Глава 16. В тесноте да под защитой

Наш с Черникиной черёд забираться в очередной вскрытый кокон подошел неожиданно быстро. Спасибо Артему Смерницкому. Который, пролоббировав интересы единственной оставшейся внизу особи женского пола, выбил у Вруста дозволение поставить нашу пару пятой в очередности на экстремальный подъем. То бишь наверх нам «фартануло» отправиться сразу же за первопроходцами гэручи и лехлецами, рискнувшими выступить в роли «сиделок» при тяжелораненых соплеменниках.

Перед стартом мы с Мариной настолько сосредоточились на четком исполнении совместного маневра, что даже не глянули в сторону кракозябры, выпроставшейся на землю из вскрытого для нас кокона. Разумеется, в освободившееся нутро «сдувшегося» мешка нам не пришлось карабкаться, подтягиваясь от самой земли. Благодаря Миху и Сючу, могучие плечи которых послужили роскошными стартовыми ступенями для, соответственно, меня и Черникиной, мы за считанные секунды практически синхронно занырнули в зловонное нутро кокона. И подхваченные тут же снизу за подошвы ботинок надежными ручищами помощников, достаточно удачно с первой же попытки закрепились на склизких внутренних боках «мешковины», насквозь продырявив ее, как советовали опытные товарищи, пальцами обеих рук.

Последовавший вскоре резкий толчок вверх не стал для нас неприятным сюрпризом. Мы оба запросто удержались на надежных пальцевых зацепах, а чудовищная теснота внутри кокона, из-за буквально вплющенных друг в дружку спин, лишь поспособствовала совместному закрепу на первоначальной позиции.

Увы, дополнительно смотровых дырок в коконе пальцами пробить ни я, ни Марина не успели, потому начавшийся подъем продолжился для нас вслепую. Впрочем, разглядеть что-то в сером мареве паутинника даже стоя неподвижно внизу было весьма непросто, теперь же, во время движения, увидеть хоть чего-нибудь кроме унылого серого однообразия в крошечные пробоины, думаю, шансов один фиг у нас не было б от слова совсем.

Рывки вертикального подъема через считанные секунды сменились куда как более плавным волоком по крутой горке загнутого пальмового ствола. Оборвавшимся, ожидаемо, резким кульбитом кокона, переброшенного из паутинника в наружное гнездо. Удар боком о ни разу не мягкий скрут из пальмовых листьев разом выбил из легких остатки воздуха. Перед глазами на миг все поплыло. Но после череды судорожных попыток глотнуть хотя бы внутреннего смрада, спасительный вонючий воздух таки стал по новой поступать в легкие. Рядом хрипло закашлялась так же оживающая после ушиба Марина…

Я же в следующее мгновенье приник глазами к растянутым дыркам в «мешковине» кокона, откуда за ненадобностью сами собой только что вывалились пальцы. И паршивое «послевкусие» от финального жесткого приземления в гнездо тут же отошло на задний план. Меня буквально заворожил открывшийся, вместо привычного зеленого моря джунглей, грандиозный вид на серебристое-серое бескрайнее поле верхнего полога паутинника жраток, с редкими вкраплениями зеленых островков-гнезд — подобных тем, на котором мы теперь оказались — располагающихся так далеко друг от дружки, что я из теперешней однобокой позиции смог разглядеть на пределе видимости лишь всего-то пару соседних. Однако куда как больше этой фантасмагорической пасторали меня заинтересовала и мгновенно поглотила творящаяся на ее фоне кровавая круговерть непрерывной воздушной охоты.

Всего за несколько секунд беспрепятственного обзора большую часть творящегося снаружи трэша разглядеть мне конечно не удалось. Но несколько ярчайших сцен в мельчайших подробностях всё же запечатлелись у меня на подкорке даже за столь короткий временной промежуток.

Первым, что сразу бросилось мне в глаза, стал ярко-белый луч, четко видимый даже в дневное время. Всего на пару ударов сердца ударивший вниз с запредельной орбитальной высоты силовой луч — а это мог быть только он, тот самый обещанный Врустом — накрыл своим основанием кокон на одном из дальних видимых гнезд-островков и тут же сгинул бесследно вместе с заарканенной добычей. Которая, как не сложно было догадаться, скрытая маскировкой силового луча, на самом деле, разумеется, никуда не исчезла, а начала обособленное восхождение-притяжение к хофу на орбитальную высоту.

В параллель с лучевым снайперским захватом нераспечатанного кокона из первого дальнего гнезда на втором видимом острове-гнезде я, наоборот, стал свидетелем финальной стадии «вылупления» из кокона новорожденного ж-крылана. Там знакомая по потрошению коконов хитиновая кракозябра, только уже на достаточно длинных и крепких нижних конечностях, и с внушительными серпами жвал на зрячей голове, резко выпростала в стороны четыре толстых наспинных щупальца. И застыла на несколько мгновений в такой раскрытой всем ветрам позиции, пока из щупальцев во все стороны стремительно разворачивались здоровенные многометровые полотнища крыльев. Неподвижного ж-крылана, полностью сосредоточенного на первоначальном развороте крыльев, едва не сожрала тут же стая агрессивных юзз-полосатиков. На очередном витке кружения над паутинником добрый десяток этих ос-переростков, заметив внизу подходящую для атаки цель, наперегонки спикировали на неё. Однако ж-крылан успел-таки полностью расправить гигантские полотнища своих крыльев буквально за миг до удара стаи. И мощный, как девятый вал, встречный взмах гигантских крыльев-полотнищ играючи разметал всю стаю полосатых стервятников. Более того, рванувший вдогонку за одним из отбившихся от стаи юзз-полосатиком ж-крылан мгновенно настиг нарушителя своего личного пространства и, на лету лихим щелчком жвал перекусив пополам полосатое тельце, спокойно воспарил себе дальше. Изувеченная же фатальным ударом преследователя полосатая тушка ухнулась вниз и, сгинув в тенетах паутинника, станет наверняка теперь закуской какой-то жратки.

