Глава 32. Отзывчивый отщепенец

— Дисциплина конечно у тебя в деже, це-деж, — злобно зыркнул в мою сторону старший агент Вруст, показательно игноря возмутителя спокойствия. — Ни малейшей субординации!

— Алонсо, ты чего творишь, блин? — зашипела на товарища Марина.

— Причина, боец? — с трудом сохранив безучастное лицо, обернулся я к неожиданному отступнику.

— Мих, — примирительно улыбнулся Алонсо, спокойно выдержав мой убийственный взгляд. — Не хочу здесь бросать его одного. Не правильно это, командир.

— Чё за фигня, Варламов? — насел на меня сбоку грозный горз. — При чем здесь этот твой тяжелораненный боец? Как там его?..

— Мих Гуруда, — поторопился напомнить шефу Смерницкий.

— Во-во, — закивал гривастый. — И почему ты тоже теперь лыбишься ему в ответ?

— Вам, уважаемый Вруст, этого, увы, не понять, — развел я руками.

— Нельзя, чтобы наш товарищ, пробудившись из комы, узнал от доктора, что он был брошен нами на хофе в одиночестве. И чтобы этого не случилось, я останусь тут, и позабочусь о нем, — пояснил подробно свое решение Алонсо.

— Да, здоровяку это будет важно, — неожиданно подключился к диалогу Ччверсс. — Он, бедняга, пипец как обгорел…

— Ну обгорел, и чё? — раздраженно фыркнул уже в сторону крысюка горз.

— От ног там, считай, вообще ничего не осталось, — словно не услышав едкого упрека гривастого, продолжил с какой-то унылой отреченность нам всем выговаривать инвалид-гэручи. — Их обугленные ошметки ему по самую задницу отчекрыжили. С руками тоже беда — вместо них теперь у калеки лишь короткие культи до локтевого сгиба. Да и остальное все тело, включая голову, изуродовано шрамами ожогов так, что буквально там нигде не осталось живого места… Лять! По сравнению с ним, выходит, я — просто гребаный счастливчик.

— Признаю: обгорел чел сильно. Досталось ему крепко. Но док обещал, что парень выкарабкается, — заворчал следом Вруст, слегка растеряв былую категоричность и боевитость. — А потом он пройдет положенный для калек курс реабилитации, где научится управляться в дальнейшем с протезами. Всё это печально конечно. Но для армии история так-то вполне обыденная. Напоминаю, жала, мы с вами на войне. Где имперских жал ежедневно калечат и убивают… Подписав контракт с флотом, Мих Гуруда осознанно принял все возможные последствия. Потому вот так рефлексировать теперь о его дальнейшей судьбе-злодейке я считаю…

— Да при чем здесь ЭТО! — не сдержавшись, скривился Алонсо, прерывая пламенный спич горза.

— Говорил же: не поймет, — пожал плечами я.

— Ой, вот только не нужно делать из меня монстра, — закатил глаза Вруст. — Раз уж так припекло этому чудику стать санитаром при калеке-сослуживце, пусть остается. Я распоряжусь, чтоб оформили ему допуск к тяжелоранному.

— Спасибо, — искренне кивнул Алонсо.

— Да в жопу свое «спасибо» засунь, — поморщился в ответ горз и исподлобья вдруг так жутко зыркнул на отщепенца, что беднягу Алонсо буквально отшатнулся назад. И лишь чудом он не грохнулся позорно на задницу. Благо узость корабельного коридора позволила ему уже на первой фазе падения впечататься спиной в противоположную стену и за счет этого благополучно удержаться на ногах.

— Я так поступаю исключительно из экономии места на катере. Куда мы, собственно, сейчас этим лифтом и поднимемся. — Двери незаметного бокового лифта в стенной нише сами собой распахнулись перед нами на последних словах старшего агента, среагировав вероятно на беззвучную команду последнего, транслируемую через функцию Мыслеобраз.

— Тамошние ужатые габариты не предназначены для толпы пассажиров, — продолжил вещать старший агент, не торопясь запускать нас в открывшуюся за спиной дверь. — А потому, ежели еще кто-то, устрашившись предстоящего полета, придумает…

— Я не испугался, — возмутился Алонсо в параллель, но был благополучно проигнорен гривастым оратором.

— Очередной дурацкий отмаз, чтоб остаться здесь, на хофе, — продолжил, как ни в чем не бывало, горз, — то его я тоже силком удерживать рядом не стану. Ну? Кто ещё?.. А раз нет больше среди нас ссыкунов, то милости прошу, господа жала, — сместившись в сторону, Вруст широким хозяйским жестом пригласил нас пройти-таки в открытый лифт.

— Да не ссыкун я! — пытался по новой впечатанный в стену Алонсо отчаянно спорить со злобным наветом.

— Бывай, бро!..

— Передавай Миху привет и поцелуй от меня!..

— Удачи, чел!..

— Фьел, мы фнаем, фьто никакой ты не труф!.. — наши слова поддержки, надеюсь, нивелировали мстительный горзовский навет.

Увы, толком попрощаться с жёстко изолированным от коллектива Алонсо злыдень Вруст нам не позволил. Едва не силой запихнув в лифт последнего замешкавшегося на пороге меня, горз тут же мысленным приказом захлопнул дверь за нашими спинами, отсекая от брошенного в коридоре отщепенца.

И лифтовая площадка под ногами бесшумно помчалась вверх.