До гостиной добралась с трудом и в полном шоке. Почти не осознавая, что от слабости не иду, а плетусь, практически повиснув на руке горничной. Не понимая, что опять происходит. Мои руки были не мои, да и все вокруг выглядело таким странным, будто я попала на съемки исторического фильма. Или в музей.

В гостиной мне сразу бросились в глаза огромные арочные окна с распахнутыми шторами блэкаут, сквозь которые комнату заливал солнечный свет. И только после я заметила белоснежную, явно антикварную, украшенную золотыми завитушками мебель, светлый пушистый ковер под ногами и оклеенные обоями стены. Причем последние подозрительно напоминали шелк. Куда я попала?

У одного из окон стоял небольшой овальный столик, на котором меня уже ждал обещанный обед. В животе мгновенно заурчало…

Рука рефлекторно дернулась прикрыть живот, словно это как-то могло его утихомирить. Уши полыхнули жаром. Еще никогда в своей жизни я не оказывалась в такой позорной ситуации. Еще и перед прислугой! Но она молодец. Держалась невозмутимо, будто ничего не произошло и ничего не слышала, чем заработала немного моего уважения. А я сделала вид, что ничего не было. Это все проклятая Янка виновата! Покормила бы меня хоть бульоном в карете, и мой желудок сейчас бы не выводил голодные рулады на весь дом, словно его не кормили год.

Хотя…

Перед глазами пронеслись воспоминания. Эта деревенщина планировала меня убить! Даже если бы она все же решила выполнить свои обязанности, я бы не рискнула есть из ее рук.

Горькие воспоминания немного притушили голод и утихомирили желудок. Когда я, наконец, доплелась до столика, горничная ловко усадила меня на мягкий стул, позволив, наконец, с облегчением облокотиться на спинку и немного расслабиться, неприлично вытянув подрагивающие от слабости ноги.

Проворными движениями она убрала все клоше. По комнате моментально поплыли поистине райские ароматы, заставив меня замереть. И понять, наконец, что значит, «волчий аппетит». Я хотела не есть, а жрать. И только мое воспитание не позволяло мне наброситься на еду. Впервые чувствую себя так отвратительно! С самого детства я ни в чем не нуждалась, а сейчас меня буквально трясет при виде еды! Это отвратительно!

Женщина, к счастью, не замечавшая моего состояния, поставила передо мной тарелку с чем-то, отдаленно напоминающим суп.

— Приятного аппетита, леди. Если я вам понадоблюсь или вы закончите трапезу, воспользуйтесь колокольчиком.

На столе я и правда нашла небольшой колокольчик.

— Хорошо, — ответила, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

Аккуратно взяла ложку подрагивающей от слабости рукой и попробовала суп. Есть хотелось неимоверно, я захлебывалась слюной. Огромных усилий стоило не наброситься и съесть все, забыв о приличиях. Приходилось самой себе напоминать об этикете.

Потянувшись за ломтиком хлеба, осознала, что на глаза навернулись слезы. С чего бы это? В душе просыпалось странное, непонятное чувство. Словно меня разрывало на части. Одна говорила, что я могу спокойно обедать, что еда предназначена для меня. Другая опасливо шептала, что за лишний кусок хлеба я буду наказана.

Дыхание участилось. К горлу подступил ком. Руки задрожали, и я выронила ложку. Непонятное мне волнение накрывало волной. Да что со мной происходит?

— Леди Стефания, сделайте глоток воды!

Губ коснулось что-то прохладное, и я на автомате сделала глоток. Холодная вода словно смыла тревогу, позволила успокоиться и прийти в себя.

— У вас приступ паники? — только сейчас я поняла, что сказано это было не горничной, а глубоким и бархатным мужским голосом. Настолько приятным, что он пьянил как вино.

Медленно подняв глаза вверх, я встретилась взглядом с медово-карими мужскими глазами, смотревшими на меня с искренним участием и толикой любопытства.

