Библиотека района Дзимботё встретила Сейджу и Ханако запахом старой бумаги и абсолютной, мёртвой, тишиной.

Они с опаской прошли по пустому коридору, разглядывая длинные ряды книжных шкафов, и подошли к библиотечной стойке, за которой неподвижно возвышался мужчина неопределённого возраста, в очках, толщиной с дно бутылки, лицом цвета пергамента, и одетый в странный коричневый балахон.

— Добро пожаловать в архив забытой истины, — проскрипел он неприятным голосом, когда они подошли к нему, — Я знаю, зачем вы здесь, но ключ вы получите только в том случае, если верно ответите на восемь из десяти моих вопросов. Вы готовы начать испытание?

— А на какую тему будут вопросы? — рискнула уточнить Ханако, пока Сейджу с интересом оглядывался по сторонам.

— У истины нет ограничений! — с пафосом провозгласил библиотекарь, — Но небольшая поблажка для вас есть… Вопросы будут по школьной программе. Спрошу ещё раз — вы готовы отвечать? Или предпочитаете с позором покинуть эти стены?

— Готовы, — решительно кивнул Сейджу, — Можете начинать.

— Отлично, — скупо улыбнулся библиотекарь, — Тогда вот вам первый вопрос, по математике, — Функция f (x) описывает траекторию падения метеорита на Токио. Интеграл от этой функции равен нулю. Что это значит для жителей города?

Сейджу поднял руку прежде, чем библиотекарь закончил фразу.

— Это значит, что метеорит промахнулся. Площадь под графиком траектории равна изменению координат. Если интеграл ноль — вектор перемещения нулевой. Мы спасены.

Бип. На стойке зажглась зеленая лампа.

— Ура! — радостно захлопала в ладоши Ханако, но тут же смолкла под строгим взглядом Библиотекаря.

— Следующий вопрос, — невозмутимо продолжил он, — Почему вода в унитазе закручивается против часовой стрелки, если смотреть сверху, когда падает вниз, но по часовой, если её втягивает слив?

Ханако аж рот приоткрыла от удивления, услышав вопрос, и перевела полный надежды взгляд на Сейджу, который лишь скучающе зевнул, прикрыв рот ладошкой, сделал драматическую паузу в несколько секунд, и нехотя начал отвечать, когда девушка уже готова была кинуться не него с кулаками в нетерпении.

— Потому что мы смотрим снизу вверх, а не сверху вниз. Система координат инвертирована относительно наблюдателя. Это классическая ловушка для проверки пространственного мышления.

Бип. Зеленая лампа.

Ханако аж взвизгнула от восторга, но тут же зажала себе рот обеими руками, испуганно глянув на Библиотекаря.

— Ещё раз нарушите тут тишину, и я прерву испытание, и выгоню вас, — мрачно пообещал он, и продолжил, — Третий вопрос. Я пришёл с кометой Галлея в 1835 году. Это случится снова в следующем году, и я уйду вместе с ней… Какому писателю принадлежат эти строки, написанные им в 1909 году, предсказавшего таким образом свою смерть?

— Вот тут сложнее… — озадаченно потёр лоб Сейджу, — Я плохо знаком с литературой девятнадцатого века. Это речь о писателе, который родился в 1835 году, и умер в 1910… У тебя есть какие-то варианты? — глянул он на Ханако.

— Мне только Нацумэ Сосэки на ум приходит. Он как раз где-то в начале двадцатого века умер, кажется, — неуверенно ответила она, — Но это не точно!

— Ну, у меня в любом случае других вариантов нет, так что воспользуемся твоим, — пожал плечами Сейджу, и улыбнулся ей, после чего перевёл взгляд на Библиотекаря, — Наш ответ — Нацумэ Сосэки!

— Ответ принят, и он… — сделал тот паузу, — Неверный! Правильный ответ — Марк Твен!

— Я бы ни за что не догадалась… — печально вздохнула Ханако.

— Вопрос четвёртый! — проскрежетал их экзаменатор, — У вас есть два абсолютно одинаковых железных шара. Один из них сплошной, а второй — полый внутри. Как, используя только наклонную плоскость и секундомер, определить, какой шар полый, если внешнее трение о поверхность у них идентично?

— Элементарно! — оживился Сейджу, ничуть не расстроенный предыдущей неудачей, — Нужно скатить их одновременно. Тот, что докатится до финиша первым — сплошной. Центр масс у него смещен к геометрическому центру, момент инерции меньше, значит, угловое ускорение выше. Полый же тратит больше энергии на вращение своей оболочки вокруг пустоты.

