял. Феликс наконец разменял свою квартиру – с этим он к нам в агентство и приходил. И размечтался: приведет меня в новое жилье, расскажет о разводе и будет у нас праздник. А оно вон как все обернулось.

– Так почему ж ты сразу не сказал, что находишься с женой в стадии развода, когда мы только встречаться начали?

– Я хотел тебя проверить. Если любишь, останешься со мной при любых обстоятельствах, а если тебе дороже принципы, то сразу свалишь, узнав, что я женат.

– Ничего себе логика, – перестав всхлипывать, отозвалась я.

– У всех свои тараканы.

– А дочка?

– Дочку я никогда не брошу. Так что ты имей в виду. Придется и тебе ее полюбить. Иди сюда, Бымзик…

Неделю на Кипре мы провели, словно молодожены. А когда вернулись, я свою подругу Алку свидетельницей на свадьбу позвала. Тут она мне говорит:

– Я так и знала, что ты первой замуж выскочишь. Знаешь, всегда тебе завидовала. На меня западают только заносчивые типы, которые неизвестно что из себя корчат, а тебе всегда доставались настоящие мужики – душевные, заботливые… За таких и замуж не грех пойти, даже если они звезд с неба не хватают.

Вот-те раз! Я так и села. Надо же! Я ей завидовала, а она мне. И я ответила подруге:

– А знаешь, я, наверное, сама попроще. Вот ты бы связалась с женатиком? Побрезговала бы. А я связалась, хотя поначалу и не знала этого, но все равно. Это хорошо, что все так обернулось, а ведь могло быть иначе. Но я рискнула и выиграла.

А про себя добавила: потому что я Бымзик!

Глава 3

Дина посмотрела на Женю и улыбнулась: и правда Бымзик. Ее так и хочется опекать и защищать. Совсем другое впечатление производила Лена, сидящая по соседству, – высокая породистая красавица. Таким надо служить и ими восхищаться. Правда, на удивление девушка отнюдь не зазнайка. Умная, видимо. Сейчас она поделилась:

– Мне мой давно сказал: в сексе надо, чтобы женщина выкладывалась на все сто и больше, но в жизни нельзя, чтобы она давила и душила любовью. Отсюда ревность, чувство собственности, контролирование. Надо сразу усечь, что другой человек тебе не принадлежит ни на праве собственности, ни на праве аренды. Поэтому каждый день ты должен интересоваться границами, за которые можно зайти, а куда нельзя. А мы, возбужденные фильмами и искусством, порой берем их в пример для подражания и портим всем жизнь, начиная с себя.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну Ромео и Джульетта хороши только на экране, а убиваться на самом деле нельзя. И сгорать от любви тоже ни к чему. Как в песнях – останусь пеплом на губах, убью ради тебя свою подругу, если хочешь. Ну и подобное. Творческий гротеск хорош только для искусства, а для жизни – нет. Вообще я считаю, что взаимная любовь, настоящая, она есть, конечно, но редко – только для того, чтобы показать людям, что это существует, что есть к чему стремиться, но эта роскошь не для всех. А всем остальным – просто прохождение кармы: то ты не любишь, то тебя…

– Ну ты сказанула! Ну уж нет! – раздались голоса в гостиной. – Ты просто пока не встретила своего.

– Я-то как раз встретила, – улыбнулась Лена. – Но не сразу. Прошла огонь и воды.

История Лены

Первый мой брак, скажу я вам, чуть не превратил меня в мужененавистницу, сексофобку и мизантропку. Вот абьюзер так абьюзер. Боже мой, я не узнавала саму себя! И это я-то – умница (красный диплом), красавица (вице-мисс нашего округа), душа компании (друзей – пол-Москвы)!