Ну и самая яркая и душещипательная экшен-сцена разыгралась прямо в воздухе буквально в считанных метрах от нашего гнезда. Огромный гэц-пожиратель, зажав в исполинских косах жвал потрепанный кокон, с басовитым гудением пошел на взлет, намереваясь похоже утащить добычу куда-то себе в нору. Но намерению великана-руха решительно воспротивился отважный гэручи, вдруг чертиком из табакерки отчаянно вынырнувший из распоротого заднего конца кокона. В смельчаке-крысюке, с замиранием сердца, я мгновенно опознал балагура Ччверсса. Не растерявшийся даже в столь критической ситуации ветеран что-то тут же яростно запищал бронированному, как танк, великану-руху, в своей излюбленной экспрессивной манере сопровождая голосовую предъяву стуком призванного из инвентаря тесака по ближайшей массивной хитиновой «косе». Увы, крика гэручи из-за шума крыльев гэц-пожирателя и изоляции в собственном коконе, я разобрать не смог. Однако тот, кому адресовался пламенный призыв, Ччверсса конечно очень быстро услышал. Добившись внимания гэц-пожирателя, ветеран-гэручи сымитировал следом свое выпадение из кокона. А как только купившийся на провокацию исполин резко тряхнул башкой, задирая вверх распоротый конец кокона с уже свободно болтающимся на нем крысюком, Ччверсс мгновенно призвал в свободную руку гранату, вместо ставшего ненужным тесака, и точным броском тут же запулил ее в приблизившуюся пасть крылатого исполина. Далее отважный гэручи отцепился от кокона и полетал-таки вниз, проскользнув почти впритирку с огромной башкой монстра. Раздосадованный потерей лакомой добычи гэц-пожиратель тут же отпустил кокон и попытался устремленными вниз жвалами подхватить улетающего в вату паутинника проныру-имперца… И крылатый исполин вполне вероятно успел бы это сделать, если б вдруг не рванула коварно провалившаяся глубоко в его зев граната. В итоге, практически обезглавленный взрывом преследователь тоже провалился в тенета паутинника неподалеку от рухнувших туда ранее героя-крысюка и кокона с его тяжелораненым напарником.

Но не успел я толком осмыслить разыгравшуюся на глазах трагедию, как рядом вдруг истошно завизжала Марина:

— Ааааа!.. Нам кабздааааа!..

Уж не знаю, что там со своей стороны кокона углядела в смотровые дырки истеричка Черникина, но, судя по загоревшемуся тут же перед моим внутренним взором ультимативному логу, это непонятное «что там» оказалось реально опасным.

Внимание! Угроза жизни носителя! Обнаружен враждебно настроенный объект чрезвычайной опасности с уровнем агрессии 100%. Носитель в зоне поражения объекта! Принудительная активация функции Желтый граус.

Задействовано улучшение Дробный граус. Расчетное время до конца действия второй части функции Желтый граус: 34 секунды… 33 секунды… 32 секунда…

Симбиоз носителя с Желтым граусом 100%.

Зеленый граус +0,54%.

Внимание! Функцией Желтый граус активирован режим веерной защиты. Блокирован физический урон 611 единиц.

Здоровье 576 (-44)

Внимание! Функцией Желтый граус активирован режим веерной атаки. Нанесен физический урон противнику 760 единиц.

Враждебно настроенный объект повержен. Угроза жизни носителя устранена.

Уж не знаю, как выскочившие из моей спины щупальца не травмировали при этом плотно прижатую к ней Маринку, но каким-то чудом видимо все-таки обошлось. Потому как в последующем не менее эмоциональном вопле Черникиной болезненные нотки отсутствовали от слова совсем, напрочь задавленные просто-таки безграничным изумлением:

— Охренеть! Как это? Его ж ща просто прям в воздухе на части разворотило!

Впервые мне довелась сражаться с невидимым врагом вот так вслепую, полностью положившись на опеку выскочивших наружу щупальцев читерской функции. И ведь, что обидно, потом не успел даже расспросить напарницу: кого ж это там снаружи так эпично разворотило? Потому что в следующую секунду нас обоих уже захлестнуло мгновенно ослепительно-яркой вспышкой белого света, каким-то невероятным образом мгновенно заполнившего даже практически непроглядный мрак внутри нашего кокона.

Погруженное в стазис переноса силовым лучом тело обернулось недвижимой статуей. Прилипший к гортани язык не смог далее издать ни единого звука. И мне лишь осталось обреченно пялиться остекленевшим взором через круглые прорехи в «мешковине» кокона на плавно отдаляющийся паутинник внизу.