— Неверно… — тихо, почти неслышно, прошелестел голос Библиотекаря, — Физический парадокс гласит — чем дальше масса от оси вращения, тем тяжелее телу разогнаться. Сплошной шар плотнее «в душе», поэтому он более стабилен, но инертен. Первым придет полый. Именно потому, что его тяжесть вынесена наружу, он эффективнее преобразует потенциальную энергию в кинетическую при малых углах наклона. Вы слишком полагаетесь на интуицию формул, не проверяя граничные условия, поэтому и проигрываете в этом раунде, и у вас больше нет права на ошибку!

— Ой, мамочки… — тихо пискнула Ханако.

— Вопрос пятый! — громыхнул экзаменатор, — Экономика. Почему курс йены растет, когда индекс Никкэй падает?

— Carry Trade и бегство в защитные активы, — пожал плечами Сейджу. — Стандартная реакция рынка на геополитическую нестабильность.

Бип. Зелёный свет, и Ханако аж подпрыгнула от радости, с восхищением глядя на Сейджу.

— Вопрос шестой, — тут же равнодушно продолжил мучитель, — Литература периода Хэйан. В «Повести о Гэндзи» Мурасаки Сикибу принц Гэндзи скрывает одну из своих возлюбленных от мира. Какое поэтическое название получила эта резиденция, ставшая символом запретной любви и увядания?

Сейджу поморщился. Классическая литература навевала на него тоску большую, чем годовой отчет налоговой.

— Рокудзё-но-ин, — неожиданно даже для самой себя, подала тут голос Ханако, — «Обиталище Шестой аллеи». Место, где жила Югао перед тем, как её дух забрал мстительный призрак ревности.

— Ответ неполный! — проскрипел Библиотекарь, — Дополните его, или проиграете.

— Я плохо помню этот сюжет, — тихо продолжила Хонако, всё это время смотревшая на фреску с изображением феникса, — Но, кажется, там был еще один нюанс. Гэндзи назвал это место «Домом одной ночи», потому что боялся привязанности. Правильный ответ с точки зрения эстетики моно-но аварэ — Нидзё.

Библиотекарь ничего не сказал, но…

Бип, зелёный свет, и обессиленная от нервного напряжения Ханако чуть не упала на пол, но Сейджу успел подхватить её.

— Молодец… — тихо выдохнул он ей в ушко, от чего по всему её телу побежали огромные мурашки.

— Седьмой вопрос, — невозмутимо продолжил Библиотекарь, — У вас есть старые настенные часы с циферблатом, разделенным на двенадцать часов. Стрелки сейчас показывают ровно три часа. Вопрос. Через сколько минут после этого момента минутная стрелка в первый раз догонит часовую?

Сейджу задумался, как будто что-то высчитывая в уме, хотя, по мнению Ханако, тут и считать-то было нечего.

— Пятна… — начала было отвечать она, решив, что Сейджу не знает ответа на вопрос, но он тут же зажал ей рот.

— Не торопись… Это неправильный ответ, — прошипел он ей на ухо, и глянул на Библиотекаря, — Шестнадцать минут и четыре одиннадцатых минуты. Или, если вам нужны секунды, шестнадцать минут и примерно двадцать две секунды.

Библиотекарь замер. Зеленая лампа над его головой вспыхнула мягким светом.

— Но почему? — не выдержала Ханако, с удивлением глянув на парня, — Там же пятнадцать минут должно быть в ответе! Это же очевидно!

— Ты, как и большинство людей, забываешь, что часовая стрелка не стоит на месте, пока минутная её догоняет, — мягко улыбнулся ей Сейджу, — Эта задача не только про математику, но ещё и на внимательность. Я использовал формулу для расчёта, потом более подробно расскажу какую, если захочешь.

Ханако лишь молча кивнула в ответ, подосадовав, что сама не подумала о том, что часовая стрелка тоже двигаться будет.

— Восьмой вопрос, — невозмутимо продолжил библиотекарь, — Литература периода Эдо. В пьесе театра Кабуки «Канадэхон Тюсингура» верный вассал Оиси совершает ритуальное самоубийство. Как назывался его меч, оставленный на алтаре как прощальный дар предкам?

Хонока побледнела. Она подошла к Сейджу, и зашептала ему на ухо.

— Тебе не кажется, что этот гад специально начал задавать вопросы по литературе, увидев, что ты плохо её знаешь?

— Кажется, — согласился тот, даже не моргнув, — И я даже практически уверен в этом. Но, на наше счастье, мой дед заставлял меня учить родословные всех даймё Токугава вместо мультиков. Клинок назывался Тиндзю-мару! — громко произнёс он под конец.

