Этот блок я бы начал с того, что…

Давайте говорить откровенно.

Макс, пусть он и был связан со мной клятвой ученика, постепенно начал заводиться.

По началу он канючил, приставал с вопросами, но после трех успешных попыток заставить его читать книги, быстро понял всю тщетность такой тактики.

Затем он в тихую попытался что-то делать силой, за что я впервые за долгое время применил к нему силу нашей клятвы. Сидеть не мог неделю.

Однако его это не остановило.

Да, парень зарылся в книги по ритуалистике и артефакторике. Прочитал все, что у нас было, а затем начал творить.

Причем силы он своей не вкладывал ни капли. Его источником силы стал… Эскулап!

Да, он садился с ним играть. Карты, нарды — без разницы. Однако вместо конфет, новых заклинаний, он заставлял его запускать свои ритуалы или заряжать артефакты.

Сказать, что у него получилось сразу… Это немного преувеличить.

Сожженные занавески, пробитые насквозь кастрюли, прожженный ковер, вылетевшие окна — тому явный пример.

Но его это не останавливало. Парень методично, с пробами и ошибками создавал…

Бенгальский огонь, который мог заряжаться от солнечного света.

Глупость скажете вы? И я с вами полностью соглашусь, но кто из нас в этом возрасте не делал глупостей?

Вот и Макс… Был обычным ребенком, которого лишили друзей и заперли в доме.

Что касается его проблемы с ботинком, то…

Решение был сложным, но на тот момент мы не смогли придумать ничего лучше, чем исправлять последствия.

* * *

Макс задумчиво почесал голову и осмотрел фигуры, начерченные на полу.

— Вроде как-то так, — пробормотал он, обошел сложный ритуал и подошел к центральной руне.

Он уже поднял руку, чтобы запустить ритуал, но тут же убрал ее, почувствовав резкий укол в районе правой ягодицы.

— Да, блин! — буркнул он, тяжело вздохнул, подошел к столу и положил на него серый мел, которым рисовал линии и фигуры.

Парень неохотно побрел по лестнице и вышел в гостиную. где обнаружил хмурую троицу, что сидела у небольшого столика в креслах.

На столе была бутылка с какой-то темной коричневой жидкостью, три бокала, тарелка с ягодами, которые накололи на маленькие шпажки, тарелка с лимоном и еще одна мясной нарезкой.

— А теперь еще раз, и без этой твоей терминологии, — проворчал Азимут, потянулся к столу и взял бокал, не забыв прихватить шпажку с крупной малиной. — Порвет его резер или нет?

— Смотри, — вздохнул Эскулап и тяжело вздохнул. — Если просто — триггером для его спонтанной телепортации является напряжение в ядре. Раньше, когда мы еще не скрутили ему каналы, у него ядро и не напрягалось. Он просто еще не знает заклинаний, которые бы требовали настолько мощного и резкого выброса силы. Сейчас же, даже простое заклинание, создает небольшое напряжение. Канал заворачивается. По нему просто труднее выходить силе. Так?

— Ну, так, — кивнул Азимут.

— Получается, что этот триггер неизбежен, — кивнул Михаил и пригубил из своего бокала. — Более того, синдром Галкина, не исчезнет, даже если мы вернем ему прежнее состояние каналов. В этом я почти уверен.

— Рано или поздно он начнет учить заклинания, которые потребуют резкой отдачи, — подал голос Чернов, что крутил в руках полоску вяленого мяса. — Если триггером выступает именно напряжение в ядре, то это было неизбежно.

— Ну, я семь раз перепроверял, — кивнул Эскулап. — Стоит только напрячься едру с силой, как тут же срабатывает эффект «ботинка».

— Ладно, допустим я понял, — проворчал Азимут и пригубил напитка из бокала. — А делать с этим что теперь?

Михаил Валерьянович тяжело вздохнул, глянул на Чернова и неуверенно произнес:

— Вообще, если синдром Галкина не представляет опасности, то обычно не делают ничего, — пробормотал он. — Если же это действительно опасно, то ставят блокиратор ядра. Вплоть до полного уничтожения магической основы.

