В машину он сел абсолютно слепой и глухой, словно ему вкололи наркотик, нейтрализующий волю и сознание. Прошло не меньше трёх минут, прежде чем к нему вернулась способность мыслить. Вспомнилось, как он дрался в Пожарах и в кафе Култука, уходя в прошлое при нарастании напряжённости ситуации, да и в последний раз на пристани при встрече с Левковичем. Что могло произойти, не нырни он в хронодайвинг, уходя от конфликта, но оставляя ситуацию неразрешённой для всех действующих лиц? Ведь он, по сути, бросал на произвол судьбы и водителя «Хонки», и себя самого в тот момент, когда сам же довёл провокацию до гротеска! Что произошло потом, в другом варианте Мультивселенной, отпочковавшемся от того, где остался он? Началась ли драка? Не взбесился ли Левкович, видя, что над ним издеваются? И как узнать результат столкновения в отделившейся копии? Или она благополучно рассасывается, оставляя только память о своём существовании и стержневую реальность?

– Сергей Сергеевич? – раздался голос водителя.

– Поехали! – опомнился Пахом.

– Куда?

– На пристань.

– А если там эти башибузуки остались из пистолетной обоймы?

– Из чего? – не сразу сообразил капитан, потом вспомнил, как похожи друг на друга бойцы Левковича, и скривил губы. – Это ты хорошо сравнил. Поехали, вряд ли они остались на пристани, тоже, наверно, искали средство для доставки группы на галеру.

«Хонки» подъехал к берегу озера в тот момент, когда к причальной стенке швартовался катер, но не «Хариус», а какой-то другой конструкции, с небольшой рубкой и площадкой на корме, где могли разместиться несколько пассажиров. Названия катер не имел, только номер 67 на борту. С борта на причал спрыгнул мужик в чёрном полушубке и меховой шапке, приказал кому-то в рубке:

– Не отлучайся, через час привезут консервы, отвезёшь китайцам.

– Лады, – донесся из рубки ломкий басок рулевого.

Подъехала новая «Лада Чайна», мужчина сел, и машина уехала.

– Жди, – сказал Пахом водителю, вылезая.

Оглядел пристань.

Всего возле причальной стенки были пришвартованы пять лодок. В прошлый раз, когда он посещал пристань, здесь стояли девять лодок и три катера. Получалось, что с момента утреннего рейда к берегу отсюда ушли в озеро четыре лодки и все катера. Вернувшийся под номером 67, видимо, принадлежал китайской галере.

Пахом взобрался на борт, заглянул в остеклённую рубку.

Молодой парнишка в матросской робе на вид лет двадцати возился в коробках на полу, что-то перекладывая из одной в другую. У него были соломенные волосы торчком и растопыренные уши, лицо вымазано смазкой.

– Привет, – сказал Пахом, – хочешь заработать?

Парень оглянулся, удивлённо раскрыв глаза шире.

– Ты откудова нарисовался?

– Мне нужно смотаться на китайскую станцию, хорошо заплачу.

– Смеёшься? – расплылся в ухмылке рулевой. – Кто ж нас туда пропустит?

– Тебе только надо будет доставить меня с напарником поближе к галере, потом вернёшься.

Парень озабоченно потёр щёку, измазал её больше, почесал в затылке, также измазав волосы, прищурился.

– А не обманешь?

Пахом показал тысячную купюру.

– Только мне нужно быть тут через час.

– До платформы всего пять километров, это семь минут, успеешь вернуться два раза.

– Ладно, заходи. А где напарник?

Пахом позвонил водителю:

– Серёжа, иди сюда и захвати мою сумку.

Подошёл Сергей, держа в руке объёмную чёрную сумку Пахома.

– Сплаваешь со мной, – сказал он.

– А тачка? – оглянулся на берег Сергей.

– Мы не надолго, не украдут.

– А чо вам там надо? – поинтересовался рулевой, заводя мотор.

– Хочу устроиться на работу, – сказал Пахом, даже не пытаясь избавиться от мыслей об Анфисе.