Последовали привычные — Бип! И вспышка зелёного цвета.

— Девятый вопрос, — не дав даже минутной передышки, продолжил Библиотекарь, — Поговорим об искусстве…

Сейджу и Ханако синхронно тяжело вздохнули.

— Искусство — это пустота, облаченная в форму, — прошелестел экзаменатор, — Ответьте на вопрос школы Басё. Если вы идете по саду и видите идеальный цветок, который вот-вот опадет, но рядом лежит точно такой же, уже упавший и начавший гнить, какой из них является истинным моно-но аварэ, печальным очарованием вещей?

Сейджу долго молчал, глядя на тень от решётки седзи на полу, а Ханако даже забыла, как дышать, боясь помешать.

— Время, — скрежетнул голос Библиотекаря.

— Ни один, — наконец, глухо произнёс Сейджу, — И оба одновременно.

— Поясните свой ответ, — приказал экзаменатор, практически не мигая глядя на парня.

— Совершенство скоротечно и именно осознание увядания рождает истинную эмоцию, — медленно, обдумывая каждое слово, начал Сейджу, — Свежий цветок прекрасен, но его печаль скрыта, тут она ощущается лишь как обещание показать себя в будущем. Упавший цветок — это свершившийся факт. В нем есть завершенность драмы. Печаль здесь осязаема. Процесс распада делает красоту объективной, отделяя её от жизни цветка. Мы плачем над мертвой сакурой не потому, что нам жаль дерева, а потому, что мы видим идеальную форму угасания. Истинное моно-но аварэ находится не в объекте, а в сердце наблюдателя, способного увидеть бренность в цветущем и вечность в гниющем.

Библиотекарь замер, вспыхнула зелёная лампа, сопровождаемая привычным — Бип!

— Вы прошли проверку на понимание концепции «Югэн». Вам осталось ответить на последний вопрос, — глухо и мрачно произнёс он.

— Итак, десятый вопрос, — продолжил бесстрастный голос, — Классика. Роман Кобо Абэ «Женщина в песках». Инженер Дзюмпей Ники теряет веревку. Почему он перестает пытаться сбежать из песчаной ямы?

Сейджу задумчиво потер подбородок.

— Потому что песок стал его жизнью. Он нашел смысл в бессмысленном труде. Экзистенциальный кризис. Стокгольмский синдром с гравитацией.

— Ответ неполный, — проскрежетал Библиотекарь, — Укажите точный философский термин, который использовал автор для описания этого состояния.

Сейджу поморщился, но продолжил.

— Гомеостаз абсурда. Человек адаптируется к давлению среды, принимая тюрьму за дом. Достаточно?

Зеленая лампа вспыхнула дважды.

— Достаточность данных подтверждена. Вы получаете свой первый ключ! — торжественно произнёс Библиотекарь, вытащил из-под стола шкатулку, и протянул её Сейджу, — Следующий ключ ищите в ближайшем буддистском храме. Подсказка — найдите там то, чего нет в синтаизме, но что есть в каждом буддистском храме. И поторопитесь! Иначе ваш друг останется в Лимбе навсегда…

Сейджу с Ханако поклонились Библиотекарю, и ушли быстрым шагом, я же отодвинулся от монитора, встал, и размял затёкшую спину.

А Сейджу хорош! Нет, я знал, что он умный, но широта его кругозора удивляла. Но и Ханако сумела удивить, пару раз ответив на очень непростые вопросы. С учётом того, что телефонами участникам было запрещено пользоваться… Молодцы!

Немного размявшись, я переключился на другие команды. Было интересно узнать, как там у них дела…

* * *

Неоновый свет Акихабары отражался в стеклянном брюхе игрового автомата «UFO Catcher», окрашивая лица Мии и Айны в болезненно-зеленый цвет.

— Левее! Ещё левее! Да не так, а на два миллиметра! — шипела Мия, нависая над плечом Айны, которая судорожно сжимала джойстик.

Внутри пластикового саркофага, среди горы разноцветного плюша, лежал ОН. Идеальный коричневый покемон с вышитым сердечком на пузе — лимитированный приз из коллаборации популярной RPG и кондитерской фабрики.

Если они правильно разгадали загадку, то именно в нём должен был оказаться один из ключей для освобождения Сайто. Вот только из выданных им НПС десяти жетонов у них остался только один…

Щелк. Железная клешня со скрипом опустилась. Бз-з-зынь! Медленно поползла вперед. Плюхнулась точно на мягкий бок игрушки. Механизм натужно взвыл, поднимая добычу…

Мия затаила дыхание, подавшись вперед всем телом.