Тут он поежился от хмурого взгляда Константина.

— Но я нашел у профессора Винстона описание случаев, когда синдром Галкина проходил сам собой, с возрастом, — неуверенно произнес Эскулап.

— М-м-м-мда, — протянул Азимут и пригубил напиток.

В этот момент, слушавший все это время Макс, подошел к столику, схватил несколько шпажек с ягодами и уселся на подлокотник кресла учителя.

— Макс, — недовольно буркнул Чернов.

— Чего? Могли бы и четвертое кресло заказать, — буркнул мальчишка и стащил зубами с шпажки ягоды. — Могу на пол сесть, если не удобно.

Константин тяжело вздохнул, но прогонять парня не стал. Тот же, проглотив ягоды, хмыкнул и спросил:

— Так, мне можно магичить или нет?

В гостиной повисла тишина. Все взгляды скрестились на Кнауфе. Тот кашлянул и произнес:

— Чисто технически, никакой опасности его телепортация не приносит. А это значит, что можно просто купировать последствия.

— Чего делать? — нахмурился Макс.

— Исправлять последствия, — пояснил целитель.

— Босиком ходить что-ли? — хмыкнул Макс. — Летом еще ладно, а вот зимой…

— Маяк на ботинок? — подал голос Азимут.

— Чтобы он каждый раз активировал обратный перенос? — хмыкнул Константин. — Такое себе решение.

— Согласен, — кивнул Эскулап. — Повторять заклинание, которое проявляется спонтанно — не лучшая идея.

— Обратная телепортация, — буркнул Макс и сунул в рот еще одну шпажку. — Эффект Рубцова. Усилие на противо усилие дает резонанс.

— Вообще-то, Рубцов имел в виду… — начал было Азимут, но осекся. Несколько секунд он молча смотрел на парня, а затем перевел взгляд на Чернова.

— Не смотри так. Я в теоретической аретфакторике профан, — буркнул он и перевел взгляд на Эскулапа.

— Надо к Мойше, — ответил тот. — Я, конечно, кое-что понимаю, но строить артефакт на основе домыслов — это не мой уровень.

— Я могу сам, — подал голос Макс. — В принципе ничего сложного.

— Два окна, — произнес учитель и глянул на своего ученика. — Один ковер и две кастрюли.

Ученик тут же потупил взгляд и неуверенно произнес:

— Но получилось ведь?

— Макс, мы с тобой об этом уже разговаривали, — недовольно проворчал Чернов. — Артефакт у тебя получился, не спорю. Но что это был за артефакт? По сути — простой бенгальский огонь с подзарядкой от солнечного света. Да, конструкция интересная, но испытывать его в доме было, мягко говоря, не безопасно.

— Так вы меня и не выпускали! — развел руками Макс. — Где мне его еще испытывать? Магичить нельзя, из дома выходить нельзя… Я все книги по артефактам прочитал!

— У тебя есть еще теория основ магии, — буркнул Чернов.

— И удаленная манипуляция поисковыми заклинаниями Захарова, — кивнул Азимут.

— И анатомию бы вам, молодой человек подтянуть, — вставил слово Эскулап.

— А с тобой, Миша, у нас будет отдельный разговор, — глянул на него Константин. — Ты взрослый мужик. Как он смог тебя уговорить участвовать в его выходках?

— В том-то и дело, что взрослый, — вздохнул Эскулап. — И карточный долг для меня не пустой звук.

Чернов недовольно закатил глаза, а слово взял Азимут.

— Ладно, в теории, можно сделать ботинок, который не будет переноситься куда попало, — проворчал он. — Надо только придумать, как сюда затащить мойшу. Вам же, как я понимаю, тащиться к нему не вариант.

— Не вариант, — кивнул Чернов. — Слишком рискованно.

— Так, денег ему дайте, — хмыкнул Макс.

— Думаешь, ему этого хватит, чтобы плестись в эту глуш? — хмыкнул Кнауф.