– Это вам надо было поклониться начальству китайской компании, – уверенно проговорил парнишка.

– Не возьмут, так и сделаем. Тебя как звать?

– Митя… Дмитрий.

– Меня Сергей Сергеевич, поехали, Митя.

Катер отошёл от пристани, набрал ход. Берег остался позади. Даль озера распахнулась перед ним до горизонта. Но плыть надо было всего около шести километров, и шестьдесят седьмой потратил на дорогу не более десяти минут.

Сердце забилось сильнее. Пахом с трудом утихомирил чувства и перевёл в действие режим экспресс-реагирования.

Когда до галеры, издали похожей на платформу нефтедобычи, выросшей впереди решетчатой горой, осталось около полукилометра, Пахом приказал остановиться.

Катер замедлил ход.

Пахом напряг зрение.

С двух бортов галеры стояли катера. Один тот самый «Вельвет», который охранял китайскую станцию откачки воды, вернее, ила, как теперь стало известно. Второй катерок очевидно был из тех, что недавно были пришвартованы к пристани. И приплыли на нём, вероятно, Левкович-младший и его брутальная группа «ястребов».

В голову снизошла робкая мысль, предлагая изменить первоначальный план.

– Плывём дальше.

– А говорил – вернёмся… – обиженно буркнул Митя.

– Время ещё есть.

Катерок двинулся к станции, отзываясь на шлепки волн в борта.

Тотчас же ему наперерез устремился «Вельвет».

– Он нас не потопит? – испуганно проговорил Сергей, сидя на корме шестьдесят седьмого.

– Мы же не на абордаж идём? – пошутил Митя.

– Уж больно он угрожающе мчится. Надеюсь, пулемётов на борту у него нет?

Пахом тоже надеялся на это, но промолчал.

«Вельвет» круто развернулся метрах в двадцати от катерка, и волна едва не опрокинула судёнышко на воду.

Рулевой ругнулся, борясь с непослушным штурвалом.

Катера сблизились.

Из рубки «Вельвета» вылез на палубу приземистый мужчина в синем морском кителе и фуражке с синим околышем. Пахом узнал его – это был капитан катера, встречавший журналиста три дня назад.

В свою очередь и капитан – широкое плоское лицо, бородка, почти не видимый нос пуговкой – узнал гостя.

– Снова вы? – проговорил он с непонятным акцентом. Не китайским, как показалось Пахому.

– У меня срочно донесение майору Левковичу, – сказал он небрежно.

– Кому? – искренне удивился бородач.

– Майору Левковичу.

– Тут таких нема.

Пахом понял, что перед ним украинец.

– А катер справа по борту? Разве майор не на нём прибыл с группой два часа назад?

Капитан оглянулся на галеру.

– Это наша посудина.

– Тогда сообщи своему боссу, что прибыл журналист Шумский.

– Какому боссу?

Пахом попытался вспомнить фамилию начальников на борту платформы, однако не смог. Мешали нервы. Положение становилось угрожающим.

– Какой из них на борту?

– А ну разворачивайся! – объявил капитан «Вельвета». – Звони своему майору, выясняй!

Пахом понял, что ошибся, предполагая, что Левкович с группой прибыл на станцию. Надо было спасать положение, и капитан, вспомнив мрачное объяснение Михайлова о «цепи смертей» при переходе в прошлое, тем не менее не нашёл иного способа исправить ошибку.

Сознание послушно «прыгнуло» в собственное тело трёхминутной давности (укол боли в сердце, укол боли в голове), и Пахом осознал себя стоящим в рубке. «Вельвет» ещё только-только подходил к малому катерку, собираясь развернуться.

– Держи прямо на него! – скомандовал капитан.

Рулевой удивлённо покосился на него, но послушался, поэтому носовая волна лишь подбросила судёнышко.

На носу «Вельвета» появился мужчина в синей униформе.

– Эй, стопори! – рявкнул он.