Клешня дернулась, качнулась… и перевернула покемона на спину. Тяжелая туша перекатилась через захват и глухо шлепнулась обратно в кучу других игрушек.

— ЧТО-О-О⁈ — взвыла Мия, ударяя кулаком по стеклу. Стекло задребезжало. — Он же был у нас в кармане! Эта машина жульничает! Я чувствую электромагнитные импульсы, которые ослабляют хватку!

Айна лишь горестно вздохнула, опускаясь на корточки прямо на пол аркады. В её глазах стояли слезы размером с блюдце.

— Это всё потому, что я неправильно рассчитала вектор тяги при сбросе… Мой алгоритм захвата несовершенен…

Рядом раздалось громкое, раздраженное чавканье. Куратор, переодетая в какого-то популярного персонажа из аниме, и сидевшая на соседнем автомате с пачкой чипсов, закатила глаза.

— Вы тратите больше калорий на истерику, чем требуется для победы. Расслабьте плечи. У вас микротремор пальцев от стресса.

Мия проигнорировала её. Она смотрела на свои руки. На ладони остался всего один жетон. Блестящий кружок металла казался сейчас тяжелее свинцового кирпича. Последний шанс.

— Ладно, — голос Мии стал вдруг пугающе тихим. Она выпрямилась во весь рост, сбрасывая с себя маску милой девочки. Взгляд стал холодным и расчетливым, как у снайпера перед выстрелом, — Смотри внимательно, Айна. Сейчас тётя Мия преподаст урок физики этой консервной банке.

Она подошла к автомату вплотную. Прищурилась. Оценила угол наклона желоба, силу натяжения пружины захвата и даже микроскопическую царапину на магните.

— Режим Абсолютный Концентрация-Но-Дзюцу активирован, — прошептала она.

Пальцы легли на джойстик. Движение было плавным, почти гипнотическим. Клешня пошла вперёд и вниз. Не упала — именно опустилась. Словно живая. Аккуратно обхватила игрушку за талию, заведя лапы чуть глубже под мышки, смещая центр тяжести назад.

Подъем.

Медленно.

Рывок.

Клешня донесла игрушку до самого края лотка. Край тяжелой плюшевой задницы перевалился через бортик.

Все замерли.

Покемон начал падать. Носиком вперед. Прямо на пол.

— НЕТ! — закричала Айна, закрывая лицо руками.

Но в последний момент, когда гравитация уже праздновала победу, Мия резко нажала кнопку спуска. Клешня разжалась не просто так. Она сделала это с микро-подбросом вверх, придавая игрушке вращательный импульс.

Коричневый покемон кувыркнулся в воздухе, его мягкая голова задела край желоба, сработав как рычаг, и вместо того чтобы рухнуть вниз, он тяжело перевалился внутрь.

Дзинь-дзань!

Тяжелый плюш упал в корзину выдачи.

Раздался победный звон фанфар из динамиков автомата.

Мия стояла неподвижно, глядя на игрушку. По её щеке медленно скатилась одна-единственная, крупная слеза.

Затем она повернулась к Айне. Её лицо исказилось гримасой абсолютного триумфа.

— Видела? — прохрипела она севшим голосом. — Вот как надо играть. Дай пять.

Айна бросилась ей на шею, едва не повалив подругу на пол.

— Ты гений! Настоящий гений! Мы достали его!

Где-то в темноте зала Куратор фыркнула, запихивая в рот остатки чипсов.

— Наконец-то. Теперь можно идти есть рамен. От криков этих двоих у меня поднялось давление.

Команда Юсаку и Кими. Кладбище аркадных автоматов.

Железные ворота со скрипом закрылись за ними, отрезая шум главной улицы. Здесь царила абсолютная тишина. Ржавые корпуса Neo Geo GEO и пузатые мониторы Sega выглядели как надгробия на кладбище забытых богов.

— Бр-р-р, — передернуло Кими, — Давай быстрее найдем этот чертов ключ и свалим. У меня скоро макияж поплывет от этого смога.

Они двинулись вдоль рядов мертвого железа. Карта в руках Кими светилась в полумраке благодаря специальной краске, нанесенной организаторами квеста.

— Стоп, — Юсаку резко вскинул руку, — Что-то не сходится. Смотри на карту. Видишь эти два блока? Они обозначены как непроходимые стены. Но если наложить реальную схему переулков Акихабары на эту карту… Пиксели смещены. Это не стены. Это координаты.

Он достал карандаш, присел на корточки прямо в грязной луже и начал быстро писать расчеты на полях карты.