— Так тут дело в количестве, — пожал плечами парень. — А еще, если наплести ему, что он будет делать новый артефакт, что спасет человечество, то…

Азимут удивленно глянул на парня, затем на старых друзей и произнес:

— А ведь это может сработать…

Чернов задумчиво глянул на Макса, хмыкнул и спросил:

— Макс, а ботинок твой где?

* * *

Михаил Валерьянович тяжело вздохнул, осмотрел вывеску «Леприконово счастье» и направился ко входу.

— Почему я-то? — проворчал он и потянул ручку двери.

«Дол-жник!» — выдал мелодичный колокольчик, отчего Эскулап поежился и прошел внутрь.

— Где деньги, Миша? — спросил от стойки худощавый мужчина.

— И я рад тебя видеть, — буркнул Кнауф, подошел к стойке и выложил пухлую стопку купюр на стол.

Мойша молча достал очки из кармана, надел их, взял пачку и принялся сноровисто пересчитывать деньги. Михаил наблюдал за этим молча, сунув руки в карманы и перекатываясь с пятки на носок.

— Два рубля и тридцать пять копеек, — поднял взгляд на старого знакомого Мойша.

Эскулап молча залез в карман, вытащил трешку и положил на стол.

— За задержку, — буркнул он.

Мойша спокойно кивнул, забрал деньги и спрятал в недрах стойки, откуда достал книгу и принялся в ней что-то записывать.

— Может хотя бы поздороваешься? — спросил он, глядя на Мойшу. — Мы столько лет не виделись, а ты…

— А все еще помню, сколько ты заломил за лечение Сары, — поднял на него взгляд хозяин лавки.

— Половина от рыночной цены!

— Половина от рыночной цены для аристократов…

— Ты… Ты серьезно? — возмутился Эскулап. — А сколько вообще это должно было стоить по твоему?

— Для старых друзей и соратников по оружию могло бы быть и бесплатно, — проворчал Мойша.

— Это была подагра, Мойша! Подагра! Она могла просто перестать есть мясо каждый день! И все бы прошло само собой!

Торговец и подпольный артефактор выпрямился и упер в Михаила тяжелый взгляд. Тот несколько секунд молча смотрел в ответ, затем тяжело вздохнул, опустил плечи и неуверенно произнес:

— Вообще-то кодекс целителей запрещает мне делать это бесплатно. Люди перестанут ценить помощь и свалят все проблемы на нас, целителей. Исцеление должно быть дорогим… Но посильным.

— А твоя цена, по твоему, была посильна? — с прищуром спросил Мойша.

— Ладно, прости… Возможно я перегнул с ценой… Прости меня пожалуйста. Я думал, что это не будет для тебя непосильной ношей, — развел руками Эскулап.

Мойша молча кивнул, снял очки и вышел из-за стойки. Подойдя к старому другу он обнял его и похлопал по спине.

— Я тоже рад тебя видеть.

Кнауф с облегчением вздохнул, так же обнял друга и произнес:

— Я к тебе по делу.

— Таки вы не приходите просто так, — с показушной обидой произнес хозяин лавки отстраняясь. — Вы же не зайдете попить чаю и спросить как дела. Вы таки приходите когда от Мойши что-то нужно…

— У Чернова проблемы. Нам нужны твои навыки артефактора.

— И почему я не удивлен? Что это темный придумал на этот раз? Его доканал ученик или он его все же угробил?

— Нет, там… Это не он.

— В смысле? — удивленно глянул на него Мойша.

— В смысле, это… моя ошибка.

Мужчина удивленно осмотрел Эскулапа с ног до головы, после чего произнес:

— Помнишь, с Черновым был мальчишка? Макс…

— Такого захочешь не забудешь, — проворчал артефактор. — Способный мальчик, но пороть его нужно регулярно.

— И не пускать за нарды, — кивнул Эскулап. — Карты я бы ему в руки тоже не давал.

Мойша удивленно вскинул брови, оглядел друга и с сомнением спросил:

— Таки правильно ли я понял, что твоя удача на этом мальчишке закончилась.

— Я бы сказал так: мою удачу избили и оплевали в самом отвратительном виде, — мрачно произнес Кнауф. — Но суть не в этом. У мальчишки проблемы.