Одним растерянным взглядом я охватила все: широкие плечи, обтянутые старинным пиджаком с роскошным шитьем, кружевное жабо, украшенное явно драгоценной старинной камеей, породистое лицо с волевым подбородком, четко очерченные, жесткие на вид губы. Незнакомца нельзя было назвать молодым парнем. Только мужчина. Но я затруднялась сказать, сколько ему могло быть лет. Зрелый и уверенный в собственных силах, он словно аромат дорогого парфюма распространял вокруг себя ауру силы и власти.

За всю свою жизнь, я еще ни разу не встречала мужчин, от которых так веяло силой и властью, что мое тело непроизвольно дернулось в попытке приклониться. Но осознала я это, лишь когда, дернувшись встать, от усталости сразу свалилась обратно.

«Что происходит? Я что, и правда хотела приклониться? Я?» — от осознания собственного желания навалился шок, меня затрясло. Пришлось сжать кулаки, стараясь успокоиться.

Мужчина, глядя на мои дерганья и ужимки, слегка приподнял брови в немом вопросе. И только тогда я осознала, что мне задали вопрос и все еще ждут ответа.

— Нет! — выпалила поспешно. И покраснела от очевидной глупости сказанного. Торопливо исправилась: — Да… — Уголки мужественных губ дрогнули в легкой улыбке. И я окончательно стушевалась, залившись краской до самых бровей. Призналась: — Не знаю…

Мужчина весело хмыкнул, вызвав этим звуком новую волну мурашек по моей коже. Элегантным движением отодвинул стул и присел к столу. Я настороженно наблюдала за ним, пытаясь понять, что происходит, и кто он такой. Слишком уверенно держится. Похоже, хозяин дома. Решившись, спросила, стараясь, чтобы голос не дрожал:

— А Вы?..

— Герцог Даэрон Инглорион, — чуть наклонив голову, представился мой собеседник с таким видом, словно он потомственный аристократ. Или… Это на самом деле так?.. — Я нашел вас в лесу, без сознания, во время своего последнего путешествия. Как вы там оказались совсем одна? — полюбопытствовал он, собственноручно наливая себе чашку чая.

— Не… Не помню… — выдохнула я. У самой же перед глазами вновь пролетели воспоминания о карете, в которой чуть не умерла от холода и голода.

Герцог внимательно, как кот за мышкой, следил за каждым моим движением. Есть под таким наблюдением я уже не могла. От пристального взгляда каждый кусок застревал в горле. Вроде и понимала, что для восстановления сил мне необходимо поесть. Но в то же время мое собственное тело меня не слушалось. Руки тряслись, а в груди нарастала настоящая паника.

С каждым мгновением чувство, что мой мозг живет отдельно от тела, все усиливалось, придавливало гранитной плитой, отчего собраться с мыслями было все сложнее.

— Целитель Петрониус Тервиале сообщил мне о вашем состоянии, — ворвался в сознание вежливый голос герцога — И он заверил меня, что со временем память вернется. Надеюсь, это случится в самое ближайшее время, — галантно сообщил мне мужчина, продолжая внимательно наблюдать за мной поверх чашки.

«Предупредительный, зараза, воспитанный!» — мелькнула раздраженная мысль. Чисто внешне герцог мне нравился. Чем дальше, тем сильнее. Его манеры, голос, внешность просто не могли не привлекать. А вот аура властности пугала. Тем более что я не понимала, где я сейчас нахожусь.

— Благодарю… Надеюсь, так и будет…

— Почему не едите? Суп оказался невкусным? — последовал новый вопрос. Вот… наблюдательный!..

Отрицательно покачала головой. Заставила себя взять ложку и аккуратно зачерпнула бульон. Поднося к губам, переживала, что из-за дрожащих рук могу случайно пролить и опозориться еще сильнее. Но к собственному облегчению справилась.