– У меня донесение, – прокричал Пахом, вспомнив наконец фамилию одного из руководителей станции.

Капитан катера озадаченно приподнял фуражку над лысиной, снова надел.

– От кого?

– От директора компании «Аквасорс» Ли Фанцзы.

Бородач наклонился к дверце рубки, поговорил с кем-то внутри, выпрямился.

– Следуйте за нами.

– Обалдеть! – с удивлением повертел головой Митя. – Нас они просто отгоняли, как мальков.

Пристали к борту галеры. Из «Вельвета» высадились два дюжих матроса, встали с двух сторон лестницы, свисающей к воде, и Пахом, поднявшийся следом, оказался как бы под надзором конвойных.

На палубе платформы, состоящей из двух уровней, почти никого не было, но Пахом заметил в стеклянных окошках надстройки мелькающие лица и поёжился: охранников здесь хватало.

В надстройку его не пропустили.

Навстречу вышел кряжистый, толстопузый, седой мужчина в меховой куртке «Север», и Пахом узнал в нём человека, отдающего приказания работникам станции во время первой встречи на галере. Вспомнилась его фамилия.

– Приветствую, – сказал капитан.

Белёсые брови толстяка полезли на лоб. У него были прозрачно-серые глаза, как у волка, и смотрел он как волк – настороженно, оценивающе и с угрозой. В памяти всплыли слова Дмитрия Владимировича: если у человека волчий взгляд, можно с уверенностью сказать, что в душе он не волк, а шакал.

– Я тебя не помню, – пробурчал толстяк.

– Зато я вас знаю, – веско проговорил Пахом. – У нас появились подозрения в тайном сотрудничестве губернатора Балоцкого с криминалитетом края.

– Он же помогает…

– Верно, до сих пор так и было, но в последнее время босс сделал несколько ошибок, и по нашим данным начал работать на Москву. В любой момент сюда могут нагрянуть чекисты, а нам это не нужно.

– Не нагрянут. – Пинчук презрительно скривил губы. – У босса достаточно своих людей в правительстве.

– До тех пор, пока они не учуют угрозу. Балоцкому не надо было мочить журналиста Леонтьева, а тем более вдогон хватать ещё одного журналиста из Москвы, женщину. В Иркутск прибыла команда из главной конторы, и скоро она явится в Култук и сюда, в Слюдянку. Я приплыл, чтобы предупредить.

На круглое лицо начальника станции легла тень озабоченности.

– У меня нет никаких сведений от Левковича.

– Разве его сын к вам не завернул? Два часа назад он приехал в город.

– Нет, к нам он не заявлялся.

– Странно, куда он мог отплыть?

– На Ольховик.

– Вы думаете? Это же отсюда… – Пахом сделал паузу, не зная, где этот самый Ольховик находится.

– Семь кэмэ к северу, островок Ольховик. Там наша… – Пинчук замолчал, с подозрением глядя на собеседника. – Разве вы не знаете?

– Вторая база, – кивнул Пахом. – Ну конечно, именно туда Мартынюк со своими чоповцами и отвёз журналистку.

Пинчук расслабился, хотя в глазах его продолжал тлеть уголёк сомнений.

– Как ваша фамилия, вы сказали?

– Полковник Шумский. Я же был у вас три дня назад.

Толстяк нахмурился, ощупывая лицо капитана водянистыми глазами.

– Я сейчас позвоню в контору.

– Звоните, – остался равнодушным Пахом. – Хотя вряд ли в конторе знают о моей миссии. Мы предпочитаем не светиться лишний раз. Счастливо оставаться.

Не давая начальнику станции ни секунды на размышления, Пахом поспешил к лестнице.

Пинчук достал сотовый, поднёс к уху. Что он говорил, слышно не было, но не приходилось сомневаться, что звонит толстяк в координационный центр китайских компаний.

Миновав глыбистых матросов, Пахом спрыгнул на катер.

– Митя, жми!

Катерок отплыл.

В тот же момент над бортом галеры вырос торс Пинчука.