Тут он достал небольшую бумажку и протянул ее Мойше.

— Это срез его каналов. Мы провернули их на триста шестьдесят на руках. Выход получился отличным, ровным, но у нас появился… Синдром Галкина.

— Это когда…

— Да. Спонтанное срабатывание заклинания. На левый ботинок. телепортация, — кивнул Михаил. — Нам нужна твоя помощь.

— Таки Мойша простой торговец, — смутился мужчина. — Да, немного артефактор, но что я могу сделать?

— Излечить мы его не можем, но вот сделать ботинки с эффектом Рубцова… — тут он умолк и выразительно глянул на Мойшу.

— Это не решит проблему, — задумчиво произнес Мойша. — К тому, же материалы выйдут крайне дорогими. Ну, и мальчишка растет. Каждые полгода — год такие ботинки придется переделывать.

— Да, но расчет и основные элементы будут повторяться, так? Ну, и не ходить же ему босиком? Мальчишка действительно талантлив. А еще…

— Ты проиграл ему в карты? — тут же смекнул Мойша. — Поэтому ко мне пришел ты?

Кнауф смутился и неуверенно кивнул.

— Я могу попробовать сделать их для Мальчика, но это большие расчеты. Он мне нужен тут, чтобы снять мерки и провести полную юстировку.

— Сейчас он с Константином в Сургуте, и мы…

— Нет-нет-нет! Мойша, конечно, добрый человек, но на кого я оставлю лавку, Миша? Как же мое дело. мои покупатели и…

— Сара?

— Сара — это прелесть и смысл моей жизни, но пусть простит меня бог, торговать она не умеет. Да и…

— Послушай, если у тебя получится, то можно попробовать зарегистрировать твою работу как средство для купирования синдрома, — начал он заход. — Ты представляешь? Это будет не артефакт по рубцову, а артефакт Мойши! Тебя будут знать как человека придумавшего способ лечить синдром Галкина. Я лично представлю твою работу на коллегии целителей и…

— Эскулап, ты никогда не умел в интриги, — грустно усмехнулся старый еврей. — Не умел и не начинай. Это не твое. Кто такой мойша? Артефактор — нелегал. Кто будет меня слушать?

Кнауф тяжело вздохнул, залез в карман пиджака и достал пачку купюр, которую положил на стойку перед Мойшей.

— Ты действительно думаешь, что тут можно решить деньгами? У меня дети, семья, Сарочка… — начал причитать еврей, но при этом пальцы его задергались, словно он уже неосознанно начал пересчитывать купюры.

На стол легла еще одна пачка денег.

— Прекрати. Миша, я все понимаю, но Сургут! Это же…

На стол легли еще две пачки.

Мойша уставился на деньги на стойке, сглотнул, после чего громко крикнул:

— Сара! Свет души моей! Пойди сюда! У меня срочный заказ!

* * *

— Глазки, — произнес Кузьма, не поднимая взгляда от разделочной доски.

— Чего? — буркнул Макс и покосился на старика.

— Не пропускай глазков, — спокойно произнес он. — Мы же не хотим есть картошку в рагу с глазками?

Мальчишка с сомнением осмотрел очищенный клубень, пожал плечами и бросил его в миску с водой.

— И так сварится.

— Несомненно, но картофель должен быть очищен полностью — согласился Кузьма и без паузы продолжил: — Возвращаясь к теме моего монолога… Если на приеме присутствует особа с титулом не ниже баронессы, то хозяйка дома обязана уступить ей место по правую руку от хозяина. Исключение составляют лишь те случаи, когда сам хозяин является носителем титула выше графского. В таком случае…

— Кузьма.

— Да?

— А зачем мне это?

Старик аккуратно переложил нарезанное мясо в сторону, взял следующий кусок и спокойно произнес:

— Потому что вы — Ожогов.

Макс открыл рот, потом закрыл. Потом снова открыл.

— Ну и что?

— А то, что Ожоговы — столбовые дворяне. И незнание правил не освобождает от обязанности им следовать.