— Очень вкусно, благодарю! — выдавила из себя, проглотив съеденное. Хотя вкуса почти не чувствовала.

Я все же смогла поесть в тишине. Пока герцог, медленно попивая чай, смотрел в окно. За что я была ему благодарна. Боюсь, если он снова уставится на меня, рука сама, рефлекторно избавится от столовых приборов. Реакция тела пугала. Что это вообще за рефлекс такой? Словно меня голодом морили!

Следующий вопрос хозяин дома задал только тогда, когда я, насытившись, отложила в сторону ложку. Словно как-то учуял, что если он заговорит, я не смогу есть…

— Вы помните, где жили? Может, своих родственников? Кому сообщить, где вы находитесь?

На все вопросы я уверенно отвечала:

— Нет, не помню…

Но мужчину это не удовлетворило:

— Может, вы помните что-то другое? Помимо вашего имени, — никак не хотел успокаиваться герцог. — Любая мелочь может быть важна!

Вот же!.. Настырный.

— К сожалению, больше ничего, — покачала головой я. И добавила: когда начинаю думать об этом, голова раскалывается.

В последнем я не соврала, голова и правда нещадно болела. И чем дальше, тем сильнее. Очень хотелось прилечь.

— Раскалывается? — недоуменно уставились на меня медовые глаза. Вы имеете в виду головные боли?

Осторожно кивнула. Он что, впервые слышит такое выражение? Нужно быть осторожнее со словами. Пока не разберусь, что здесь происходит и куда угодила…

— Извините, я сильно устала, — постаралась взглянуть на герцога как можно жалобнее. Впрочем, с сотрясавшей меня дрожью слабости и еще чего-то непонятного, особо и стараться не пришлось.

— Хорошо… — спокойный, чуть вибрирующий голос, внимательный взгляд, который я почти ощущала на себе физически… — Вас проводит горничная. Продолжим разговор, когда отдохнете.

Я откровенно лгала мужчине, когда говорила, что устала и хочу отдохнуть. Мне просто хотелось избавиться от его общества, обдумать все случившееся, выработать какую-то линию поведения. В голове царил такой сумбур, что о быстром маневрировании во время общения и речи быть не могло. Но вот когда герцог, коротко мне кивнув, ушел, а вместо него появилась уже знакомая мне горничная, я неожиданно осознала, что не так уж была и не права, когда говорила про усталость. Горничная отодвинула для меня стул, а я с трудом встала на подрагивающие от слабости ноги. М-да-а-а… Что же со мной все-таки произошло?

Силы окончательно покинули меня еще до того, как сумела добраться до кровати. Пришлось остановиться, пережидая приступ головокружения и противной слабости, ощущая, как дрожат и подкашиваются ноги, а по спине течет холодный пот. Горничная, остановившаяся вместе со мной, почтительно предложила:

— Леди, обопритесь на мою руку, вам будет легче!

Я послушалась. Хоть и было стыдно опираться на чужую руку, как немощная старуха. Но все равно далеко не сразу смогла сделать первый шаг. Пережидая приступ слабости, делала вид, что осматриваюсь по сторонам. Хотя особо смотреть было не на что: стены и пол в коридоре были из светлого камня, потолок — деревянный, с поперечными балками, то ли выскобленный добела, то ли покрашенный светлой краской. Через равные промежутки по одну сторону коридора шли двери. Богатые, изукрашенные искусной резьбой, с ручками в виде голов каких-то тварей. С ближайшей двери ручка зловеще сверкала на меня рубинами глаз какой-то жуткой птицы…

По другую сторону, напротив дверей, располагались большие арочные окна с подозрительно несовременными рамами. Мне показалось, что это было даже не дерево, а металл. Но больше всего взволновало не это и не картина, открывшаяся взгляду за окном. А зеркало, замеченное в простенке. Огромное, от пола и до потолка, в массивной позолоченной раме. Меня оно притягивало словно магнитом.