– Задержите их!

Но шестьдесят седьмой уже мчался к берегу, набрав скорость не менее восьми узлов. Митя азартно рулил, направив посудину не прямо к пристани, а куда-то в сторону, на юго-восток.

– Зачем свернул?! – не понял Пахом.

– Там отмель, мы проскочим, а ихний карбас нет.

Действительно стартовавший вслед за беглецами «Вельвет» сунулся было за катерком, однако скрежетнул днищем о полосу гальки на глубине меньше метра и застопорил ход.

– Что это они так на вас рассерчали? – с любопытством спросил водитель «Хонки».

– Знает кошка, чьё мясо съела, – ответил Пахом пословицей, не объясняя её смысл.

– Что, взяли?! – радостно прокричал Митя. – Хрен теперь догоните!

«Вельвет» и в самом деле вынужден был обойти отмель, но скорость его упала, хотя всё равно шёл он вдвое быстрей шестьдесят седьмого. К пристани он пристал почти одновременно с ним.

– Бежим! – Пахом подтолкнул к борту Сергея, проявившего недюжинную выдержку.

– Не, я останусь, – отказался рулевой. – Чо они мне сделают?

Побежали к «Хонки», стоявшему у «гаражей» рядом с каким-то внедорожником с эмблемой «Хондэ» с местными номерами. Но Сергей споткнулся, упал, вскочил впопыхах и с криком присел на стопку плит.

– Нога!

Пахом вернулся за ним, и в этот момент высадившая с «Вельвета» троица парней в чёрных комби бросилась к нему. Мелькнула мысль уйти в хронодайвинг. Однако в данном случае это не сильно помогло бы ему мирным путём разрулить ситуацию, к тому же вспомнились объяснения Михайлова, что происходит каждый раз в моменты возвращения Пахома в тело на пару минут назад, и он, усадив водителя, принял бой с десантниками с катера.

Как оказалось, двое из них были вооружены кастетами и ножами, третий – пистолетом; это был российский ПС, на ствол которого была накручена насадка бесшумной стрельбы. Парень не сразу достал его из-под чёрной ветровки, а после десятисекундной схватки, во время которой Пахом уложил на песок одного бугая – жгучего брюнета и заставил отступить второго – чистопородного китайца.

Лучшим решением в этот момент было бы отступление «в прошлое», что раньше легко позволяло корректировать экстремальные ситуации. Но в голове гвоздём торчало предостережение Михайлова о существовании гипотезы его друга-физика, по которому выходило, что Пахом по сути бежал каждый раз от опасности, оставляя себя-второго и окружающих людей в опасной реальности, грозящей всех уничтожить, и он с трудом, но удержался от хронодайвинга. О чём сразу пожалел, увидев пистолет в руке рослого парня с бледным лицом характерного убийцы. Мысль мелькнула и исчезла. «Убийца» вскинул руку с пистолетом. Раздался выстрел!

Свистнуло: пуля пролетела в миллиметре от уха и срикошетила от лежащей неподалёку бетонной плиты.

Пахом невольно вспомнил фразу из давно прочитанного боевика: «…капитан спустил курок, и смерть молнией пролетела разделяющее врагов расстояние!»

Он ещё раз перекатился, следя за дулом пистолета, определяя момент, когда можно будет вскочить, однако второго выстрела не случилось.

Из-за ближайшего гаража вырвались две фигуры в обычной джинсовой униформе грязно-синего цвета, одна из них на бегу взмахнула рукой, и в руку бугая, держащего пистолет, вонзился нож. Он издал горловой рык, выронил оружие. Пахом вскочил и ударом с вертушки в голову отправил противника в короткий полёт.

Бегущие приблизились, и он узнал в них бойцов своей группы.

– Командир?! – подбежал Юра Бурносов, на лице – бесшабашная улыбочка, чубчик на лбу, нос картошкой. – А мы тут тебя ищем!