— Белое — это единица, черное — ноль. Бинарный код. Если прочитать центральную часть…

Кими заглянула через плечо.

— … получается серийный номер? — предположила она.

— Нет. Частота. 60 Герц. Стандарт обновления экрана CRT-мониторов, — Юсаку щелкнул пальцами, — Звук. Нам нужно найти автомат, который гудит громче остальных. Тот, чей трансформатор всё ещё жив.

Они пошли на звук. Монотонный, низкий гул привел их в самый темный угол двора. Там, накрытый старым брезентом, стоял настоящий раритет — деревянный кабинет классической стрелялки «Berzerk».

— Вот он, — прошептал Юсаку, — Логово цифрового каннибала.

Кими решительно шагнула вперед и сорвала брезент.

— Ну же, железный ящик, отдавай наш дроп.

На экране автомата мигала надпись INSERT COIN. Рядом, приклеенная скотчем к панели управления, лежала обычная монета в 100 йен.

Юсаку взял её. Холодный металл обжег пальцы.

— Правила просты, — сказал он скорее себе, чем ей, — Выиграть одну игру. Начать движение. Не останавливаться. Иначе — Game Over.

Он бросил монету. Желудок провалился куда-то вниз вместе с тяжелым гулом запускающегося механизма.

Экран вспыхнул зеленым. Из динамиков вырвался тот самый жуткий электронный смех роботов-убийц.

— Ты стрелять умеешь? — спросил Юсаку, крепче сжимая джойстик.

— Только в комментариях в интернете, — нервно хихикнула Кими, берясь за второй джойстик, — Просто веди нас, принц! Я буду прикрывать тыл!

Игра началась. По экрану побежали угловатые фигурки роботов.

— Налево! За ту стену! — командовал Юсаку, его глаза сузились, превращаясь в щелки хищника, — В этой игре нельзя стоять на месте. Отряд движется за нами.

Они прошли первый уровень. Второй. Третий. Лабиринт на экране становился всё запутаннее, а выстрелы лазеров — всё чаще.

— Осторожно! Сзади! — крикнула Кими, нажимая на кнопку стрельбы так яростно, что заболела кисть.

Когда они дошли до финальной комнаты уровня — огромного зала с пульсирующим красным сердцем босса в центре, динамики автомата вдруг захрипели. Голос изменился. Вместо синтезированного писка прозвучал искаженный баритон.

— С-с-стойте. Ч-шш-человеческое мясо с-свеж-жее…

Изображение на экране пошло помехами. Зеленые линии сетки начали вытягиваться наружу, пробивая плоскость монитора, который вдруг треснул, и прямо из пиксельного ада в реальный мир полезла гигантская механическая рука.

— Какого⁈ — взвизгнула Кими, отпустив джойстик и отпрыгивая назад, — Это не может входить в сценарий квеста!

— Это просто механическая рука! Не бойся — выкрикнул Юсаку, и схватил руку, пытающуюся что-то нащупать рядом с собой, — Кими, помогай, схвати её! Тяни на себя!

Девушка, забыв о маникюре, вцепилась в механическую руку, которая попыталась спрятаться обратно в корпус автомата, но ей этого не позволили.

— Тяжёлая какая!

— Тяни сильнее! — скомандовал Юсаку, всем телом навалившись на руку, — Главное, не дать ей спрятаться обратно! Давай синхронно! На раз-два! И… Раз! Ии… Два!

Через несколько секунд в руке что-то хрустнуло, и она замерла. Внутри автомата щелкнуло. Дверца возврата жетонов с лязгом отвалилась.

Прямо на грязный кафель выпал бронзовый ключ.

В ту же секунду роботизированная лапа обмякла. Экран погас, и игровой автомат окончательно умер.

Кими медленно сползла по стене, тяжело дыша.

— Я… я чуть не описалась, — честно призналась она, глядя на свои идеально белые кроссовки, — Мне показалось, или эта консервная банка только что пыталась утащить нас в цифровую Вальхаллу?

Юсаку поднял ключ. Он был тяжелым и настоящим.

— Поздравляю, принцесса, — ухмыльнулся он, протягивая ей находку, — Мы официально взломали реальность. Теперь бежим отсюда, пока гончие опять не вышли на наш след.

Кими взяла ключ, и впервые за день её улыбка стала искренней, без капли сарказма.

— Знаешь, Юсаку-кун, — сказала она, пряча ключ в карман, — когда выберемся, с меня клубничное парфе. Огромное.

— Замётано! — поднял он большой палец, и подмигнул ей, — А теперь побежали! Кажется, я понял, где искать следующую подсказку.