Глава 3. План эвакуации с червоточиной

— СУКА! Не дрова везешь! Лети, млять, ровнее! — резанул по барабанным перепонкам очередной гневный вопль Алонсо.

— Фьелы, ну мне тофе лететь кверху тормафками ни рафу не по приколу! — парировала шепелявая по рации с усталым вздохом. — Профу к временным труднофьтям отнефьтифь ф пониманием. Договорилифь фе: как дым вокруг рафьфеиватьфя фьтнет, нафьнем фьпафательный маневр.

— Рули, пилот, не отвлекайся, — подбодрил хвостатую уже я. И обращаясь по внутренней связи к напарнику, добавил: — Дружище, не психуй, я крепко тебя держу.

— Млять, командир, я просто в офиге: как это у тебя получается? — зарычал в ответ Алонсо. — У меня на ветрище таком подошвы, млять, беспрерывно по стеклу водит, как на гребаном катке. Да еще тряска эта ублюдская бесконечная. Словно не по воздуху плывем, а скачем по ухабам каким-то. Вон, только что, сам же ж видел, если б ты на месте меня не удержал, я б уже точняк вниз скатился… Однако ж ты словно к этому гладкому корпусу ногами прирос. КАК⁈ Ну как ты это делаешь-то, командир?

Дав возможность «истеричке» частично выплеснуть в словесном поносе пережитый ужасный момент, растолковывать напарнику сейчас я, разумеется, ничего не стал. Один фиг из-за остаточного шока что-то втолковывать ему пока бесполезно. Я лишь покрепче ухватил парня за плечи и велел приготовиться. Потому как окружающий сизый смог вокруг стал наконец-то стремительно бледнеть, намекая на скорый вылет антиграва из зоны интенсивного задымления. Что, в свою очередь, обещало через считанные секунды исполнение оговоренного с Ффаффой финального маневра по возвращению нас с Алонсо обратно в салон.

Когда воздух вокруг просветлел настолько, что сквозь белесую дымку остаточной гари стало заметно зеленое море джунглей, необъятно раскинувшееся во все стороны буквально из-под брюха нашего антиграва, словно по волнам, скользящего по макушкам исполинских деревьев, мы с напарником ожидаемо ощутили под ногами начавшуюся плавную скрутку корпуса вправо, для итогового возвращения перевернутого салона в нормальное положение.

— Фьелы, готовнофьть ноль. Нафинаю маневр, — с некоторым запозданием проинформировала нас по рации Ффаффа об уже по сути запущенном процессе скрута корпуса летательного аппарата. Но дальше, уже не смолкая, повела нас до финальной точки: — Дефять фекунд до вафего выхода к фектору фаднего фьтрелкового люка. Фемь фекунд… Фефьть… Пять… Фетыре… Три… Две… Одна… Давайте, фьелы! Удафьи!

Поскольку стандартное возвращение в антиграв посредством наведения лучевого портала в текущей форсмажорной ситуации оказалось недоступным нам по целому ряду причин… Приведу далее лишь три самые очевидные. Во-первых, белый луч в принципе невозможно было активировать на ходу. Во-вторых, для активации луча, цепляемый им объект так же должен изначально неподвижно зафиксироваться в конкретной точке. А поскольку в нашем случае луч был направлен вверх, соответственно, зависнуть на несколько секунд над ним в воздухе было совершенно невозможно. Да и невидно пока что вокруг было ни зги буквально на расстоянии вытянутой руки. В-третьих, в момент старта освобожденного от древесных тисков и зацепов антиграва мы с напарником находились над его хвостовой частью. Портальный луч же располагался ближе к носу летательного аппарата. И нам банально пипец как затруднительно было доковылять до луча метров двадцать по скользкому стеклу на сбивающем с ног встречном ветре. Даже при поддержке цепких щупальцев шансы добраться до цели без потерь были ничтожно малы… И поскольку, как было обосновано ранее, обратно вернуться в салон портальным лучом стало невозможно, нам с Алонсо на рассмотрение пилотом была озвучена альтернатива, придуманная коллективным разумом всех застекольных наблюдателей.

Задумка была простой до примитива. Нам надлежало смещаться по скатывающемуся корпусу антиграва аккурат до момента, когда развернувшийся боком летательный аппарат вынесет нам под ноги задний пулеметный люк. Далее, реагирующая на опасное движение снаружи автоматика позволит пилоту разблокировать боевой люк. Но самому пулемету, при этом, из салона наружу высунутся не позволят другие жала, вручную заблокировав его на турели внутри салона. И нам останется лишь аккуратно спуститься в разъехавшийся под ногами квадратный кусок стеклянного корпуса, вполне подходящий размером даже нашим укрупненным массивными МБПП габаритам.

Но, как говорится, гладко было на бумаге, да забыли про овраги.

Перебирая по трещинам корпуса желтыми щупальцами и, соответственно, семеня ногами по скользкому стеклу, на скатывающемся вбок корпусе я вполне устойчиво смог продержаться необходимое время сам и удержать еще до кучи рядом Алонсо, отчаянно матерящегося из-за ускользающей из-под ног точки опоры. Благо продлилась эта нервотрепка всего четверть минуты. И вот обещанный квадратный проем в стеклянном корпусе благополучно открылся у нас под ногами. Однако пока Алонсо, при моей поддержке разумеется, начал туда спускаться — а в громоздком МБПП это, увы, затянулось практически на полминуты — вдруг снизу, из зеленого моря древесных крон, вынырнула разномастная «эскадрилья» из аж двух десятков рухов-летунов и дружно навалилась на наш замедливший ход антиграв со всех сторон.

Замечательная придумка об эвакуации нас через задний боевой люк не учла, к сожалению, наличия в округе так же и огромного числа бежавших от лесного пожара рухов. Нам следовало улететь сперва от задымления подальше хотя бы на пяток километров. Зона же на границе выхода из густого задымления оказалась опасно переполнена рухами — такими же, как мы, беглецами от огня. Которые, обнаружив вдруг сверху опрометчиво замедливший ход одинокий имперский антиграв, разумеется, не отказали себе в удовольствии дружно атаковать ненавистных захватчиков…

Алонсо успел в последний миг сунуть голову под запирающийся в авральном режиме люк, сбежав таким макаром от жвал налетающих рухов под толстую броню антиграва.

Я же, увы, остался снаружи в одиночестве врагам на растерзание.

Типа…

Ну это они так думали.