Напарником лейтенант был сержант Дима Штукарь по кличке Штык, отличавшийся мощной мускулатурой гимнаста. Он метнулся прямиком к двум нападавшим, с которыми схлестнулся Пахом в первые мгновения схватки, но те не приняли бой, мгновенно сориентировавшись, и рванули к «Вельвету».

– Рад видеть! – признался Пахом с облегчением, узнавая запахи каждого. В боевой обстановке знание запахов бойцов играло существенную роль, особенно при стычках с противником в темноте. Иногда только это обстоятельство и спасало жизнь. – Как вы меня нашли?

– Интуиция, – засмеялся Юра.

– Мы сначала побывали в Култуке, – сказал Дмитрий. – Встретили возле здания администрации группу пацанов мрачного прикида, они говорили так громко, что было слышно за сто метров. А говорили они о тебе, между прочим.

– Обо мне?!

– Ну да, о журналисте Шумском, которого надо срочно отыскать в Слюдянке. Ну, мы подождали и поехали за их микроавтобусом. Они подъехали к пристани, сели на катер и ушли в озеро.

– Как выглядели эти мрачные пацаны?

– Обыкновенно, бандитами. Услышали фамилию одного – Козырев.

– С ума сойти! Это же зам начальника култукского ЧОПа! Начальник Мартынюк и захватил со своими халдеями Анфису и увёз в Слюдянку.

На борту «Вельвета» началась суматоха, На берег спрыгнули ещё трое матросов, присоединяясь к двум покинувшим поле боя. Сверкнул металл: вторая группа была вооружена лучше первой.

– Уходим!

Пахом в своём стиле – струёй воды – влился в «Хонки», в кабине которого уже сидел Сергей.

– Мы за тобой! – послышался голос Бурносова, кинувшегося к внедорожнику. Пахом понял, что бывшие подчинённые приехали на этом автомобиле.

– Форсаж! – скомандовал он, закрывая дверцу.

«Хонки» рванул с места как застоявшийся рысак.

Сравнение сверкнуло в голове помимо воли, и Пахом с испугом подумал, что у него что-то с психикой: память вдруг начала выдавать странные литературные пассажи, чего раньше не наблюдалось.

Выскочили на улицу Ленина, пронизывающую город с запада на восток. Пахом вспомнил об автовокзале и приказал ехать туда. В начале третьего они припарковались среди полусотни машин и микроавтобусов под стеной ремонтного корпуса вокзала, и в кабину «Хонки» подсели Бурносов и Штукарь. Ещё раз соединили ладони в едином рукопожатии. Водитель «Хонки» с интересом проследил за этим проявлением дружеских чувств, и в глазах парнишки протаяло уважительно понимание момента.

– Рассказывай, – попросил Бурносов.

– Может, сначала пообедаем? – предложил Штукарь; он не брился уже дня три, но серая щетина на щеках сержанта не портила, придавая брутальный вид громилы из фильма «В джазе только девушки».

– Ну ты и прожорлив! – покачал головой Юра.

– А что? – не смутился Дмитрий. – С ранья на одном «сникерсе», так и похудеть недолго.

– Пообедаем, – кивнул Пахом. – Слушайте.

Его рассказ длился около десяти минут.

Бойцы слушали молча, изредка переглядываясь.

– И теперь Анфиса в руках этих негодяев! – закончил капитан с ледяной ненавистью в голосе.

– Не могу поверить! – мотнул головой Бурносов.

– Чему?

– Что в этих грязных делах с китайцами замешаны губер с мэром и федералы. Это ведь… – Юра поискал слово, – предательство!

– Коррупция! – произнёс Дмитрий неловко, словно это грязное слово ему было неизвестно.

– К сожалению, это реальность, – сказал Пахом, избавляясь от мысленных угроз похитителям девушки.

– А что такое хронодайвинг? – спросил Бурносов. – Какой-то силовой приём? Из какого вида борьбы?

– Не из борьбы, – усмехнулся Пахом. – Осколок ракеты в последнем рейде пробил мне башку. – Капитан пощупал ещё не заросший как следует затылок. – Вот тут. И я получил способность возвращаться в прошлое.

