Коридор городского суда встречает нас прохладой и шумом. Серый мраморный пол тускло блестит под лампами дневного света.

Я иду рядом с Романом. На мне новый бежевый костюм, волосы аккуратно уложены. Я стараюсь держать спину прямо. Плечи расправлены, подбородок приподнят. Но внутри меня всё равно все дрожит. Это не тот страх, который парализовал меня недели назад. Это напряжение перед решающей битвой.

Сегодня всё должно закончиться.

Роман идет неторопливо, уверенно. Его рука лежит на моей талии, и это тепло сквозь ткань пиджака возвращает мне устойчивость. От него пахнет кедром, крепким кофе и тем самым спокойствием, которое вчера ночью заставило меня забыть обо всех моих кошмарах.

Мысль о нашей ночи вспыхивает в сознании теплой волной, и я невольно расслабляю сжатые челюсти. Я верю ему. Моя вера в этого человека теперь абсолютна.

Внезапно из-за поворота коридора появляется Вадим.

Он выглядит безупречно. Новый серый костюм-тройка, идеально выглаженная рубашка, на руке поблескивают дорогие часы. На его губах играет сытая, торжествующая улыбка.

Он идет к нам легким, пружинящим шагом победителя. Он уверен, что вчера вечером в кабинете Исаева полностью сломал его. Он уверен, что Роман сдался.

Вадим останавливается в двух шагах от нас. Его взгляд скользит по мне, задерживаясь на моих губах, а затем переносится на Романа.

— Доброе утро, коллега, — произносит Вадим с показным дружелюбием. Его голос звучит громко, привлекая внимание окружающих. — Прекрасный день для финала, не находите?

Роман не отвечает. Его лицо остается каменным, взгляд серо-стальных глаз холодный, непроницаемый. Он слегка ослабляет хватку на моей талии, но не убирает руку.

Вадим наклоняется чуть ближе к Роману, и его голос падает до тихого, ядовитого шепота:

— Жду твои документы, Исаев. Надеюсь, ты подготовил их по всей форме. Не хотелось бы портить твою идеальную репутацию прямо сегодня. Ты ведь сделал правильный выбор. Бизнес дороже, верно?

Роман медленно переводит на него взгляд. В его глазах нет ни страха, ни злости. Только глухое, предупреждающее спокойствие.

— Занимай свое место в зале, Вадим, — отвечает Роман тихо. — Судья не любит опозданий.

Вадим прищуривается, его улыбка на мгновение исчезает, уступая место раздражению. Но он быстро справляется с собой, поправляет лацкан пиджака и бросает на Романа последний, торжествующий взгляд.

Я смотрю на него и чувствую только брезгливость. Мои пальцы сильнее сжимают ремешок сумки. Внутри меня больше нет страха перед этим человеком. Он кажется мне мелким, суетливым и очень жалким в своем фальшивом триумфе.

— Увидимся в зале, — бросает он и направляется к дверям.

Мы смотрим ему вслед. Я чувствую, как Роман слегка сжимает мою талию, возвращая мне реальность. Ловушка захлопнулась. Вадим полностью уверен в своей победе, и это станет его главной ошибкой.

В зале суда душно. Высокие потолки, массивные дубовые панели на стенах, герб над судейским креслом — всё это создает гнетущую, давящую атмосферу.

— Встать, суд идет! — объявляет секретарь.

В зал входит судья Андрей Викторович Воробьев. Его строгое лицо с густыми седыми бровями не выражает никаких эмоций. Он садится на свое место, открывает дело и опрашивает стороны о готовности.

— Стороны готовы? — его глубокий бас разносится по залу.

— Готовы, Ваша честь, — отвечает Роман, поднимаясь. Его голос звучит ровно, спокойно.

— Сторона истца готова, — поднимается адвокат Вадима.

Судья делает пометку в журнале и переводит взгляд на Вадима.

— Начнем с рассмотрения основных требований истца. Господин Воронов, суд предоставил вам возможность подготовить дополнительные материалы. Слушаю вас.

Вадим поднимается. Он расправляет плечи и облокачивается руками о стол. На его лице абсолютная уверенность. Он бросает быстрый взгляд на Романа, ожидая, что тот сейчас вмешается, но Роман молчит, продолжая спокойно сидеть в своем кресле.

Вадим делает глубокий вдох и начинает говорить. Его голос звучит громко, уверенно, заполняя весь зал.

— Ваша честь, — произносит он, и в его тоне слышится наигранная скорбь. — Мы настаиваем на том, чтобы дети, Артем и Семен, были переданы под мою единоличную опеку. Моя бывшая супруга, Алина Николаевна, не способна обеспечить им должный уход и стабильность. Более того, у нас появились новые, неопровержимые доказательства ее несостоятельности как матери.

Я чувствую, как ребра сжимают мои легкие. Пальцы невольно сжимают руку Романа под столом. Он отвечает мне коротким, сильным давлением, давая понять, что всё под контролем.

Судья Воробьев хмурится, глядя на Вадима поверх очков.

— Какие именно доказательства, господин Воронов?

Вадим берет со стола ту самую плотную желтую папку, которую вчера приносил Роману. Его глаза блестят от предвкушения победы. Он уверен, что Роман сейчас молча проглотит этот удар, чтобы спасти свою репутацию.

— Ваша честь, мы требуем передать опеку отцу на основании новых документов, доказывающих финансовую несостоятельность матери и ее неспособность обеспечить детям безопасность. Эти бумаги подтверждают, что Алина Николаевна находится в полной зависимости от третьих лиц, чья репутация весьма сомнительна. Мы требуем немедленно прекратить этот фарс и вернуть мальчиков в их настоящий дом.

Вадим протягивает папку секретарю.

Я смотрю на Романа. Он сидит абсолютно неподвижно, его лицо — каменная маска. На его губах играет едва заметная, холодная усмешка. Он позволяет Вадиму сделать этот шаг. Позволяет ему предоставить эти документы суду.

Вадим садится на свое место, его лицо сияет от гордости. Он уверен, что только что уничтожил нас. Он смотрит на Романа, ожидая его капитуляции.

Судья берет папку, открывает ее и начинает медленно перелистывать страницы. В зале воцаряется тишина, нарушаемая лишь шорохом бумаги и тиканьем настенных часов. Я чувствую, как пот выступает на моих ладонях. Всё решится прямо сейчас.

Судья поднимает взгляд, смотрит на Романа.

— У стороны ответчика есть возражения по поводу предоставленных документов?

Роман медленно поднимается со своего места. Его высокая фигура нависает над столом, приковывая к себе всё внимание. Он застегивает пуговицу пиджака, и эта секундная пауза кажется мне вечностью.

— Да, Ваша честь, — произносит Роман. Его голос низкий, бархатный, но в нем слышится металлический блеск. — У нас есть возражения. И очень серьезные.

Вадим прищуривается, на его лице появляется легкое недоумение. Он ещё не понимает, почему Роман не отказывается от возражений.

Ловушка захлопнулась. Битва началась.