Роман

Месяц я не звонил, не писал, не приходил. Исчез, так как она просила.

Оказалось труднее чем я рассчитывал.

Развод с Марго прошёл со скандалами. Она давила, плакала, звала адвокатов, грозила судом, но я стоял на своем. Я ее предупреждал.

Суд я выиграл. Ей досталось то, что я обещал квартира и сумма на счету. По ее меркам скромно, по меркам обычного человека очень даже прилично.

На последнем заседании Марго рыдала, заламывала руки. Я впервые за восемь лет видел у неё слёзы которые не были инструментом. Из-за денег, но настоящие.

Теперь я свободен. По всем документам.

А Яны рядом нет…

Сижу в кабинете. За окном город, огни, движение, жизнь которая идет своим чередом без всякого участия с моей стороны.

Месяц я наблюдал за ней со стороны, знал что она в порядке, что развод с мужем прошёл нормально, что открыла свой офис. Помогал чем мог, тихо, чтобы не знала.

Но этого недостаточно.

По ночам не сплю. Это новость для меня, я всегда спал хорошо, быстро, крепко, восемь часов и готов. Теперь лежу и смотрю в потолок и вместо цифр и сделок перед глазами рыжие волосы и смех который невозможно не подхватить.

Стучат в дверь.

— Войдите.

Лена заходит с кофе. Ставит на стол аккуратно, чашка, блюдце, маленькая ложка сбоку. Собирается уйти. Потом останавливается и смотрит на меня.

— Роман Игоревич, вы неважно выглядите.

— Что?

— Вы неважно выглядите, — повторяет она. — Простите, что говорю. Но это правда. Плохо спали?

Лена работает у меня семь лет. Пришла молоденькой девчонкой прямо после института, боялась войти в кабинет без стука. Сейчас знает расписание моих переговоров наизусть, предугадывает какой кофе мне нужен в зависимости от того как я выгляжу, и никогда — за семь лет никогда — не говорила лишнего. Только то что необходимо.

Если говорит это сейчас, значит совсем плохо.

— Немного, — говорю я.

Она не уходит.

— Роман Игоревич, — говорит она, — вы в последнее время стали рассеянным. На совещании в прошлый вторник дважды переспросили одно и то же у Соколова. Вы никогда так не делали. Партнеры насторожены. Сделки висят. Вы злой стали. Резкий. Люди боятся заходить.

— Лена...

— Я за семь лет такого не видела, — говорит она тихо. — Ни разу.

— Не замечал. Учту… — сухо говорю я.

Лена осмеливается.

— Роман Игоревич, это та девушка? Которой я искала билеты на выставку карт?

Смотрю в окно.

— Да.

Она молчит секунду. Потом говорит негромко:

— Когда вы с ней встречались вы были другим. Совсем другим. Приходили и улыбались. Решали проблемы легко, как будто играючи. Партнеры говорили что с вами приятно работать. И дела шли лучше. Объективно лучше. Цифры показывали.

Вот сейчас мне абсолютно фиолетово, что там обо мне партнеры говорят!

— Как ты думаешь, — спрашиваю я, — нормальная девушка, веселая, живая. Она смогла бы полюбить кого-то вроде меня?

Лена смотрит на меня с таким выражением как будто я только что сказал что-то очень глупое.

— Конечно смогла бы, — говорит она. — Вы очень хороший человек когда позволяете себе им быть.

— Лена, — говорю я, — она мечтает о домике с яблонями. О путешествиях. О простой тихой жизни. А у меня офис, сделки, командировки. Двадцать лет только это. Что я ей дам?

Лена молчит секунду. Потом говорит спокойно:

— Путешествия у вас есть. Вы летаете по всему миру.

— Это командировки.

— Можно взять её с собой, — говорит она. — Хотя бы иногда. А домик… Роман Игоревич, вы серьёзно? Вы можете купить дом в пригороде за один звонок. Прекрасно добираться в офис. Или провести совещание онлайн. Мы вообще-то в двадцать первом веке живем!

Смотрю на нее удивленно.

— Это не так просто как кажется.

— Вы выиграли суд у Марго, — говорит она. — Построили компанию с нуля. Решаете задачи которые другим кажутся невозможными. — Пауза. — Неужели домик в пригороде сложнее всего этого?

Молчу.

— Та которой вы нужны, — говорит Лена, — а не ваши деньги, она не будет считать сколько раз вы уехали в командировку. Она будет рада когда вы вернетесь. — Пауза. — Вы достойны простого человеческого счастья, Роман Игоревич. Все достойны. Даже вы.

— Иди работай, Лена. — устало говорю я. Я услышал все, что она сказала.

Она кивает. Уходит. Тихо закрывает дверь.

Размышляю…

Месяц я честно пытался жить как раньше. Работать. Решать задачи. Держать дистанцию.

Не получилось! В первый раз я потерпел полный крах!