Я сама не поняла, как и когда отлепилась от надежной руки горничной и на неверных ногах подобралась к зеркалу. Видимо, после того, как обнаружила пропажу свежего, только что сделанного маникюра, я больше всего на свете жаждала убедиться, что остальное осталось при мне: и стильная стрижка, и платиновый оттенок волос, и татуаж в виде губок бантиком…

Зеркало, когда я до него добралась, равнодушно продемонстрировало мне худющую особу с ввалившимися щеками, синяками под глазами и обветренными, потрескавшимися губами. Вместо платинового каре — свалявшиеся пряди невнятно-рыжих волос неопределимой длины. Но явно длиннее, чем до плеч. Вместо кокетливых и пухлых губок — маловразумительная щель рта. Да и фигуры, которой я заслуженно гордилась и к получению которой приложила столько усилий, не было тоже: под плотной тканью халата едва-едва угадывался первый размер! А от бедер в наличие было лишь название!..

Я бы еще могла предположить, что это не зеркало, а какая-то хитрая картина. Или проход, в котором стояла девушка в абсолютной копии моей одежды. Да только незнакомка в отражении следом за мной подняла руку и с недоверием прикоснулась к обветренным губам! А я, ощутив под пальцами ссохшиеся корки на нежной коже, горестно заскулила. Да за что мне это все??? Что со мной произошло? Куда я влипла?

Услышав мой скулеж побитой собаки, горничная занервничала и засуетилась:

— Леди, не стоит так расстраиваться! Главное, что вы живы! А красоту обязательно вернем! Да вы еще краше будете, чем были до этого! Вот увидите!.. Эй, кто-нибудь! — в явном отчаянии повысила голос бедняжка. — Целителя позовите! Леди Стефании плохо!..

Дальше все как-то закрутилось. Словно из ниоткуда появился лекарь с печальными глазами. Сурово посмотрел на меня, рявкнул на горничную, чтобы перестала суетиться. А потом подхватил меня на руки и понес.

Я не потеряла сознание, а словно бы впала в какой-то ступор. Вроде бы видела, что со мной делают, но сама никак в этом не участвовала, была сторонним наблюдателем. Да и было мне все равно. Раздевают на глазах у лекаря? Ну и ладно. Кладут на спину? Без разницы. Мне было наплевать на то, что лекарь долго водил руками над моим телом, хмурясь и что-то неразборчиво бормоча.

— Что произошло? — сурово поинтересовался у несчастной горничной Петрониус-Как-Его-Там, по всей видимости, не удовлетворившись тем, что поводил руками. — Почему леди стало хуже?

— Я не знаю, — тихо и испуганно выдохнула женщина. — Меня Их Светлость позвал, сказал, леди устала, проведи ее до постели. Но леди по дороге совсем сделалось худо. Она остановилась, постояла, а потом побелела как снег!

Лекарь шумно вздохнул:

— Видимо, не следовало позволять леди так рано вставать. Но она выглядела сильной и вполне отдохнувшей… Ладно. Я оставлю капли. Их нужно будет давать больной пить каждые три часа. После них она будет спать. Это позволит ее организму быстрее восстановить утраченное. Герцогу я сам доложу.

— Спасибо, ваша милость! — с нескрываемым облегчением вздохнула горничная, прижимая руки к груди. Кажется, она боялась хозяина.

Я покорно проглотила то, что было налито в чашке, когда горничная приподняла мне голову и приставила край посуды к губам.

Я не понимала, что со мной произошло. Моё тело было совершено другим! Красивым! Как я могла превратиться в это?.. На глазах навернулись слезы, и я бы сдержалась, не разрыдалась, если бы горничная не запричитала вновь:

— Леди, все будет хорошо. Не переживайте! Лорд Петрониус лучший! Он поставит вас на ноги и вернёт былую красоту. Нужно только немножечко подождать, — от ее слов глаза ещё быстрее наполнились влагой и потекли дорожками по лицу. Из горла вырвался полухрип полустон. Хотела смахнуть противные слезы, но сил поднять руку не осталось.