— Меня освобождает, — буркнул Макс и взял следующую картофелину. — Я из пекарни. Мне может быть вообще…

— Вы — из пекарни, — невозмутимо повторил Кузьма. — А ваш отец — из рода, которому больше трехсот лет. Это, молодой человек, не пекарня. И в вас течет его кровь. А это значит, что даже если вы выросли на улице, вы все еще остаетесь Ожоговым.

Макс почесал нос тыльной стороной ладони и уставился в миску.

За окном висело серое небо и накрапывал мелкий дождь.

Учитель закрылся в кабинете и выходил только за чаем, причём смотрел так, что желания спрашивать что-либо не возникало.

Азимут еще вчера укатил к себе в поместье и не вылезал оттуда, снова превратившись в местного старого паука. В голове Макса даже мелькнула мысль, а не сбежать ли к нему, чтобы утащить пару банок варенья.

Эскулап же уже три дня как отправился через молнию куда-то. Как понял Макс, он решил привезти Мойшу. Как он это будет делать, мальчишка не знал.

В итоге ученик Мага остался один на один со своей скукой.

Скука была тихая, обволакивающая. Такая, от которой даже лекция Кузьмы казалась хоть каким-то развлечением.

— Подача блюд, — продолжил старик, — осуществляется строго слева. Убирают — справа. Если прибор уронили, гость не поднимает его сам. Это дело прислуги. Смотреть на упавший прибор неприлично. Делать вид, что ничего не произошло — обязательно.

— А если суп на себя вылить? — спросил Макс без особого интереса и взял очередную картофелину.

— Делать вид, что ничего не произошло, — без паузы ответил Кузьма.

— Даже если горячий?

— Особенно если горячий.

Макс хмыкнул. Это было, пожалуй, единственное достоинство аристократического этикета, которое он готов был признать.

— Без Эскулапа вообще тоска, — пробормотал он и потянулся за новой картошкой. — Хоть в нарды поиграли бы.

— Михаил Валерьянович вернётся к вечеру, — произнёс Кузьма.

— Вы так говорили вчера… и позавчера.

Старик промолчал. Возразить было нечего.

Макс почистил ещё два клубня, бросил их в миску, и тут что-то в привычной картине мира слегка сдвинулось.

Мальчишка оглянулся по сторонам, нахмурился и опустил взгляд на ноги.

Левый ботинок отсутствовал.

— Да, блин!

Парень медленно поднял взгляд и огляделся. Подоконник — пусто. Угол у печи — пусто. Табурет у стены — пусто.

— Кузьма, — осторожно произнес он.

— Место хозяйки дома, — не останавливаясь произнёс старик, — определяется не симпатиями, а протоколом. Чувства здесь неуместны.

— Кузьма.

— Что?

Парень уже хотел было спросить про ботинок, но слуга подошел к кастрюле и открыл крышку, собираясь закинуть мясо для варки. Однако, вместо тары с кипящей водой, он обнаружил в ней.

— Максимилиан, — спокойно произнес Кузьма, поддев вилкой ботинок и выложив его рядом на стол. — Я так понимаю это…

— Да, я просто… — смутился Макс. — Оно само как-то…

— Я понимаю, — кивнул Кузьма максимально правдоподобно изображая, что ничего не случилось.

— Вы не сердитесь?

— Я не сержусь, — согласился старик и снова взял нож. — Просто в следующий раз я буду проверять кастрюлю до того, как ставить её на огонь.

Макс потянулся за ботинком, и в этот момент дверь на кухню открылась.

Эскулап ввалился первым — румяный, с торчащими волосами, с мешком в руках. Следом, с кислым выражением человека, которого заставили засунуть пальцы в розетку, вошёл Мойша.

Он осмотрел кухню. Кузьму. Миску с картошкой. Ботинок на краю стола.

Потом посмотрел на Макса.

— Таки, снова ты!

— А я чего? Я ничего, — тут же смутился мальчишка.

— Пойдем. У нас много работы, а задерживаться тут я не планировал, — проворчал Мойша и кивнул в сторону гостинной.