Слушатели воззрились на него с сомнением.

– Кринж! Шутишь?!

Припомнилось, как он рассказывал Михайлову о своём хронореверсе. Тогда он не смог доказать полковнику реальность своего хрономаневрирования, нынешняя придумка могла бы ему помочь.

– Не шучу. Хотите фокус?

– Ты фокусником заделался?

– Нечто в этом роде. У тебя какого цвета трусы?

Глаза Бурносова взлетели на лоб.

– Командир, ты чего?! – жалобно воскликнул он. – На фига тебе мои трусы?!

– Сами трусы не нужны, кое-что покажу.

– Ну, серые.

– А у тебя? – Пахом посмотрел на сержанта.

– В цветочек, – смутился Дмитрий. – Ромашки-лютики.

Бурносов засмеялся, но Пахом остановил его.

– Замрите и ждите.

Помучавшись несколько секунд (дал ведь зарок не переходить в прошлое, чтобы не рожать «цепь смерти»), он сосредоточился на переходе на две минуты назад и осознал себя в теле в тот момент, когда Юра задавал вопрос: что такое хронодайвинг?

– Теперь самое интересное, – проговорил Пахом. – Могу назвать цвет ваших трусов, хотя я не должен этого знать. Мы давно не экипируемся вместе.

Бойцы ошарашенно переглянулись в очередной раз.

– Командир…

– У тебя трусы серого цвета, а у Димы в цветочек: всякие там лютики-ромашки.

Глаза обоих воинов стали круглыми. На опасность они привыкли реагировать хладнокровно, зная все способы адекватного ответа на угрозы, но услышать от командира группы подобную откровенность не ожидали.

– Откуда ты… – начал Бурносов.

– Вот это и есть результат хронодайвинга. Две с лишним минуты назад я узнал у вас цвет, переместился в прошлое и сообщил об этом.

– Но ты никуда не…

– Физически – нет, я оставался на месте, путешествовало только сознание.

– Но я не помню, чтобы ты спрашивал у нас о трусах.

– Потому что момент, когда я спрашивал, остался для вас неизвестным. Вселенная разветвилась, и та реальность, где я спрашивал о цвете трусов, ушла в другом направлении, а мы остались в этой.

В кабине стало тихо. Сергей, впервые услышавший о способности капитана возвращаться во времени, смотрел на него так же недоверчиво, как бойцы, привыкшие к жёсткой материальности происходящих вокруг событий.

– Ещё вопросы? – осведомился Пахом сердито.

Бывшие подчинённые задумались, не решаясь продолжать расспросы, потом Юра задал совсем не тот вопрос, какой ожидал Пахом:

– Что будем делать, командир?

Капитан секунду смотрел на него глазами страдающего от зубной боли человека, улыбнулся.

– Как же я рад вас видеть! Готовы к экстриму?

– Служим России! – ответили оба в один голос.

– Тогда слушайте. Сейчас идти к острову Ольховик нельзя, нас просто перестреляют в воде, даже если мы поплывём голяком. Поэтому ждём вечера, осталось не больше часа, готовимся, выбираем способ доставки и отправляемся на остров. Ну а там…

– По ситуации! – раздались два голоса, слившиеся в один.

Сергей, наблюдавший за десантниками, вскинул вверх кулак.

– Я с вами!

– Посмотрим, – уклончиво ответил Пахом. – Главная задача – спасти журналистку. Но на острове кроме федералов будет много нехороших парней, придётся как-то отличать их друг от друга.

– Зачем? – удивился Дмитрий. – Они же все одна команда, разве нет? То есть все – предатели!

– Повторить?

Штукарь покосился на спутника, но Юра молчал, и тогда сержант сказал:

– Тогда надо идти без огнестрелов. Иначе я поубиваю кучу народа.

Бурносов засмеялся.

Улыбнулся и Пахом, с нежностью подумав о товарище: живи долго!