Горничная вновь засуетилась. Так быстро даже мои слуги не бегали. Она за какие-то мгновения принесла чашу с водой и смочив в ней полотенце, аккуратными, едва ощутимыми прикосновениями начала протирать мое лицо. Лёгкая прохлада и мягкость полотенца позволили немного прийти в себя и наконец-то расслабиться.

Это не избавило меня от переживаний, но позволило провалиться в спасительный сон. По крайней мере, я так думала…

Остров, который был предназначен только для нас двоих, меня и Ильи, встретил щебетом экзотических птиц и шелестом высоких пальм.

— Добро пожаловать на остров! — вещал сопровождающий. — Небольшой инструктаж! Прошу слушать внимательно! Под пальмами не лежать и не стоять, кокосы могут упасть и проломить голову! Далеко от тропы не отходить, в глубине тропиков водятся змеи.

— Что? — моему возмущению не было предела. — Мы выбирали безопасный остров!

Илья вместо того чтобы поддержать меня, подошёл и обнял, шепча на ухо, что все в порядке. Сопровождающий же пояснил:

— Ядовитых нет. Но от укуса тех, что обитают здесь, тоже мало приятного! На вершину горы в глубине острова после дождя не ходить, тропу размывает, и идти по ней травмоопасно! Подпишите, что проинструктированы!

Мне первой подсунули документы, в которых я расписалась, обратив внимание, что в случае получения травм при несоблюдении вышеперечисленных правил, компания-организатор ответственности не несет.

Ага, только пускай попробуют. Если с меня хоть волосок упадет, отец их в покое просто так не оставит! Вслух я, правда, этого не сказала, не хотелось показаться Илье заносчивой.

Он, в свою очередь, нежно взял меня за руку и потянул от этого противного провожатого в сторону нашего домика. В котором ближайший месяц мы будем наслаждаться друг другом. Все же хорошего мужа я себе выбрала! Заботливого, любящего, всегда меня поддерживает и восхищается мной! Идеальная партия! Лучше был только друг отца. Но… Во-первых, он женат. Во-вторых, выходить за мужчину на двадцать лет старше мне не хотелось. То ли дело Илья: молодой, красивый, перспективный!

Пробираясь по тропинке вглубь острова, я несколько раз пожалела, что выбрала именно его. Необитаемый — значило не обжитый совершенно. Я надеялась на наличие здесь хотя бы тропинки с деревянными мостиками, чтобы можно было спокойно добраться до жилища. Но сильно с этим просчиталась, нам пришлось идти по протоптанной дорожке, не особо ровной с торчащими то тут, то там корнями деревьев и уже прилично затянутыми по краям растительностью.

Добралась до места чисто на своем упрямстве и непонимании, чему муж так сильно радуется. Его счастливое лицо немного меня расстраивало и бесило, но в то же время порождало сомнения, что не все так плохо, как я думаю.

Сама предложила, придется потерпеть… Как бы мне не хотелось развернуться прямо сейчас и выбрать другое место для отдыха, желательно лакшери!

В деревянном домике все оказалось намного лучше, чем по пути к нему. Пусть тут была только пара комнат, но выполнено все на высоте и с системой умный дом! Огромное окно во всю стену можно было закрыть нажатием одной кнопочки! Как и выключить яркий свет, оставив приглушенный для романтических игр. От одной этой мысли кровь вскипела…

— Илья, я так долго ждала этого дня! — приподнялась и жарким поцелуем впилась в губы своего мужа!

— Леди! — позвал он меня почему-то женским голосом.

Померещится же…

— Леди Стефания, нужно выпить лекарство, три часа прошло! — муж припал к моим губам, но почему-то они внезапно стали холодными.