Моего мужа можно было любить только на расстоянии. С посторонними людьми он вежлив, галантен, остроумен и щедр. Мне же завидовали! А дома у него все эти качества кончались. Раздражительность била через край, не угодишь ничем. Я бросила интересную работу, чтобы выполнять функции его домработницы, жены, личной гейши и секретаря-курьера. Крутилась как белка в колесе или как грешница на сковородке. От постоянной беготни по его поручениям, от треволнений стала похожа на узницу Бухенвальда. Модели в сравнении со мной были раскормленными гусынями. Так уставала, как будто трудилась на трех работах. Да так оно и было. Мне уже самой ничего не хотелось – ни выхода в свет, ни красивых нарядов… Он критиковал мой внешний вид, диктовал форму одежды: «Что это ты так вырядилась?», «На кого ты похожа?», «Надо бы брови выщипать…» и так далее. Со временем он отвадил от меня всех подруг и друзей.

В постели я тоже разучилась вести себя раскованно: если я активничала, наслаждалась нашей близостью и не скрывала своих чувств, он говорил, что я веду себя как портовая шлюха, а если боялась лишний раз пошевелиться – он обзывал меня бесчувственным бревном. От резко проявившегося комплекса неполноценности я стала бояться его потерять, мол, кому я такая еще буду нужна. Вот и цеплялась за своего мучителя, униженно заглядывая ему в глаза и стараясь по его виду сразу определить настроение хозяина, чтобы кинуться, как примерная скво, исполнять его прихоти. К тому же я почти разучилась говорить, так как он хотел, чтобы я не мешала ему размышлять и отдыхать своими разговорами.

Не знаю, сколько бы это продолжалось, но однажды я обнаружила в кармане его брюк початую пачку презервативов (к которым я не имела никакого отношения – со мной он ими не пользовался). И тут я словно очнулась, терпение мое лопнуло, и после долгих выяснений отношений мы все-таки развелись.

Во мне одновременно уживались два чувства: обретенной свободы и опустошения. Вот только я не знала, что с этой свободой делать. Я зализывала раны, переехав к маме, которая тут же принялась лечить меня проверенным методом: откармливала домашними пирожками. Я искала работу, потому что прежнее мое место было занято. Но безрезультатно – мой изможденный вид отталкивал работодателей, а постоять за себя я не могла. Ничего хорошего пока жизнь не сулила. Мне бы только лежать, смотреть какой-нибудь сериал и чтобы меня все оставили в покое.

И как-то пришла ко мне Анжела, с которой мы когда-то работали вместе. Она действительно ангелом оказалась. Пришлось встать с дивана, налить ей чаю – в общем, проявить гостеприимство.

– Ну как? Устроилась куда-нибудь? – полюбопытствовала Анжела.

– Нет пока.

– А у меня к тебе предложение, очень классное, всю жизнь будешь благодарить! – она хитро улыбнулась, ожидая моих расспросов. А мне сразу почудился подвох. Не дождавшись интереса, подружка принялась излагать свою идею. Оказывается, ее брат искал себе фиктивную жену для работы за границей. Я удивилась: прошли, казалось, те времена, когда нужно было доказывать свою респектабельность устойчивыми семейными отношениями – вон президенты разводятся, и ничего. Разве что дипломаты соблюдают еще семейный этикет.

Костя не был дипломатом, он работал в совместной с ЮАР пивоваренной компании, руководил которой немец. И немец этот любил устраивать корпоративные праздники с участием всего персонала включая уборщиц – и все чтоб приходили непременно с семьями. Да и встречи на их высшем уровне тоже должны были проходить семейно: мужчины в одном углу обсуждают дела, женщины в другом – благотворительные мероприятия. Поскольку Константин – руководитель среднего звена и ждал повышения по службе, жена нужна была ему именно для поддержания имиджа в компании.

– А чего ж он у тебя не женится-то, как все люди? – проявила я наконец интерес. – И деньги у него водятся, и сам, ты говоришь, не страшилище какое…

– Да вот боится он жениться как раз из-за всего этого, мало кому доверяет. Если что – развод, который в компании не приветствуется, да и отсудит жена его добро, а это несправедливо.

– Что ж он сразу на плохое настраивается? – сказала я и тут же подумала: «Да и я, наверное, тоже теперь буду думать только о плохом».