Хотела поинтересоваться все ли с ним хорошо, но стоило открыть рот, как неизвестно откуда взявшаяся жидкость заполнила его.

Сон смыло этой самой жидкостью, оказавшейся лекарством, что дала мне горничная. И я осознала, что просто спала. Хотя все, что мне снилось, казалось слишком живым и реалистичным. И Илья…

Я не чувствовала во сне к нему любви и привязанности, но почему-то была уверена, что он принадлежал только мне. Внезапно в груди взбунтовалось странное чувство тревоги и опасности. Что же произошло потом? Почему-то казалось, что что-то очень важное. Но сосредоточиться было очень тяжело. После выпитого лекарства меня вновь потянуло в сон…

— Альтеа! Ты бездарность! Как я могла родить такое ничтожество⁈ — Я внутренне сжалась, ожидая, что произойдет дальше. Но… Зацепилась за имя. Разве меня зовут так?

Предо мной стояла женщина с аккуратно уложенными в обманчиво-простую прическу каштановыми волосами. Ее лицо было красивым и изящным, но его портило выражение ненависти, направленное на меня.

— Держи спину прямо! — тело помимо моей воли само вытянулось словно струна. — Движения рук должны быть легкими и плавными. Легкая улыбка! Наконец-то, хоть что-то получается!

После каждой фразы женщины мое тело двигалось само. Мне хотелось спросить, что происходит и кто она, но почему-то рот отказывался открываться. Словно я была куклой, которой управлял умелый кукловод.

— Дорогая, тебе нельзя нервничать! — я не заметила, как в помещении появился мужчина. Стремительно подошёл к женщине и нежно поцеловал обе ее руки.

— Дорогой! Как я могу быть спокойна? Мы же опозоримся, стоит ей выйти в свет! Дочь семьи Нилфор оказалась пустышкой!!! Как такое могло произойти? — на нежной щечке женщины ярко блеснула одинокая слезинка.

— Ну не плачь, дорогая! Я нашел выход! Манерам ты обучила ее великолепно, внешностью боги ее не обидели. Сразу привлечет к себе внимание! Останется лишь сделать так, чтобы сын рода Мелуи потерял от нее голову! На приеме неделю назад я слышал, что Мелоуи озаботились поиском подходящей невесты для него. А парень — очень сильный маг!. Это уравновесит отсутствие дара в нашей дочери!

— Разве главным критерием отбора не является высокий магический дар у невесты? — всхлипнув, прошептала женщина.

— Я об этом уже подумал и позаботился, — горячо заверил ее мужчина.… Но его слова растворились в звуках странной музыки словно из исторического фильма про королей.

Внезапная смена сцены напугала. Я что, снова сплю?.. Но задуматься об этом я не успела.

— Леди Альтеа! Позвольте украсть ваш первый танец! — предо мной стоял широкоплечий мужчина, лицо которого я никак не могла рассмотреть.

Соглашаться мне не хотелось, но тело двигалось само. А ракурс внезапно изменился, теперь я могла наблюдать со стороны, как пара кружится в изящном танце.

— Вы так прекрасны! — восторженно говорил мужчина. — Я решил сделать вашему отцу выгодное предложение.

Девушка вздрогнула.

— Вы одарены так же, как и я. Мы идеально подходим друг другу.

Это была откровенная ложь, девушка это знала. Но опровергнуть слова мужчины не решилась. Ведь это полностью ломало планы ее отца. А для нее это было опасней, чем рискнуть и обмануть этого мужчину…

На этот раз я проснулась сама. Еще до того, как меня разбудила служанка, чтобы споить мне очередную порцию лекарства. Сердце в груди тяжело бухало от пережитого во сне испуга. Словно это не сон был, а я на самом деле танцевала с этим самодовольным и надменным красавцем, глядящем на партнершу, как на дорогой приз.

Память на удивление была ясной. Я без труда вспомнила, лежа на спине и глядя в фиолетовый потолок балдахина, как не знала, куда деваться от излишне внимательных глаз присоединившегося ко мне за столом герцога. Как сказала, что устала и хочу отдохнуть. Как по дороге в комнату остановилась у зеркала и поняла, что в нем отражаюсь не я…

На этот раз шока от этой мысли уже не было. То ли я уже успела частично сжиться с этим открытием. То ли, что более вероятно, кровь была еще слишком сильно разбавлена успокоительным, которое и притупляло реакцию. Так или иначе, но я думала о случившемся с удивлявшим меня саму равнодушием. Я знала, что некоторые мои однокурсницы, вместо того, чтобы планировать и строить собственную жизнь, зачитывались фэнтези про попаданок и грезили наяву принцами и королями. Наивные дурочки. Или не такие уж и наивные?..

Тяжко вздохнув, я повернулась на правый бок и сложила ладошки под щеку. Кровать подо мной была непривычно мягкой. Не чета привычному ортопедическому матрасу. Словно меня уложили на несколько перин сразу. Из-за этого я никак не могла найти подходящее для себя положение.

Неужели я на самом деле стала попаданкой?.. Но как?.. Я напряглась, вспоминая скудные, обрывочные сведения, почерпнутые из случайно подслушанных разговоров. Вроде бы для того, чтобы попасть в другой мир, нужно умереть в своем… Неужели я… Как так могло статься?.. Да еще и во время медового месяца…

Вот про собственную свадьбу я помнила хорошо. И про подарок отца. И про…

Я совершенно точно должна была помнить о чем-то еще. О каким-то очень важном событии. Но оно ускользало, мелькая на краю сознания призрачной тенью. А когда я напряглась, пытаясь это нечто вспомнить, душу неожиданно словно кто-то сжал ледяной когтистой лапой — мне стало до одури, до панического приступа страшно. Так, что мне показалось, воздух вокруг куда-то словно бы испарился. А я начала ловить его ртом в попытке восполнить нехватку.

Именно в этот момент, когда я задыхалась, как выброшенная на берег рыба, бессильно скребя ногтями постельное белье, полотнища балдахина раздвинулись и появилась знакомая горничная:

— Пора пить лекарство… Ой, леди!.. Что ж вы меня не позвали, — моментально засуетилась она при виде сотрясающего меня приступа. — Сейчас. Сейчас… Вам станет легче!..

Затуманившимся зрением я наблюдала, как женщина торопливо отмерила необходимое количество лекарства и разбавила его водой. Потом помогла мне приподняться и поднесла чашку к моим губам. Я ненавижу быть беспомощной. Но в этот миг была безумно благодарна безымянной служанке за то, что она сама держала чашку в руках и поила меня как маленькую. Меня трясло. Скорее всего, сама я бы просто все разлила.

Холодная вода, которую я проглотила, частично сняла приступ. Я прилегла щекой на подушку, ожидая, когда лекарство подействует и меня перестанет трясти. Итак, судя по всему, я попаданка. И если верить всему, что я слышала в институте, в своем мире я умерла…

В этом месте моих рассуждений в сердце словно острая иголочка кольнула. От жалости к самой себе. Я столько сил вложила в обустройство собственного будущего: образование, карьера, муж! Вложения вот-вот должны были начать приносить дивиденды… А я взяла и умерла! Почему? Что могло пойти не так? Узнаю ли я когда-нибудь?..

Горничная в этот раз не ушла. Боялась, что мне станет хуже и ее накажут? Так или иначе, но женщина присела на край кровати, жалостливо поглаживала меня по спине и плечу поверх одеяла и тихонько бормотала:

— Ничего!.. Ничего, леди, самое главное — вы живы! А остальное потихоньку наладится!.. Их светлость только кажутся грозными… На самом деле хозяин никого не оставит без помощи… Главное, что вы живы!.. Остальное утрясется… Как-нибудь…

Лекарство постепенно начинало действовать. Тело согревалось, меня уже почти не трясло. Веки словно наливались свинцом, глаза было все труднее держать открытыми. А мысли становились все более и более неповоротливыми. Но уже засыпая, я успела подумать: «А ведь она права! Главное, что я жива! Остальное второстепенно. Подумаешь, тело не такое ухоженное и привлекательное, как было. Но ведь оно тоже молодое! Значит, приведу в порядок и это! Я же уже знаю как. И жизнь сумею обустроить заново. Нужно лишь разобраться, чем здесь можно зарабатывать и что произошло с прежней владелицей этого тела. Нет ли у него врагов, которых следует опасаться.»

— Отлично, великолепно! — уже знакомая женщина с каштановыми блестящими волосами, на этот раз уложенными в настоящую башню из локонов, поддерживаемую зловеще вспыхивавшими при каждом движении бриллиантовыми шпильками, нервно прошлась передо мной туда и сюда. Дерганым движением поправила и без того идеальную прическу. И приказала: — Всем вон!.. Оставьте меня с дочерью наедине!

Три горничных торопливо опустились перед госпожой в книксенах и, подталкивая друг друга, покинули мою спальню, плотно закрыв за собой дверь. Я стояла, ни жива — ни мертва. Боялась даже вздохнуть лишний раз. Белоснежное, затканное серебром и жемчугом платье, дорогущие ильнейские кружева, прическа и драгоценности — все это было так непривычно, что я боялась даже моргать, чтобы не испортить нечаянно роскошный наряд. У меня за всю мою жизнь ни разу не было такой роскоши. И сейчас в душе плавилась горечь оттого, что платье мне досталось лишь для того, чтобы обманом выйти замуж за сильного мага…

— А теперь — последний штрих! — объявила… моя мать? Покопалась в складках богатой юбки из темно-зеленого бархата, очень красиво оттенявшего ее рыжеватые волосы и утонченный цвет лица. И выудила на свет склянку со зловеще мерцавшей в ней жидкостью…

Я сглотнула сухим горлом, уже понимая, что это такое. Страшно стало до одури. Потому что, если раскроется обман…

— Что это? — выдохнула тихо, глядя на склянку в женской руке, как на ядовитую змею. Понимала, что без этого не обойтись. И заранее ужасалась последствиям.

— То, что позволит тебе с честью пройти через брачный обряд, — неприязнено скривив губы, прошипела в ответ та, что меня когда-то родила. Но не испытывала ко мне даже крошку материнской любви. — Твоему отцу стоило немало усилий и золота добыть это. Так что цени… И пей! Скоро отправляемся в храм!

Меня пугало то, что задумали родители. Я понимала, что без этого зелья у меня нет шансов пройти брачный обряд, достойный нашего рода. Я была пустышкой, никчемной, как говорила мать. Но ведь действие зелья не вечно… Что я потом буду говорить супругу? Как смогу обманывать его и дальше?

— С тобой отправится горничная, которую я всему обучила, — словно подслушав мои мысли, нервно заговорила леди-мать. — Запас зелья будет храниться у нее, она же будет следить за тем, чтобы ты вовремя его принимала…

От предусмотрительности родителей стало еще страшнее. Вместо того чтобы позаботиться обо мне, они готовы на все, чтобы избавиться от ненавистного и бездарного ребенка, использовав этот ужасный метод. Я знала про это зелье. Знала, что даже после однократного применения бывают последствия. А если выпить много этого зелья, оно может меня даже убить. Потому оно и запрещено. Но… Моих родителей это не волновало.

Собрав всю решительность, которой у меня было не так и много, я опасливо взяла склянку и под пристальным взглядом женщины, что для всех была моей любящей матерью, но не являлась таковой на самом деле, опрокинула ее в рот. В горло потекла горькая, вяжущая гадость. И почти сразу я ощутила то, чего была лишена от рождения — текущую по жилам магию